Почему наши дети с другой планеты. Разговор с рокером о бутафорских учителях и похоронах коня

29 150
01 сентября 2017 в 15:42
Автор: Андрей Рудь. Фото: Глеб Фролов. Иллюстрация: Олег Гирель

Почему наши дети с другой планеты. Разговор с рокером о бутафорских учителях и похоронах коня

Каждый разбирается в школьном образовании. И в медицине. И в журналистике. Ну и во всем остальном. Профессионалов, которые заканчивали специальные институты, это порой бесит. Но мы сейчас именно про школу. И нас интересует как раз мнение очень субъективное, «любителей». Потому что профессионалов уже наслушались, они в каждом утюге. Именно любителям (пока педагоги своими пытливыми лицами кивают на больших педсоветах) приходится вместе с детьми продираться сквозь косноязычие учебников и чесаться под синтетикой «делового стиля». У них вообще редко что-то спрашивают.

Кто это

Владислав Новожилов, он же Ножик, он же Lesly Knife. Фронтмен группы Gods Tower, сотрудник компании Wargaming, видеоблогер, отец двоих школьников. Родился в 1975-м. Сам ходил в школу при СССР – учителя прессовали его, он доводил учителей и раскрашивал свой пионерский галстук идеологически незрелыми надписями. Теперь, сравнивая системы, тоскует по прежним учителям.

Невкусный соус

— Расскажи про твоих школьников.

— Старшему, Яромиру, 12 лет, младшему, Богдану, 10. Первый родился в день бомбардировки Хиросимы, второй — в День космонавтики. Не знаю, что из этого сказалось, но характеры получились абсолютно разные. Старший — такой созерцатель, не по годам саркастичен. Ходит в художку. Младший толком никуда пока не ходит, еще не определился. Судя по тому, что он любит что-то ломать, его тянет к механике.

— Вопрос сразу про все: насколько тебя устраивает, какими растут нынешние дети, и куда мы катимся?

— Сейчас (как и тысячу лет назад) модно рассуждать, что дети уже не те, «вот мы были матерые» — и так далее. Они действительно «не те». Конечно, можно отмахнуться, мол, это древняя тема. Но интереснее попытаться понять, в чем различия между нами и ними, что вообще происходит и почему. Полагаю, учитель играет какую-никакую роль в том, насколько любопытным, готовым к творчеству растет человек, насколько ему хочется получать и переваривать новую информацию. И для начала у меня, как у бывшего школьного «отморозка» и действующего отца, есть серьезные претензии к нынешней системе образования. Если коротко, то дети теперь учатся без желания, потому что учителя не вызывают доверия. Школьники не воспринимают то, что им там дают, потому что им дают это под каким-то невкусным соусом.

Среди моих учителей были индивидуалисты, склочники, гении, карьеристы — нормальный срез живого общества. Сейчас проблема в том, что из этого перечня исчезли индивидуалисты.

— Да ладно. Можно подумать, мы учились с желанием… Для меня школа всегда была самым унылым местом, за редкими исключениями. Но может, так и должно быть?

— Согласен, над нами, как низкий серый потолок, нависала эта советская система — отвратительная, на мой взгляд, и громоздкая, с учителями этими безумными… То есть соус тоже был не слишком вкусный. Но другой! Что ни говори, учителя были личностями. Даже если он какой-то упертый марксист, все равно там было чему верить и он сам в это честно верил. Среди моих учителей были индивидуалисты, склочники, гении, карьеристы — нормальный срез живого общества. Сейчас, насколько я могу видеть, проблема в том, что из этого перечня исчезли индивидуалисты. Почти вымерли. Те, кто остался, — они нехаризматичны, неавторитетны. Они просто никакие. Преподают вещи, в которые сами не верят.

Наверное, кто-то должен ходить по домам, но не учитель. Это изматывает, убивает интерес к работе, отнимает время и силы, которые он может потратить на самоподготовку, освоение новых технологий и всяких современных штук.

Дети приходят в школу — а там вроде все правильно, но не за что зацепиться. Они чувствуют всю эту марионеточность, театральность. Быстро схватывают: то, что им говорят, это не взаправду. Кто-то понимает и принимает правила игры, из них вырастут прекрасные функционеры. Кто-то бесится, пока ему не обломают рога и крылья… Но в любом случае, их это не цепляет, не воодушевляет. Интереснее сидеть в интернете или гонять с дружками на великах.

— И снова ты сейчас просто нарисовал атмосферу моей школы сто лет назад. Ну, кроме интернета, ведь тогда еще не изобрели электричество.

— Масштабы другие, стало хуже. После общения с некоторыми учителями было ощущение, что им неинтересно. Им не до того. Они сами никогда об этом вслух не расскажут, но на них висит куча «активностей», которыми, по идее, они не должны заниматься. Меня до сих пор удивляет эта странная обязанность ходить по домам и смотреть, какие дети где шляются и не помирают ли они с голоду. К нам тоже пришли, галочку поставили, ушли. Не знаю, какой смысл таких посещений.

— Да понятен смысл, в советские времена вроде тоже такое было. С тех пор так и ходят.

— Как отец школьников, я считаю, что это неэффективно и отвлекает учителя от прямых обязанностей. «А чем занимаются ваши дети?» «А на какие кружки они ходят?» «А почему не ходят?» «А давайте в субботу сводим их в кино, иначе они будут болтаться на улице»…

— Ну это же старая песня. Уже миллион лет, если что-то с детьми плохое случается, мы начинаем стенать — «куда смотрела школа?» и «почему этих гадов заранее не лишили родительских прав?».

— Наверное, кто-то должен ходить по домам, но не учитель. Повторюсь, такое хождение изматывает, убивает интерес к работе, отнимает время и силы, которые он может потратить на прямые обязанности — самоподготовку, освоение новых технологий, методов и всяких современных штук. Кроме того, я уверен, если ребенок живет в семье, в которой бардак и алкоголизм, ему в любом случае неинтересны эти формальные мероприятия. Походы на топорные «правильные» фильмы дают обратный эффект. Таким способом его не спасешь, нужен более тонкий подход. А на тонкий подход уже не остается сил и желания — именно по перечисленным выше причинам. В такой атмосфере ничего хорошего не вырастет.

Они убивают любопытство. Пробовал разбирать со своими детьми уроки — оно как-то туго идет. Например, история. Она была моим любимым предметом и остается. На уроке они проходили, допустим, тему «Римская империя». Классная же тема! Рассказывай, говорю, что ты знаешь о Риме? И он начинает декламировать то, что вызубрил по учебнику, буква в букву, ни шагу в сторону. Спрашиваю: ты хоть сам понимаешь, о чем говоришь? Почему Рим воевал с Карфагеном, что к чему там вообще? В ответ: «Нам сказали вот это выучить…»

Разница в том, что учителя не действовали строго по методичке. Они были живыми – пусть из дерева или из свинца, но не пластмассовые.

— Ну, допустим, человека в принципе не интересует вся эта история так, как тебя. Может, его другой предмет «торкнет», по которому он станет копать что-то большее, чем в программе.

— Хорошо, если заинтересуется чем-то, но атмосфера, скажем, этому не слишком способствует. В моем наивном представлении это выглядит так: учителя выполняют какие-то инструкции, лишь бы их не трогали, дети — отдельно. «Делай что хочешь, лишь бы меня не трогали». Как рыбы в мутной воде сбиваются в стаю и пытаются противостоять акулам, которые плавают в верхних слоях и от которых надо ждать чего угодно. И этим рыбам уже не до планктона, который развивается сам по себе.

О пользе провокаций

— Тебе самому было интересно учиться — при «тех» учителях?

— Скорее да, чем нет. Были предметы, которые я не понимал. У меня не математический склад ума. Кто-то считает бесполезной литературу или не воспринимает химию. Но эту нелюбовь к конкретным наукам мы компенсировали возможностью социальной интеграции. Бешено общались, объединялись в какие-то кланы, торговали оружием, вечно вели какие-то войны, класс на класс ходил… Кроме того, учителя, нравились они нам или нет, были личностями, с которыми интересно (хоть иногда и опасно) иметь дело. Как ни крути, их мнение было для нас важно. Когда я выпустил свою первую подпольную книжку в 1995 году, то первым делом привез ее своей бывшей учительнице русского языка и литературы: вот, чтоб вы не думали, что я совершенно бесполезен! Дело в том, что я всю жизнь был у нее на плохом счету. Выполнял роль пирата-бунтаря, которого на рею надо бы. Вечно выступал, что, мол, этого писателя я не хочу проходить, а подавайте мне, к примеру, Хармса. Таким образом я, видимо, протестовал против негибкости программы. И конечно, читал сам, все, что мне надо.

— И в чем разница-то? Нынешние «пираты» тоже хотят проходить творчество Гнойного, и я не уверен, что подозревают о существовании бумажной литературы.

— Разница в том, что учителя не действовали строго по методичке. Они были живыми – пусть из дерева или из свинца, но не пластмассовые. Не смотрели на тебя как на пустое место, спорили с тобой. Учительница русского, кстати, когда я принес свой самиздат, ухмыльнулась и сказала: «Провокация сработала». Вот как, оказывается, таким образом во мне провоцировали стремление к творчеству.

— Если бы твои дети вели себя так, как действовал в их возрасте ты, тебя бы это не бесило?

— А такое случается. Если теряют рамки, я просто закрываюсь с ними в комнате и рассказываю про свой отрицательный опыт. Объясняю, что все их ошибки я уже совершал, повторять не обязательно. Я за вас это все попробовал, пользуйтесь.

— Да не станут они пользоваться, все ошибки надо совершить самостоятельно.

— Иногда срабатывает, иногда бунтуют, что тоже очень правильно. Возможно, где-то стоит изменить тон, что-то сказать тише или наоборот. Мне хорошо — я музыкант, могу играть на тембрах и тональностях. Дело еще в том, что я сам довольно поздно повзрослел, это удобно в плане контакта с детьми.

Про форму: «Это выглядит как похороны коня»

— Школьная одежда коснулась вас?

— Пока мы не особенно от этого пострадали, но когда дойдет до школьной формы, я буду воевать с нею кроваво и нещадно. Никогда это не нравилось. Ладно бы вы давали образование как в Хогвартсе — эту форму я носил бы с гордостью. А одинаковость ради одинаковости выглядит как «добро пожаловать в наш барак, только пижамку полосатую наденьте». Да, сейчас мы одеваем детей как бы «по-деловому», но там всегда есть подвох, что-то неформальное. Вообще, в деловом стиле нет ничего плохого…

— Что такое «деловой стиль»?

— Ну, такой офисный набор — пиджак, рубашка…

Это белый шум, видимость активности из ничего. Форма — один элемент этой бутафории.

— Выходит, дети косплеят чиновников или офисный планктон? Они узурпировали термин. А у солдата, комбайнера или Джобса — не деловой стиль? И я бы не сказал, что их одежда менее удобна, чем пиджак.

— Выходит, что так: детей наряжают в чиновников… В любом случае, это бесполезная ересь. Выглядит как похороны коня и ничего не дает, кроме неудобств и расходов. Причем как для детей, так и для учителей, которых заставят следить за всем этим. Белый шум, который помогает создавать видимость активности из ничего. Но форма — это только один такой элемент бутафории.

— Ты же сам школьную форму носил…

— Ага, я ее портил постоянно. Точнее, дорабатывал. Весь в значках ходил. Пионерский галстук был разрисован названиями Kiss, AC/DC, Krokus и тому подобное. Ильич на звездочке был под «киссов» разрисован обязательно. В общем, оскорблял чувства верующих. Из пионеров меня отправили в никуда. Не исключили, просто никому не показывали. В комсомол не взяли, да и ладно, все стороны остались довольны. При этом я постоянно таскался по всем кружкам и спортивным секциям — то есть по этим параметрам был стандартным советским пионером. Конечно, репрессии были. Учителя открытым текстом говорили: раз у тебя есть свое мнение, значит тебя посадят. Еще говорили, что из меня Гитлер вырастет. Ну это, как я понимаю, были типовые формулировки, которые применялись к нерадивым ученикам во всех школах.

— С какой нежностью ты это вспоминаешь…

— Да, некоторые учителя вызывали отвращение своей казарменностью. Но они хоть что-то вызывали! Блеклых не было в таких количествах. В основном были яркие личности. Моя учительница белорусского — просто святой человек. Спокойно находила язык со всеми, даже со мной. И при этом «беларушчынай» просто светилась.

— Куда они все подевались?

— Предполагаю, что ушли на вольные хлеба и занимаются репетиторством.

«Всеобщая школа исчерпала себя. Выживут одни репетиторы»

— Постой, а какие, собственно, претензии к качеству образования? Наша школа чудеснее Хогвартса.

— Знаешь, я прихожу к выводу, что нынешняя система всеобщего школьного обучения почти созрела для того, чтобы умереть. Нам упорно тычут в глаза бесплатностью образования — и тут же мы видим, какое оно бесплатное. Раньше меня просто отправили в школу — и слава богу. Теперь я должен отдать деньги за учебники, за водичку, за кулер, за мыло, еще за что-то. Плюс за «полосатую пижаму» эту… Да, говорят, что все добровольно, можно не сдавать — но кто из родителей на такое решится? Все мы боимся, что незаметно отыграются на детях, доказать ничего невозможно. В общем, в какой-то момент придем к тому, что дешевле и выгодней нанять репетиторов, чем скидываться на образование в виде налогов и прямых платежей «на шторы».

— Представляю заросшие бурьяном пустые школы, по коридорам которых бродят Черные Второгодники…

— Конечно, моя версия будущего выглядит немного фантастически. И я сам не уверен, что хочу, чтобы такое будущее наступило. Но факт в том, что мне приходится тратить деньги на репетиторов совсем не потому, что дети плохо соображают. Если они не соображают, репетитор не поможет. Просто, видимо, чего-то нам не удается получить на уроках.

Сын ходил к молодой репетиторше по математике — вроде все нормально, все правильно. Но огонька уже нет. Потом отправили к даме со стажем — и внезапно она сумела доступным языком ему все растолковать! Видимо, знает и чувствует, как и что говорить. За несколько занятий он просто взлетел.

— Но молодежь крутая должна же быть где-то…

— Наверное, где-то есть… По моим субъективным ощущениям, молодежь во многих случаях приходит в школу не работать, а тупо ищет местечко. Тысячи девушек когда-то поступили куда попроще, получили дипломы и распределились, чтобы отработать сколько получится и уйти в декрет навсегда. Нет желания развиваться. Если у кого-то и горели глаза и они говорили, что любят детей, то это быстро проходит. А чему может научить учитель, которому неинтересно?

«Перестали читать? Не уверен, что они должны»

— Как бывший ученик и нынешний отец — как ты оцениваешь то, что сейчас проходят в школе?

— Например, в литературе много странных архаичных вещей, которые непонятно как и зачем попали в программу. Недавно смотрю — сидит, читает с кислым лицом какой-то рассказ о красном рабочем 20-х годов, что-то нелепое. Ей-богу, какие-то «Окна РОСТА», это устарело уже, наверное, в 50-е. Что хотели ребенку вложить этим? Вообще, по части литературы собрана какая-то правильная серая неинтересная масса. Непонятно, как дети должны полюбить литературу.

— Нам уроки литературы с этими всеми отрывками про старый дуб тоже не казались слишком увлекательными. Но теперь же дети вообще перестали читать художественные книги.

— Мы пытаемся читать с ними, но все равно они получают информацию в основном с экрана. Не особенно они хотят читать. Как альтернативу мы придумали такой вариант: смотрим какой-нибудь фильм, и я объясняю, что происходит. Даже «Звездные войны» — это не просто тупая борьба Добра и Зла, а там есть анализ, почему добро и зло перетекают друг в друга, как устроены Республика, Империя, слабые и сильные стороны политических систем и так далее. Очень полезная образовательная сказка. «Властелин колец» из этой же оперы. С другой стороны, важны фильмы по историческим событиям — но кто-то должен объяснить, где художественный вымысел и какова реальная история. «Ярость» с Питтом подойдет или «Спасти рядового Райана». Но обязательно должны быть родительские «сноски под текстом». Да, от излишнего натурализма мы стараемся оберегать, но ребенок не должен воспринимать войну как шутер в телефоне. И в то же время есть фильмы бесполезные, снятые по шаблонам маркетологов — «Трансформеры», например.

— Ну это тоже суррогат на самом деле, не книга.

— Нам надо смириться с тем, что это поколение выросло в условиях технологического взрыва. Это у нас, кроме палки с колесом, ничего не было, а у них есть все, о чем космонавты мечтать не могли. Невозможно судить, плохо это или хорошо. Это эволюция, ей плевать на наше мнение. Возможно, то, что они перестали читать — это нормально. Да, они с другой планеты. Наши претензии к их способам получения информации звучат наивно. Это как если бы сын использовал Kindle, а отец читал рукописную книгу на телячьей коже. И говорил: «Да у тебя же души нету, а тут какой псиглавец красивый, погляди, в каждую букву автор вкладывал свои видения…» Нам остается не отставать и просто стараться хотя бы проводить больше времени вместе.

Репетиторы на Onliner.by

Читайте также:

Перепечатка текста и фотографий Onliner.by запрещена без разрешения редакции. nak@onliner.by

Автор: Андрей Рудь. Фото: Глеб Фролов. Иллюстрация: Олег Гирель
Без комментариев