26 апреля 2022 в 8:00
Источник: Полина Лесовец. Фото: Анна Иванова, Максим Малиновский и из личного архива героини
Спецпроект

«В любом весе выглядела для мужчин привлекательно». Почему диеты не работают и куда ведет миф о похудении

Мы живем в мире нарциссов. Нужно это признать. Идеальное тело, картинка, внешность, бесконечная демонстрация успеха — нарциссический рай. Мечта из Instagram. В каком году и как именно родился миф о похудении, точно сказать невозможно. Но он стал частью нынешней реальности, глубоко пророс корнями. Похудение превратилось в новую религию, которая гарантирует покаявшимся, ой, простите, похудевшим вечное счастье. Как на самом деле связаны здоровье и вес? Почему индекс массы тела — это не точный показатель? Почему диеты не работают? Как можно похудеть, не отказывая себе в еде? И, главное, когда мы перестанем ставить знак равно между ценностью человека и размером его одежды? Обо всем этом и не только — в разговоре с эндокринологом-диетологом Марией Навицкой и минчанкой Миленой Келлер. Onlíner продолжает совместный спецпроект с медицинским центром «Кравира».

«Марафоны похудения на 1200—1900 килокалорий в день — это ужасно»

Мария Навицкая, эндокринолог-диетолог медицинского центра «Кравира», — сторонница доказательной медицины. При этом она умеет говорить о сложных вещах просто и с юмором.

— «Многие люди, имеющие избыточный вес, живут дольше и здоровее людей с нормальным весом, а около 19% людей, классифицированных как страдающие ожирением, имеют здоровый метаболизм», — пишет в своей книге «Мнимые тела, подлинные сущности» британский психотерапевт Николь Шнаккенберг. Что вы об этом думаете?

— Отвечу цитатой профессора, который читал нам лекцию на последней конференции по ожирению: «Человек продержится без диабета столько, сколько позволит его печень». Здоровый метаболизм — это очень условное понятие. Здесь легко манипулировать фактами и цифрами.

За работу метаболизма отвечает не одна система, а целая совокупность систем. Как долго она продержится, зависит от показателей печени конкретного пациента. От генетического везения. То же самое с курением. У всех есть история про деда, который курил чуть ли не с рождения и прожил сто лет. Что я могу сказать? Деду повезло с уровнем Альфа-1-антитрипсина. А кому-то не повезло — и в 40 лет у него уже эмфизема легких. Значит ли это, что курить можно всем? Нет, конечно.

— Как же исследование доктора Кэтрин Флегал, опубликованное в 2013 году? Изучив причины смерти трех миллионов человек, она пришла к выводу, что идеальный индекс массы тела (ИМТ) — от 25 до 30. Люди с таким ИМТ демонстрировали наиболее низкий процент смертности. А мы называем это избыточным весом, «предожирением»…

— Индекс массы тела — это расчетный показатель: квадрат роста в сантиметрах к весу в килограммах. Является ли он работающим для определения идеальной массы тела? Нет, конечно.

Например, возьмем 25-летнего мужчину-грузчика ростом 195 сантиметров с плечами необъятной ширины. У него ИМТ будет 34, что, согласно таблицам, означает «первую степень ожирения». Есть ли у него на самом деле ожирение? Нет. Или возьмем маленькую хорошенькую японочку ростом 150 см и ИМТ 24 (по таблицам это «нормальный вес»). А у нее будет абдоминальное ожирение.

— Выходит, индекс массы тела — это не показатель здоровья?

— Конечно. Это совершенно ориентировочный показатель. Именно поэтому нельзя говорить: «У тебя ИМТ 30? Все, ужас, конец!» Это так не работает.

Гораздо более точный показатель, когда мы говорим про активность метаболизма, — объем талии. Вот это важно. Не столько объем жировой ткани в целом, сколько объем висцеральной ткани и соотношение талии к бедрам.

Важно сказать про разницу фенотипов. У японочек, например, соотношение талии к бедрам очень маленькое. Немного набрать вес — и уже абдоминальное ожирение. А если мы возьмем красивую бразильянку? Бедра, попа, большой живот… Но там соотношение талии к бедрам все равно — ого-го!

В нашей стандартной популяции идеальная талия для женщин — меньше 80 сантиметров («безопасная талия»). Но 80 сантиметров — это же не 60, как у Клаудии Шиффер в лучшие годы. Если талия у женщины больше 88 сантиметров, то можно говорить про абдоминальное ожирение.

Для мужчин «безопасная талия», когда нет инсулинорезистентности, — меньше 94 сантиметров. Больше 104 сантиметров — висцеральное ожирение, более высокие кардиометаболические риски.

Все исследования, которые говорят про лучший прогноз и хороший метаболизм у людей с ожирением, не совсем правильно проведены. Кто такой здоровый человек? Тот, кто проживет дольше и лучше. Но вот вам реальная статистика пациентов с сахарным диабетом на территории Беларуси. Пациенты с диабетом живут в среднем на 10 лет дольше, чем пациенты без диабета. Это реальные цифры! Значит ли это, что они здоровее? Нет, конечно. Это значит, что они чаще обращаются к врачам.

Так и с ожирением. Может быть, полные люди выглядят здоровее и живут дольше, потому что больше интересуются своим здоровьем, чаще сдают анализы, лучше следят за питанием, добавляют овощи в рацион?..

Не просто так существует несколько стадий: избыточная масса тела (ИМТ от 25 до 30), ожирение первой степени (ИМТ от 30 до 35), второй степени (ИМТ от 35 до 40) и, наконец, третьей — морбидное (ИМТ > 40). Именно морбидное ожирение представляет угрозу для жизни и благополучия: не двигаются как нужно межреберные мышцы, появляется дыхательная недостаточность, тромбы, сердечная недостаточность и т. д. Ожирение второй степени — «средненькое» — отягощает хронические заболевания. А вот ожирение первой степени и избыточная масса тела не угрожают жизни. Но мы понимаем, что у этого человека выше риски кардиоваскулярных заболеваний. Обратите внимание — «выше риски». Это не означает, что болезни сердца гарантированно будут. Но нужно корректировать другие факторы риска: увеличить количество пеших прогулок в неделю, добавить овощей и рыбы в рацион, снизить число выкуренных сигарет, начать высыпаться… И знаете что? Даже если вес не сдвинется, то риски мы минимизировали, и у человека все будет хорошо. Мы же не модельеры, а врачи-эндокринологи. Наша задача — чтобы человек жил долго и счастливо, а не сохранялся в каких-то идеальных параметрах.

— Раз вы вспомнили о Клаудии Шиффер… Культурный идеал красоты уже долгие годы — модель с ИМТ не больше 15—16, то есть с дефицитом веса. Разве это история про здоровье?

— Я думаю, что мода в целом — не про здоровье. Я, как человек средних параметров, хотела бы видеть на подиуме женщин ростом в полтора метра и весом 60 килограмм (улыбается. — Прим. Onlíner). Мы тоже имеем право на красивую одежду (смеется. — Прим. Onlíner)!

Поставить бы Клаудию Шиффер на биоимпеданс (определяет количество жира, жидкости, мышечной и костной массы в организме. — Прим. Onlíner). Учитывая, что она была моделью, 100% там дефицит веса. Но ведь есть женщины астеничного телосложения, которые сами по себе, по своей природе — вот такие. И мужчины такие есть. Не нужно их трогать, заставлять есть насильно.

— Вам близка идея сет-пойнта — генетически заданного естественного веса, в котором человек чувствует себя наилучшим образом?

— Да. Знаете, есть такие похудательные марафоны на 1200—1500—1900 килокалорий в день? Это ужасно. Именно потому, что существует понятие «индивидуального обмена веществ». Люди получают энергию из еды и тратят ее в основном не на движение, а на работу внутренних систем организма. Это называется «общий обмен». Исследования многократно подтверждали: человек сжигает бóльшую часть энергии, чтобы… дышать. Возьмем абстрактный показатель для женщины — 2000 килокалорий в сутки. Из них 1600 она будет сжигать на общий обмен — в состоянии полного покоя, лежа, ни о чем сложном не думая, не двигаясь и даже моргая через раз, — просто чтобы сердце билось, легкие дышали, а сосуды сокращались.

Общий обмен тем выше, чем человек моложе, крупнее и чем больше у него андрогенов. Если мы снова возьмем нашего гипотетического грузчика, то у него на общий обмен уйдет в полтора раза больше килокалорий, чем у меня. А если он побежит или станет сплавляться на байдарке? Общий обмен нужно умножать на коэффициент физической активности. О таком виде сет-пойнта можно говорить.

— Вы считаете, что вес поддается контролю?

— Конечно. Это чистая физика: едим меньше — худеем, едим больше — толстеем. Другой вопрос, почему людям так сложно контролировать свой вес. Здесь мы возвращаемся к разговору о моде. Нам постоянно говорят о некоем идеале, почему-то сводят все к внешности. Если посмотреть на послевоенных моделей пятидесятых годов, там была прекрасная реклама: фотография девушки нынешней модельной внешности (такой, знаете, «героиновый шик») с осуждением, мол, фу так выглядеть, а рядом симпатичная жизнерадостная «пухляша» как идеал красоты (сегодня ей бы сказали: «Какая-то ты не такая, плотненькая»).

— Да, я видела старые газетные вырезки. Тогда рекламировали средства для набора веса, кто бы мог подумать!

— Именно. Мы говорим о культурном идеале, который не имеет никакого отношения к здоровью. В моем примере и «пухляша», на глаз эндокринолога, выглядела неплохо, и у худышки сильного дефицита не было. Просто одна девушка — нормостенического телосложения, а вторая — астенического. Они не могут стать друг другом! У «пухляши» на глаз трокантеры (костные бугры, к которым крепятся мышцы бедер. — Прим. Onlíner) были шире сантиметров на 15. Даже если бы она вообще перестала есть, то в жизни не выглядела бы как «тонкая и звонкая» девушка с соседней картинки. А худышка с узенькими трокантерами, сколько бы ни ела, не превратилась бы в «чабби» — женщину с изгибами, а просто стала бы полным столбиком.

Поэтому когда ко мне приходит пациент и говорит «хочу похудеть», я всегда спрашиваю: «Зачем?» Если «хочу похудеть, чтобы меня любили», это дичь. Или «хочу похудеть, чтобы влезть в платье». Может быть, платье нужно купить на размер больше? Или «хочу похудеть, потому что все худеют». Получается, все побежали — и я побежал?

И наоборот, когда ко мне приходят люди с откровенным абдоминальным ожирением, нарушением сахарно-углеводного обмена, гипертензией, гиперхолестеринемией, метаболическим синдромом, я прямо говорю: «Снижайте вес». Вопрос же не в бодипозитиве. Любить и ценить себя нужно всегда, в любом размере. Но если вы сломали палец, то позаботитесь о себе, положите гипс, правда? Так и здесь. Нужно сделать все, чтобы жить долго и счастливо.

— Но в 95% случаев диеты заканчиваются тем, что в течение пяти лет человек не просто возвращается к исходному весу, а набирает больше, чем было до. Очевидно, диеты не работают. Почему?

— Соглашусь с вашей статистикой. Но что такое диета в понимании обывателя? Краткосрочный период, на протяжении которого худеющий ограничивает себя в каком-то виде продуктов. А с точки зрения эндокринолога диета — это рациональный для конкретного человека режим питания на всю жизнь. Рациональный! Речь не идет об ограничениях.

Жесткие ограничительные диеты, совершенно верно, сами по себе являются независимым фактором риска для развития морбидного ожирения. Это было доказано на близнецовых исследованиях. Брали двух пухленьких близнецов: тот, который сидел на жесткой ограничительной диете, становился толще и имел больше проблем со здоровьем. Сюда же марафоны на 1200 килокалорий, монодиеты, кетодиеты, лечебное голодание и прочее, прочее, прочее. В доказательной диетологии и эндокринологии они не показаны никому.

Состояния, при которых мы вынуждены забирать у человека какую-то группу продуктов — это трагедия. Если у пациента фенилкетонурия, подагра или диабет второго типа, он вынужден придерживаться строгой диеты, но не от хорошей жизни. Полный отказ от пищевых радостей не приведет нас к счастью.

Рациональная, разумная диетология, в отличие от «инстадиетологии», не говорит о том, что́ нужно забрать. Она делает акцент на том, что́ нужно добавить. Реальная проблема современного мира — очень многие эссенциальные группы продуктов вылетают. Мы все дружно недоедаем овощей и фруктов. По многим причинам — здесь и финансовый вопрос, и отсутствие привычки… Или хорошие длинные углеводы: их должно быть не менее 40—50% от суточного калоража, иначе человек чувствует себя плохо. Углеводы должны быть высокого качества: каши, макароны, цельнозерновой хлеб. А ко мне приходят пациенты: «Каши нельзя есть! Это же углеводы! Макароны — зло!» Люди отказывают себе в совершенно нормальном необходимом питании.

— То есть правы специалисты по расстройствам пищевого поведения, которые утверждают парадоксальное: мы часто набираем вес от того, что недоедаем?

— Абсолютно. Голод среди изобилия — прекрасная метафора происходящего в мире. Это одна из причин пандемии нарушений жирового и углеводного обмена. Еды — валом. Куда ни протяни руку, есть что пожевать. Но вот качество этой еды… В ней нет хороших длинных углеводов, полноценного белка, нормальных жиров.

Жир ведь нам тоже обязательно нужен, из него мы собираем гормоны, миелиновые оболочки для нервных окончаний и т. д. Безжировые диеты — это страшная ошибка! Кусок сливочного масла — прекрасный источник жира. Запеченная скумбрия — великолепно. А если это трансжир в колбасе? Мы просто не сможем встроить его молекулу: качество низкое.

Далее, клетчатка. Клетчатка и витамины усваиваются по никому не известным причинам гораздо лучше из продуктов питания, чем из баночек в аптеке. Клетчатка нужна, чтобы хорошо работал кишечник.

— Еда должна не только насыщать, но и приносить удовольствие, иначе по некоему магическому закону мы не почувствуем себя сытыми?

— Все верно. Только здесь никакой магии. В мозгу есть два отдельных центра — голода и насыщения. Это сразу намекает на сложность процесса (улыбается. — Прим. Onlíner). Они регулируются невероятным количеством визуальных, аудиальных, обонятельных сигналов! Насыщение — очень сложный процесс.

Если человеку вкусно есть вареную курогрудь и гречку — пожалуйста, пусть кушает. А мне — не вкусно. Я не почувствую насыщения и удовольствия, соответственно, пойду получать их в другое место, то есть съем дополнительную порцию… Если уж мы упираемся в курогрудь, почему бы не обжарить ее или не запечь, обмазав горчицей для золотистого цвета? Еда должна быть эстетичной и вкусной для конкретного человека.

Но стоить помнить, что наш главный орган — мозг всегда хочет только три вещи: сахар, соль и жир. Это мозг первобытного человека, который приходит в упоение, учуяв высококалорийную еду. Например, одновременно сладкий, соленый и жирный бургер. Поэтому мы так любим майонезик, а подростки не могут пройти мимо чипсов.

Не нужно лишать себя «еды для радости» — печенья, конфет или куска пиццы. Это глупость. Ключевой момент — получить необходимое количество питательных веществ. Знаете, как детям говорят? Сначала — суп, потом — конфеты. Если мучительно тянет на сладкое, сядь и нормально поешь. Обычно после еды конфет уже не хочется. Потому что организм требовал вовсе не конфет, а белков, длинных углеводов и хороших жиров.

— На ваш взгляд, какую роль в происходящем играет миф о похудении? Каждая женщина должна быть очень худой, стремиться выглядеть так, как генетически могут лишь 3—5% жительниц планеты Земля, и это непременно гарантирует счастье?

— Миф этот играет огромную роль. Мифологизация — это ужасно… Вы правильно сказали, только 3—5% будут такими — «тонкими и звонкими». Это не нормальный индекс массы тела, не нормальная среднестатистическая фигура. Если мы говорим о кардиометаболических рисках по ИМТ (очень ориентировочно), то они растут как с повышением, так и со снижением веса. У среднестатистической белорусской женщины, не астеника, с ИМТ 16 будут такие же риски, как и у среднестатистической белорусской женщины с ИМТ 35. Причем чаще всего это одна и та же женщина, просто в разных форматах: поголодала, не поголодала. Внимание, вопрос: зачем ей было худеть? Здоровья это не прибавило.

У группы девочек, которые становятся худее, чем должны были быть (например, спортсменок), прекращаются месячные. И развивается остеопороз. Девочке 19 лет, индекс массы тела 16, а остеопороз — как будто ей 70 лет. Какое отношение это имело к здоровью?..

Худоба не сделает нас счастливыми. Моя цель как эндокринолога — смотреть в будущее, предугадать, что случится с организмом через пять, десять, пятнадцать лет. Один из моих учителей говорил: «Нет ничего проще, чем похудеть на 20 килограмм. Берешь топор и отрубаешь ногу». С жесткой диетой результат примерно такой же. Похудели — супер, а что дальше? В какой точке окажемся через десять лет? Кардиометаболические риски это снизит? А риск инфаркта или повреждения суставов? Нет? Тогда зачем мы это сделали? Золотое правило эндокринологии: «Не сломалось — не чини». У нас нет цели подогнать всех под какой-то несуществующий стандарт.


«Как только я договорилась со своей головой: мне больше не нужно быть самой сильной, не нужно защищаться, — вес пошел на убыль»

Милена Келлер — шеф-кондитер Cafe de Paris, готовит вкуснейший меренговый торт с фисташковым кремом и малиной. Эстет и гедонист. Умеет наслаждаться едой. За свои 28 лет девушка пережила разные отношения с внешностью и весом, чтобы наконец прийти в точку гармонии.

— Какие отношения у вас были со своим телом, весом и внешностью на протяжении жизни?

— Совершенно разные. В одно время у меня был дефицит веса, в другое — избыток, и все это связано исключительно с психологическим состоянием. Я никогда не меняла тип питания, образ жизни, не сидела на диетах, не отказывала себе в каких-то продуктах…

Объективности ради: я начала личную психотерапию. Печальные события, которые произошли в моей семье, заставили посмотреть на многие вещи под другим углом. Перестроилась система ценностей.

Например, то, как я выгляжу, вдруг перестало быть важным. Счастлив ты внутри или нет — вот что имеет значение. Я пересмотрела свою жизнь. И, проведя внутреннюю переоценку, поняла, что раньше слишком много брала на себя. Ответственность за работу, бизнес, подчиненных, семью… От этого набирался вес. Сейчас я понимаю, что нарощенная масса была психологической подушкой безопасности, чтобы я могла все на себе нести. Как только лишнее отпало и я осталась сама у себя одна, то сразу же стала уменьшаться. На глазах. При том, что я продолжала есть. Могла съесть пасту, сладкое, выпить чай с сахаром. Как только я договорилась со своей головой: мне больше не нужно быть самой сильной, не нужно защищаться, — вес пошел на убыль.

Вот так самая большая потеря веса случилась из-за личных потерь в семье. За три месяца я похудела на 12 килограмм, абсолютно ничего не делая. Это произошло год назад. Можно сказать, я начала новую жизнь. Она не легче — наоборот, тяжелее. Но теперь я точно знаю, что не должна никого спасать, поддерживать, нести ответственность. У меня есть только я. Когда ты это понимаешь, мозг приходит в другое состояние.

У меня не стояло цели похудеть. Абсолютно. Я думала об этом в последнюю очередь.

— Что скажете про миф о похудении? Каждая женщина должна быть очень худой вне зависимости от природных данных? Худоба гарантирует счастье?

— Конечно, это абсолютный миф. У меня было разное тело, я выглядела по-разному, но ни в одном весе не было такого, чтобы на меня не обращали внимания мужчины или я не могла красиво одеться. То же самое касается уровня счастья. Оно абсолютно не связано с весом!

Касательно диет… Что бы я ни делала все эти годы, ничто не помогло мне лучше, чем договориться с головой. Пересмотреть определенные моменты, поменять окружение. Достаточно большую роль играют люди, которые находятся вокруг: как они тебя воспринимают, как относятся… Именно из этого складывается твое состояние. Модные слова — «принятие», «любовь к себе»… Для меня все лежит намного глубже. Если другие вещи делают тебя счастливой, то вопрос веса начнет решаться сам собой.

Можно быть абсолютно несчастным человеком, сидеть на всех диетах — и все равно не похудеть. А можно позволять себе то, что любишь и хочешь, — и находиться в гармонии с окружающим миром, близкими людьми и с собой.

— Исследования подтверждают: люди, тело которых далеко от культурного идеала, часто сталкиваются со стигмой и дискриминацией. У вас есть такой опыт?

— Нет. Я не тот человек, который позволит относиться к себе неуважительно, не говоря уже о дискриминации. Я считаю, это зависит от самовосприятия: как вы сами себя вставляете в разрез общества. Если вам комфортно в своем теле, если умеете подчеркнуть достоинства и скрыть недостатки, то как вы можете столкнуться с какими-то ограничениями или осуждением в свой адрес? Вы такой же пользователь этой планеты, как и все остальные.

Лет с двадцати двух я прошла много скачков веса, принимала себя в разных видах и образах, вижу вокруг истории своих подруг, много где бываю… И вот что я скажу: никогда еще ухоженная и хорошо одетая женщина, в каком бы весе она ни была, не выглядела плохо или непривлекательно для мужчин. Сколько бы ты ни весила — эта цифра вообще ничего не значит. Если женщина опрятно одета, у нее хорошая кожа, свежий маникюр, она умеет себя преподнести, то ее будут воспринимать соответствующе. Это целостный образ — то, как человек говорит, двигается, а не ширина бедер или количество сантиметров в талии.

У меня были подруги с идеальными формами, но если мы ходили куда-то вместе, внимание обращали на меня, а не на них. Я неоднократно задавала мужчинам вопрос, и мне отвечали: «Мы вообще не видели этого веса. Мы смотрели на энергетику, подачу, общение — на целостный образ, который даже не хотелось править».

Представление о том, что есть некий стандарт красоты, достигнув которого ты будешь счастлива, — это миф. Даже если женщина попадет в программу защиты свидетелей и скажет: «Сделайте мне лицо как у Моники Беллуччи, а фигуру как у Гвинет Пэлтроу» — и ей всё сделают, она не станет счастливее. Это так не работает.

В детстве я была стройной. Но, скажу честно, вопросы с самооценкой, которые мне приходится решать, сформировал мой отец. Он говорил, что у девушки должны быть очень длинные волосы и она должна быть очень-очень худой. Мы жили не вместе, и даже в те редкие встречи, когда, например, ели в городе, отец всегда говорил: «Зачем ты это заказала? Тебе можно есть только минеральную воду и яблоки». В каком бы весе я ни находилась, все равно подвергалась критике. Всегда нужно было быть еще худее, а волосы должны были быть еще длиннее, или светлее, или темнее… Я никогда не была достаточно хороша для своего отца. Не попадала под его шаблон женской красоты. Я, конечно, не особенно и стремилась: не голодала и т. д. Просто всегда понимала, что я «недостаточна». Сейчас это называется модным словом «абьюзерство».

Любую проблему лишнего веса нужно искать где-то глубоко, в голове. Признать, что ты живешь в травме. Например, многие мои знакомые женщины признали, что у них лишний вес, потому что они состоят в плохих отношениях с партнером. И как только они расставались с жестокими, токсичными, унижающими мужьями — сами собой начинали худеть. Это же касается нелюбимого дела или работы, на которой тебя обижают. То есть нужно найти проблему в голове и начать ее решать, а не садиться сразу на листья салата, воду и яблоки.

— Что вы думаете об индексе массы тела? Он действительно говорит о состоянии здоровья?

— Не знаю, у меня здесь много вопросов… Пару лет назад врачи советовали мне похудеть по медицинским причинам, и я это сделала, но похудение не помогло решить возникшую проблему, тогда как женщины, у которых ИМТ был гораздо выше, добивались нужных результатов.

Так что я не хочу, чтобы основной посыл нашего интервью сводился к «каждой женщине с ИМТ выше 25 обязательно нужно похудеть». Есть женщины, которым красиво в их весе. Я считаю, что худеть нужно только в одном-единственном случае: если человек сам этого хочет. Не партнер, не дети, не родители, не общество… Женщина никому ничего не должна — ни худеть, ни быть с длинными волосами, ни помещаться в определенный размер… Если кого-то что-то не устраивает — чемодан, вокзал, до свидания.

Когда я была в США, то не видела ни одной женщины большого размера или нестандартного типа фигуры, которая бы не могла купить на себя одежду. Там у брендов, к которым мы привыкли в Европе, размерный ряд гораздо шире. А в Беларуси я часто сталкивалась с проблемой, когда хотела купить хорошие джинсы или брюки, ведь этот тип одежды шьется по стандартным лекалам. То же самое у моих подруг. Вроде бы ты готов потратить большие деньги, но не можешь найти свой размер. В итоге испытываешь стресс. А очередной стресс ведет к заеданию или неприятию себя. Мир не способствует тому, чтобы женщина могла договориться со своей головой и ее вес снижался. Наоборот. Все ведет к тому, что женщина постоянно попадает в ситуацию стресса. То ей нечего купить, то она боится осуждения со стороны за съеденный кусочек торта… Если бы было меньше ограничений, то и людей с проблемами веса было бы меньше.

Я знаю истории, когда женщины боятся идти в тренажерный зал, потому что стесняются того, как они выглядят.

— Диеты работают?

— Наш мозг очень чувствителен к ограничениям, он даст стоп-сигнал — и в конце концов человек сорвется. Так происходит практически со всеми. Почему существуют читмилы — дни, когда можно есть все в неограниченном количестве? Да потому, что не в этот день, так в другой ты все равно съешь в два раза больше.

После того как год назад я похудела на 12 килограмм, мои пищевые привычки сами собой поменялись. Я разлюбила сладкое, прямо невкусно оно мне теперь. Перестала пить чай или кофе с сахаром.

Важный для меня момент — еда должна быть красивой. Дома я всегда сервирую завтрак, обед или ужин. Даже если сварю условную гречку, обязательно положу ее в красивую тарелку, посыплю сверху зеленью, достану приборы, салфетки — и мне уже будет вкусно. Я эстет. Я бы рекомендовала поступать так с любой едой. Сейчас ведь не так много вещей, которые радуют глаз и приносят удовольствие. Даже если я хочу взять ссобойку на работу, то положу не в затертый пластмассовый контейнер, а в красивую керамическую коробочку.

Еще я перестала доедать еду в тарелке. Друзья шутят: «Милена закажет и поковыряет». Я не ковыряю, а ем ровно столько, сколько хочу. Две ложки или две вилки, например. Один раз откушу — и понимаю: если съем еще, мне будет невкусно, удовольствие исчезнет. В ресторанах у меня нет такого: «Раз заказала и заплатила, нужно доесть до конца». Все, что я запихну в себя насильно, будет потом стоить дороже. Так что да, появилась такая история: я не доедаю. И не виню себя за это. Не корю. Пора забыть бабушкино: «Доешь всю тарелку до конца, а то дети в Африке голодают, а ты тут выпендриваешься». Каждый делает так, как ему удобно.

Еще у меня случилась вода. Раньше мне казалось, что я не люблю воду, мне не вкусно. А в этом году поняла, что вода — это вкусно, просто не вся. Я не заставляю себя выпивать два или три литра, пью ровно столько, сколько захочется. Добавляю в воду ягоды, фрукты, завариваю травы и шиповник… Иногда замечаю, что лучше себя чувствую, выпив травяной чай с медом, чем съев что-нибудь.

Еще у меня очень сильно уменьшились порции. Я начала лучше чувствовать размер своего желудка. Сейчас понимаю, что для насыщения человеку нужно не так-то и много. Если ты хочешь съесть то, что другие считают вредным, или если они говорят «от этого поправишься» — вообще не слушай. Съесть за раз целый торт? Конечно, вредно. Но если тебе достаточно половины кусочка, чтобы получить удовольствие, насытиться и закрыть свою потребность — вообще никаких проблем. Если удалось отрегулировать размер порций, ты можешь есть все.


Сеть клиник «Кравира» приглашает к сотрудничеству: корпоративное медицинское обслуживание — это перспективно и взаимовыгодно. Мы предлагаем качественные и честные медицинские услуги. Успешно работаем на рынке более 20 лет, имеем безупречную репутацию.

Спецпроект подготовлен при поддержке ОДО «Медицинский центр „Кравира“», УНП 101477932, лицензия М-4797 №02040/4797 выдана Министерством здравоохранения Республики Беларусь от 26.09.2007 г.

Читайте также:

Наш канал в Telegram. Присоединяйтесь!

Есть о чем рассказать? Пишите в наш телеграм-бот. Это анонимно и быстро

Перепечатка текста и фотографий Onlíner без разрешения редакции запрещена. ng@onliner.by

Источник: Полина Лесовец. Фото: Анна Иванова, Максим Малиновский и из личного архива героини