«Появляется возможность не убегать от темы смерти»

Полгода назад два психолога — Лиза и Настя — собрали в Минске свою первую встречу в формате Death Café. Идея, вспоминает Лиза, пришла ей во время учебы.

В процессе работы над диссертацией, тема которой связана с отношением человека к собственной смерти, девушка проводила интервью с разными людьми. Спустя два часа разговоров многие признавались: теперь триггерная тема будто воспринимается чуть легче.

— И я подумала: раз людям это нужно даже в таких интервью, то с большой вероятностью мы сможем собрать тех, кто тоже заинтересован в подобном разговоре, — рассказывает Лиза. — Насколько мне было известно, на тот момент таких встреч в Минске не проводили. Дальше я написала Насте — она работает в экзистенциальном подходе и, по сути, является одной из редких людей, кто был готов обсуждать тему смерти.

О формате Death Café, рассказывает Лиза, она тоже узнала во время учебы. Автором идеи считается британец Джон Андервуд. Пишут, что он вдохновился работой антрополога Бернара Кретта, который еще в 1980-е изучал похоронные ритуалы, в том числе беседуя о смерти с людьми в кафе.

В 2011 году Андервуд провел первую встречу в Лондоне. Но спустя шесть лет Джон умер от лейкоза — ему было всего 44 года. Сообщение о смерти автора Death Café появилось на официальном сайте проекта. Его оставила жена Андервуда Джулс, которая также пообещала продолжить дело мужа.

На сайте можно найти адреса и время проведения встреч, рекомендации и пошаговое руководство для тех, кто хочет присоединиться к проекту. Пишут, что на данный момент формат таких кафе существует в 93 странах мира, а количество зарегистрированных «филиалов» — 20 123.

Если верить архивам интернета, то когда-то такие встречи в Минске уже проводили. Но с апреля 2020-го проект был поставлен на паузу.

— По сути, это формат открытого диалога, где нет заданных тем. Каждый участник может задать какой-то новый вопрос, высказать свою точку зрения, поделиться своим собственным опытом. Почему это может (хотя и необязательно) снизить тревогу смерти: люди видят, что не только они переживают из-за этого, а значит, с ними все в порядке.

Находясь здесь, человек получает возможность соприкоснуться с темой смерти, а не постоянно от нее убегать. Ведь известно, что избегание закрепляет тревогу и приводит к ее усилению.

Но есть важный момент, на котором Лиза акцентирует внимание: такие встречи не заменяют терапию со специалистом, их также не стоит путать с группами горевания. К слову, объясняют девушки, формат Death Café не подразумевает, что организатором может быть только психолог. Главное — уметь общаться и самому не бояться обсуждать тему смерти и все, что с ней связано.

Первую встречу Лиза и Настя организовали в мае этого года. Правда, пришли на нее всего шесть человек, по большей части знакомые девушек.

— Конечно, в первый раз мы очень волновались. Ведь заготовленного плана формат Death Café не подразумевает: у тебя нет документа, где по полочкам расписано, что вы будете делать, — от этого тоже волнительно, — рассказывает Настя. — Но пришли заинтересованные люди, со своими идеями и размышлениями. Мы даже были в шоке, насколько быстро прошли три часа.

Тогда же Лиза и Настя убедились: запрос на формат есть. Чтобы найти новых участников, девушки начали выкладывать посты с анонсами в соцсетях. Наиболее активно они залетают в Threads — настолько, что мест для знакомых уже не оставалось и даже появился «лист ожидания».

«Девушка ушла со встречи, потому что не хватило ужаса»

За час до начала встречи начинается подготовка. И хотя в названии формата есть слово «кафе», оно скорее условное. Лиза и Настя, например, арендуют просторное помещение среди офисов в районе Комаровки.

Девушки раскладывают печенье, зефир и другие сладости на тарелки, в центре стола появляются чашки для чая и кофе. Угощения — это мастхэв Death Café. Идея в том, чтобы создать более располагающую и даже уютную атмосферу во время разговоров на ту самую тему.

— Людям вообще комфортно говорить о смерти, пока пьешь кофе с печеньем?

— В большинстве случаев все хорошо. В то же время у нас были участники, которые уходили. Причину мы просили указать в форме обратной связи, хотя обычно ушедшие ее не заполняют. Например, одна девушка написала, что ей не хватило глубины и ужаса в процессе встречи, и предложила формат для более «подготовленных» собеседников.

В среднем каждая встреча длится около двух часов. Но сидеть от начала до конца необязательно — например, можно уйти, как только получишь ответы на свои вопросы. Бывает и такое.

Помимо нас, посвятить воскресенье разговорам о смерти решили еще 11 человек. До их прихода на стоящей рядом со столом доске Лиза пишет правила: конфиденциальность, уважение, реклама, свобода. По трем, в принципе, все понятно, а вот пункт с запретом рекламы, объясняют, особенный. Он, к слову, указан и в уставе оригинального Death Café.

— Периодически к нам в качестве участников заглядывают и психологи, которые могут преследовать цель рекламировать свои консультации. Поэтому на всякий случай мы оставляем это правило, — объясняет Лиза.

Сделаем важное пояснение: учитывая, что встречи подразумевают конфиденциальность, задолго до интервью мы договариваемся не снимать лица участников и не приводить цитаты с личными историями. При этом всех собравшихся также заранее предупредили о нашем приходе.

До начала встречи пообщаться с нами соглашается одна из участниц. Девушка рассказывает, что узнала о встрече из Threads, хотела прийти вместе с парнем, но его планы все же изменились. Причиной быть сегодня здесь, рассказала участница, стал интерес к формату, а личным поводом — диагноз, который влияет на ее повседневную жизнь.

Большинство участников не опаздывают. Интересно, что многие приходят поодиночке, а не хотя бы парами. Все быстро рассаживаются за овальным столом, переглядываются и готовятся к старту.

Начинается встреча с представления и краткого рассказа о себе: кто-то называет имя и причину прийти, другие делятся подробностями — например, своей профессией и тем, как она связана со смертью.

Первые 15 минут атмосферу можно назвать расслабленной. Затем одна из участниц рассказывает личную историю, связанную с близким человеком, и в какой-то момент девушка начинает плакать. Лиза и Настя тут же подключаются: предлагают воду или сделать паузу.

После знакомства тема обсуждения появляется сама собой. В этот раз ее сложно сформулировать емко: участники говорят о возрасте, когда впервые осознали свою смертность, о пережитой потере и даже отношении к теории перерождения.

Учитывая, что среди собравшихся есть люди, которые сталкиваются со смертью по работе, быстро поднимается и тема умирания. Действительно ли человек умирает так же, как часто показывают в кино? В ответ объясняют, что бывает по-разному, в том числе озвучиваются и физиологические процессы.

Пауз или молчания нет все два часа — пространство будто заполняется обсуждением само собой. Например, участники говорят о пожеланиях близких на случай смерти — например, когда просят одежду конкретного цвета или что-то такое. Все быстро сходятся: это все же о любви и возможности таким образом учесть последнее желание близкого.

Затем разговор переходит к обсуждению происходящего после смерти. Звучит вопрос, который действительно заставляет задуматься: какая судьба уготована коллекции любимых книг? Спросившей советуют их завещать — как квартиру или машину.

Кстати, в процессе беседы несколько человек советуют прочитать одну и ту же книгу — «Сказать жизни „Да!“: Психолог в концлагере» Виктора Франкла. В 1942-м австрийца вместе с семьей депортировали, следующие три года он провел в разных концлагерях. Там же погибли его отец, мать, брат и беременная жена.

За 15 минут до конца Лиза и Настя предлагают подвести итоги. Как и при знакомстве, высказаться каждый может по кругу.

«Приходят люди 35—40 лет, которых пугает уход молодости»

Кто же чаще всего приходит на такие встречи? По словам Лизы, возраст участников самый разный. А случалось, что группа собиралась полностью из мужчин.

— Бывает, что приходят люди 35—40 лет, которые поняли: вот он — средний, тот самый возраст, когда молодость постепенно уходит, впереди маячат угасание и старость. И такая перемена сценария кого-то пугает. Многие люди приходят и спрашивают у других участников: «Как вы это переживаете? Как вы с этим столкнулись? А сталкивались ли вы вообще?»

Это вовсе не крик о помощи, а интерес. Ведь люди сталкиваются с этим переживанием впервые. Возможно, в их окружении не нашлось человека с похожими мыслями, а здесь шанс встретить кого-то с похожей ситуацией все же выше.

Случалось, что после встречи люди просили контакты других участников, чтобы продолжить общение. И если человек был не против, Лиза и Настя могли поделиться.

К слову, отменить встречу организаторы тоже могут. Например, если количество зарегистрированных меньше четырех человек — так было с запланированным мероприятием в будний день. Участников, объясняют нам, должно быть достаточно для баланса обсуждений.

— Death Café предполагает бесплатное участие, но разрешен сбор на аренду помещения и, например, покупку угощений и чая или кофе, — говорит Лиза.

Зарегистрироваться на встречу нужно через Google-форму. В ней указано, что к участию допускаются только совершеннолетние, можно предупредить об аллергии (это важно для подготовки угощений), согласиться с правилом конфиденциальности, а еще оставить свои пожелания к предстоящему мероприятию.

— Большинство людей пишут, что им просто интересно прийти. Кто-то указывает, что хочет рассказать про свои переживания, другие — что сейчас переживают утрату и хотят послушать чей-то опыт.

По нашим наблюдениям, у людей есть запрос на живой контакт.

В начале встречи мы всегда делимся какими-то личными переживаниями — если сказать одним красивым словом, то происходит «шеринг». Многие потом рассказывают, что им не хватает такого общения — просто с кем-то поговорить, даже если это настолько тяжелая тема, как смерть.

Бывает и так, что человеку нужно время, чтобы осмелиться заговорить перед незнакомцами. Например, рассказывают собеседницы, одна из участниц приходила несколько раз и практически все время молчала. А немного позже, уже освоившись, начала активно предлагать темы для обсуждения. Для Death Café, уверяют нас, это вполне нормально — говорить здесь никогда не заставляют.

— Я бы не сказала, что все приходящие готовы говорить на тему смерти. Есть те, кто приходит и больше слушает, — видимо, впервые столкнувшись с такими обсуждениями. Но из обратной связи мы знаем, что это тоже оказывается для человека полезным.

Нередко на встречах кто-то может заплакать. Например, вспоминает Настя, как-то собравшиеся обсуждали тему смерти животных. Одна из участниц рассказала, что совсем недавно завела собаку и уже сейчас ей тяжело принять, что когда-нибудь питомца не станет.

Бывает и так, что люди плачут из-за осознания собственной смертности. У науки, объясняет Лиза, по этому вопросу мнения расходятся: в видении одних это нормально, другие же возражают.

«Что будете делать, если осталось три дня жизни?»

Кстати, о возражениях. Иногда обсуждения становятся настолько эмоциональными и активными, что участников приходится останавливать. Например, если у одного из пришедших есть определенные религиозные убеждения, а другой осознанно задает провокационные вопросы.

— Это происходит даже не с целью переспорить друг друга: людям становится интересно, они хотят донести свою точку зрения. Но в процессе могут немного перестараться.

Одно дело, когда остальным это интересно, но другое — когда кому-то некомфортно от такого напора, ведь тема смерти — достаточно сложная. Поэтому мы стараемся регулировать происходящее, чтобы всем было максимально комфортно.

Заранее узнать, о чем будут говорить участники, не получится: тема каждой конкретной встречи рождается в моменте.

Так, за эти полгода обсуждались смерть питомцев, утрата и способы ее пережить, бессмертие, качество жизни в случае, если человек становится полностью парализованным, процесс умирания, осознание собственной смертности и то, как в целом знание, что все мы однажды умрем, влияет на жизнь.

— Несколько раз мы проводили мысленный эксперимент: просили участников представить, что прямо сейчас к нам зашел человек и выдал письма, в которых говорилось: через три дня мы все умрем. А дальше просили порассуждать, что сделал бы каждый за это время.

Большинство говорили о каких-то базовых вещах из разряда встретиться с друзьями, сходить в лес или даже просто объесться бургерами, — улыбается Лиза. — Уже после встречи некоторые участники говорили, что они смогли встроить что-то из списка в собственную жизнь.

Получается, что этот вопрос помогает понять, чего человеку сейчас не хватает или что для него является особенно ценным.

Сейчас встречи Лиза и Настя организуют раз в месяц — по воскресеньям, но проводят сразу два мероприятия. Для комфорта количество участников ограничено 15.

— Насколько вам сложно две встречи подряд говорить с незнакомцами о смерти?

— Конечно, мы устаем, — улыбается Настя. — Как организатор, ты следишь за обстановкой, и это нагружает. Обычно после встречи я прихожу домой, ложусь и засыпаю. А все, что происходило, обдумываю потом. Поэтому проводить две встречи подряд, может быть, и тяжело, но осознание приходит уже после.

Еще у нас сложилась традиция: когда мы уходим, то всегда говорим «Эта встреча точно была другой». Ведь каждый раз приходят разные люди. Даже если кто-то приходит не впервые, из-за того, что в целом группа разная, поднимаются новые темы, звучат новые размышления, и мы никогда не знаем, куда этот диалог заведет. Так что могут быть две встречи подряд, а точек соприкосновения между ними — ноль.

Кажется, что тема одна — смерть, но «веточки», которые идут от нее, могут быть очень разнообразными.

Глобально формат Death Café не подразумевает бизнес. Разве что по желанию участники могут оставить донат. Так что, объясняют Лиза и Настя, для них вся эта история скорее волонтерский проект. При этом у обеих есть и основная работа.

— Может возникнуть вопрос: зачем две молодые красивые девушки проводят так воскресенья, да еще никак на этом не зарабатывая?

— Для меня это частично еще и научная работа: сейчас я учусь в аспирантуре и пишу диссертацию на тему отношения к смерти, — объясняет Лиза. — Так что это соответствует моим научным интересам плюс помогает мне самой развивать свой взгляд на тему смерти, на свои собственные убеждения. Еще я получаю удовольствие от присутствия на этих встречах. Да и приятно осознавать, что ты делаешь что-то полезное для людей. И многим это нравится и нужно.

Нравится читать Onlíner? Добавьте наши новости в «Основные источники» Google

Есть о чем рассказать? Пишите в наш телеграм-бот. Это анонимно и быстро

Перепечатка текста и фотографий Onlíner без разрешения редакции запрещена. ga@onliner.by