08 июня 2022 в 10:00
Источник: Полина Лесовец. Фото: Анна Иванова и из личного архива героини
Спецпроект

«В роддоме сказали: „Не волнуйтесь, мамочка, просто лопнул сосудик“ — а в пять месяцев дочка не могла открыть глаз». История одной болезни

Разыгрываем Playstation и Dyson в приложении Каталог Onlíner каждую пятницу

Вряд ли вы когда-либо слышали слово «гемангиома», но эта доброкачественная опухоль по неизвестной врачам причине случается с одним ребенком из десяти — причем в самые первые месяцы жизни. Лазерный хирург Алексей Моисеев, впрочем, не считает эту болезнь редкой. История, случившаяся с малышкой Катей и ее мамой Татьяной, — одна из многих, что напоминает нам о том, как важно не оценивать людей по внешности, а еще о толерантности — в лучшем смысле этого слова. Onlíner продолжает совместный спецпроект с медицинским центром «Кравира».  

«Лечить гемангиому хирургически — это прошлый век»

Алексей Моисеев, детский лазерный хирург медицинского центра «Кравира», кажется, готов говорить о гемангиоме часами. Он настаивает на щадящем подходе к маленьким пациентам: минимум лекарств, лазер только при необходимости.

— Сразу уточним: вот это вот все «доктор, у меня „безвредная“ родинка или „опасная“» — к вам, лазерному хирургу, отношения не имеет?

— Все верно, не имеет. Родинками занимаются дерматологи и онкологи, потому что родинки — это, говоря по-научному, образования пигментного характера. Они есть у каждого человека — большие, маленькие… Насторожиться стоит, если родинка начинает резко меняться в цвете, размере, образовывает более выпуклую неоднородную структуру, часто травмируется (например, цепочкой или воротником на шее), покрывается корочкой… Одним словом, при любом признаке активации.

Я — лазерный хирург, работаю и с детьми, и со взрослыми — от вросших ногтей до сосудистых звездочек. Но главная моя профессиональная страсть — это гемангиомы.

— Большинство белорусов, пожалуй, и слова такого ни разу не слышали — «гемангиома». Что это?

— Гемангиома — это доброкачественная сосудистая опухоль. Проще говоря, клубок сосудов. Она никогда не перерождается в злокачественную опухоль, никогда не метастазирует, поэтому онкологи не хотят с ней работать — слишком «мелко» и «неопасно» по сравнению с тем, чем они обычно занимаются.

— Винные пятна тоже ваш профиль? Их удаление — это исключительно вопрос красоты?

— Да. Винные пятна очень часто путают с гемангиомами, потому что это тоже сосудистое образование на коже. На медицинском языке оно называется «капиллярная мальформация» — скопление постоянно расширенных капилляров, которые и придают коже оттенок красного цвета. На здоровье человека винное пятно никакой нагрузки не несет, момент больше косметический. Единственный вариант лечения — лазерная коррекция.

— Но волшебной таблетки не существует? Несколько сеансов лазерной коррекции уменьшат яркость винного пятна, но не уберут его полностью?

— Все верно. Лазеры селективно поглощаются сосудами. Процедура далеко не однократная. Но после каждой процедуры пятно становится чуть светлее. Количество сеансов зависит от площади пятна, интенсивности, глубины, типа сосудов… Нет такого «золотого» аппарата, который мог бы влиять на все сосуды сразу.

Некоторые исследования говорят, что если удалять винное пятно лазером в возрасте до года, то эффект лучше. Но я бы относился к этому скептически. Да, у лазера есть свой порог проникаемости на определенную глубину, а кожа младенца — более тонкая, следовательно, лазер проникнет глубже. Но в возрасте до года лазерная коррекция — достаточно болезненная, ее делают только с седацией. Давать ребенку наркоз, чтобы полечить от пятнышка, — так себе история. Конечно, если речь идет о состояниях, угрожающих здоровью, это другое дело. Но исключительно ради красоты… Я бы не стал.

— Почему люди рождаются с гемангиомой?

— Хороший вопрос. На самом деле, медики до сих пор не знают ответа. Единой теории возникновения гемангиомы нет, их больше десяти. Мне лично импонирует плацентарная теория, думаю, она ближе к правде. Суть в том, что в первом триместре беременности, когда закладываются органы и в том числе сосуды, плацентарный барьер нарушается, и какие-то клетки плаценты попадают в окружающие ткани, а впоследствии из них образуются гемангиомы. Но на УЗИ во время беременности в 90% случаев вы ничего не увидите. Может быть, на появление опухоли влияет гипоксия, вирусы, недоношенность?.. Девочки почему-то в два раза чаще болеют, чем мальчики, хотя никакой генетической предрасположенности у женщин не существует.

По нашей статистике, у 10—15% детей в первый год жизни разовьется гемангиома. Предугадать или предотвратить возникновение этой сосудистой опухоли невозможно. Во всяком случае на данном этапе развития медицины (улыбается. — Прим. Onlíner).

Итак, кто-то рождается сразу с опухолью («врожденная» гемангиома), но у большинства она появляется в первые дни, недели или месяцы жизни («младенческая»). Мы наблюдаем цикличность. До того, как ребенку исполнится восемь месяцев, гемангиома растет, у всех с разной скоростью. Может едва-едва увеличиться за полгода, а потом за какую-нибудь неделю вырасти четырехкратно. Затем с десяти месяцев до года — период стагнации: опухоль стоит на месте, никак не меняется. После года начинается инволюция: гемангиома уменьшается в размерах, может проходить, хотя и не полностью. Все эти рамки, конечно, очень размытые. Плюс-минус пару месяцев — это нормально.

Еще лет пятнадцать-двадцать назад подход, основанный на учебниках шестидесятых годов, был такой: гемангиому лечить не нужно, сама пройдет. Но это не всегда лучшая тактика! Самостоятельная инволюция, то есть исчезновение опухоли, может занять до десяти лет. Причем очень часто она не проходит бесследно, оставляет следы — язвы, рубцы, участки атрофической кожи, выпуклые растяжки… Современный подход — лечить гемангиому как можно раньше.

Ко мне идет очень большой поток пациентов. Я видел десяти-, пятнадцатилетних детей, у которых гемангиома не прошла либо оставила такие рубцы и изменения кожи, что дальше остаются только пластические операции. Раннее начало лечения не привело бы к такому. Даже если это совсем маленькая, точечная, незначительная гемангиома, она способна вырасти в пугающее образование. Или не вырасти. Заранее спрогнозировать мы не можем. Но если можем щадяще полечить до года — почему нет?

— А у взрослых гемангиом не бывает?

— Не бывает. Если взрослая женщина или мужчина приходят к врачу с «гемангиомой» — это либо остаточные элементы опухоли, бывшей в детстве, либо образования, которые легко спутать: пиогенные гранулемы, сосудистые звездочки на лице…

Еще есть два частых мифа в отношении гемангиом. Первый — что гемангиома может возникнуть из-за травмы. Мол, ребенку в роддоме ставили катетер или брали кровь — и все, развилась опухоль. Конечно, это неправда. Чистой воды совпадение.

Второй миф — якобы детям с гемангиомой противопоказаны прививки.

— Откуда эта антипрививочная паранойя вообще берется?

— Она связана с тем, что большую часть прививок детям делают до года. И как раз это время совпадает с периодом роста гемангиом. Поэтому родителям легко провести ошибочную логическую связь: ах, сделали прививку, поэтому гемангиома растет. Нет. Дело не в прививке, это самостоятельный период развития опухоли. Как говорили древние римляне, «„после“ не значит „вследствие“».

А прививку сделать никак не противопоказано. Единственный момент — если гемангиома на ноге или плече, то укол делается в другую ножку или плечико, чтобы не травмировать опухоль инъекцией. В остальном на гемангиому прививки не влияют.

— Как лечат гемангиому? Лазером, каплями, жидким азотом?

— В 2008 году совершенно случайно французский врач открыла, что бета-блокаторы (лекарства, которые взрослые принимают для лечения сердца. — Прим. Onlíner) отлично воздействуют на гемангиому. В отличие от древних методов, вроде рентгенотерапии или хирургического иссечения, здесь нет побочных эффектов либо они минимальны. Ко мне попадало много детей, которым хирургически удаляли гемангиому где-то в райцентрах, иссекали на лице, а потом — раз! — и она снова начинала расти. Поэтому я крайне не рекомендую хирургическое лечение. Все-таки это прошлый век.

Моя тактика максимально консервативна. В первую очередь это примочки бета-блокаторов. Лазер — вспомогательный элемент, не стоит ждать удаления за одну процедуру. Очень эффективна схема: бета-блокаторы плюс лазер. Лазером убираются поверхностные сосуды, а лекарство, принимаемое внутрь, лечит объем опухоли, вплоть до полного ее исчезновения.

При небольших, поверхностных гемангиомах достаточно местных примочек, которые капают на кожу. До системного кровотока лекарство не доходит, соответственно, на организм ребенка никак не действует. Опухоль же потихоньку начинает светлеть, уменьшаться. В случае более серьезных, обширных, объемных, подкожных гемангиом капли уже не помогут. Они не впитываются глубоко. Поэтому здесь вступает вариант системного лечения: лекарства нужно принимать внутрь. Родители должны строго соблюдать рекомендации: контролировать ЭКГ и глюкозу крови, каждый месяц посещать врача, присылать фото…

Криодеструкция, то есть заморозка и удаление гемангиомы жидким азотом, — это более древний вариант лазера. Подходит для небольших поверхностных форм. Аппликатор, охлажденный до –196 градусов, прикладывается к гемангиоме, и по большому счету создается холодовый ожог. Вопрос в том, что, в отличие от лазера, жидкий азот травмирует кожу. Чаще всего остаются рубцы, пигментация и т. д. Жидкий азот мне доводилось применять в поликлинике, потому что там современного оборудования нет.

Лазер удаляет остаточные элементы без всяких рубцов и изменений на коже. Это, конечно, современная вещь. Вообще в Беларуси мало медицинских центров, которые предлагают лазерное лечение гемангиом.

— Дети с гемангиомами ощущают себя «иными», «неправильными», это их тревожит?

— Да. Гемангиома не болит. Но когда ребенок пойдет в садик или школу и у него будут остаточные элементы гемангиомы, это может оставить рану в его психоэмоциональном развитии. Одноклассники бывают очень жестокими, знаете ли. Жалят словом.

Психологические трудности — одно из показаний к лечению. Но, как правило, обращаются в раннем возрасте. К сожалению, если прийти к врачу слишком поздно, в возрасте старше трех-четырех лет, то, как правило, опухоль замещается соединительной тканью, и удалить ее может только пластический хирург. Чтобы до этого не доводить, нужно прийти на прием до года. После трех лет убрать гемангиому бесследно не получится.


«Время получилось странное: нужно радоваться первым месяцам жизни ребенка, а я — на нервах, лишь бы прошло»

Татьяна — экономист, ей двадцать семь лет, дочь Катя (два года и четыре месяца) — ее первый и пока что единственный ребенок.

— До рождения дочери я никогда не слышала слова «гемангиома». Помню, нас с Катюшей выписывали из роддома, и на левом верхнем веке у нее было едва заметное маленькое розовое пятнышко. «Не волнуйтесь, мамочка, это просто сосудик лопнул на глазике, все пройдет», — сказали мне. Ну пройдет и пройдет. Из поликлиники домой приходила на обход медсестра, я спрашивала: «Наверное, нужно как-то лечить? Может, дадите направление?» «Зачем вы придаете такое значение? Пройдет — и все!» — получала в ответ. Если бы я послушала медсестер из поликлиники, неизвестно, чем бы закончилось…

Пятнышко на левом верхнем веке, в уголке глаза, росло постепенно. Из бледно-розового превращалось в бордовое, становилось выпуклым, и это меня беспокоило. В первом частном медцентре, куда мы обратились, когда Катюше было около месяца, сказали сразу удалять образование лазером. Но я не согласилась: дочка совсем маленькая, может нечаянно пошевелить головой, а ведь это область глаза — опасно… Сейчас рада, что доверилась интуиции.

По совету я попала к доктору Алексею Леонидовичу Моисееву, и он подтвердил: это гемангиома. Сказал, удалять «пятнышко» лазером однозначно нельзя, потому что до года опухоль прогрессирует, может как расти, так и уменьшаться, а вмешательство лазером спровоцирует рост.

Поэтому сначала мы просто делали примочки: капаешь капли на ватку и прикладываешь к глазику три раза в день на 30 минут, пока ребенок спит. Потом обнаружили, что внешние проявления — это не самое страшное, проблема в том, что гемангиома растет изнутри, с обратной стороны века. В таком случае делать примочки бесполезно. В три месяца мы начали системное лечение: Катюша пила порошок, который по рецепту изготавливали в аптеке. Раньше трех месяцев нельзя, потому что препарат влияет на сердце. С мая 2020 года по февраль 2022 дочка принимала эти порошки. Каждый месяц приезжали к Алексею Леонидовичу, он делал кардиограмму, проверял, в порядке ли сердцебиение, смотрел, можно ли повышать дозировку (она зависит от веса ребенка). Раз в два-три месяца повторяли УЗИ, чтобы контролировать опухоль. Она все светлела и светлела. В конце концов, кровоток в гемангиоме исчез, и в январе нам назначили маленькие дозировки, чтобы постепенно отказаться от препарата.

В середине мая сделали контрольное УЗИ — ура, нет ни питающего сосуда, ни кровотока, все хорошо. Осталось лишь легонькое бледно-розовое пятнышко, не заметное издалека. Алексей Леонидович сказал, раз оно нас не напрягает, стоит подождать: есть вероятность, что пятнышко рассосется само. Если нет, можно удалить лазером в более осознанном возрасте — в 7—10 лет. Почему не прямо сейчас? Давать такой малышке наркоз — опасно. А без седации... Как объяснить двухлетнему ребенку, что нужно сидеть неподвижно? Екатерина Константиновна у нас с характером! (Улыбается. — Прим. Onlíner.) В семь лет я уже смогу договориться с дочерью.

Пик опухоли
После лечения

Самый страшный момент, самый пик опухоли был в пять месяцев. Гемангиома была огромной, бордовой, выпуклой, глаз не открывался. Настолько жутко! Пересматриваю фотографии, вспоминаю — прямо страшно. На глазу у девочки — нам, конечно, «повезло». На улицу выйдешь, люди сразу смотрят, спрашивают, не задумываясь: «А что случилось? Почему?» Неприятно. Время такое получилось странное: вроде бы я должна радоваться первым месяцам жизни ребенка, а я постоянно на нервах, переживаю, лишь бы прошло. В декрете мы жили у родителей за городом и каждый месяц ездили к Алексею Леонидовичу в Минск за сто километров туда-обратно… На это же время пришелся развод с мужем, поэтому со всеми проблемами мне пришлось разбираться самой. Развод — это маленькая смерть… Спасибо моим родителям, что были рядом. Ведь именно в таких обстоятельствах, когда женщина остается одна с ребенком, часто случается послеродовая депрессия.

В какой-то момент задаешься вопросом: «Ну почему именно мы? За что?» Но в очереди у Алексея Леонидовича было столько малышей! Оказывается, гемангиома сейчас — очень частая проблема.

Сегодня все в прошлом, все хорошо. У Кати осталось совсем бледное пятнышко, я его порой и не замечаю. Пережив это на собственном опыте, я хочу сказать, что нашему обществу важно меняться: быть добрее друг к другу, уважать личные границы, не ранить мам и детей замечаниями о внешности и инаковости.


Сеть клиник «Кравира» приглашает к сотрудничеству: корпоративное медицинское обслуживание — это перспективно и взаимовыгодно. Мы предлагаем качественные и честные медицинские услуги. Успешно работаем на рынке более 20 лет, имеем безупречную репутацию.

Спецпроект подготовлен при поддержке ОДО «Медицинский центр „Кравира“», УНП 101477932, лицензия М-4797 №02040/4797 выдана Министерством здравоохранения Республики Беларусь от 26.09.2007 г.

Читайте также:

Наш канал в Telegram. Присоединяйтесь!

Есть о чем рассказать? Пишите в наш телеграм-бот. Это анонимно и быстро

Перепечатка текста и фотографий Onlíner запрещена без разрешения редакции. ng@onliner.by

Источник: Полина Лесовец. Фото: Анна Иванова и из личного архива героини