«Я не ссорюсь с друзьями, потому что их нет». Феномен хикикомори — как живут современные белорусские затворники

1087
16 января 2020 в 8:00
Автор: Дарья Спевак. Фото: Александр Ружечка, Максим Тарналицкий, архив Onliner

«Я не ссорюсь с друзьями, потому что их нет». Феномен хикикомори — как живут современные белорусские затворники

Ходить в магазин — со списком. Мыться — только когда зачешется голова. Общаться — лишь в соцсетях и игровых чатах. И все это о подростках и молодых людях, которые в мире рекордного за всю историю изобилия замыкаются в себе. И в комнате. Не от лени и физического или эмоционального чревоугодия — скорее наоборот: после семейных проблем, буллинга в школе и неприятия сверстниками подростки начинают закрываться, мало двигаться и убегать в виртуальный мир. При длительном затворничестве на последний план уходят не только люди, но и собственные нужды: еда, забота о своем теле и месте обитания. Молодые белорусы рассказали Onliner, каково это — погрузить себя в добровольную изоляцию от реального мира и как люди становятся хикки.

Содержание

Что это такое?

Феномен хикикомори — форма отчуждения от реальности. Это японский термин, который обозначает пребывание в уединении. Япония считается родиной этого образа жизни благодаря молодому человеку, который только раз в полгода покидал свою комнату, чтобы помыться. Молодые люди и подростки обрывают контакты с реальным миром и месяцами, а то и годами сидят один на один с компьютером.

Например, доктор философских наук из Астрахани Людмила Баева в своем исследовании называет этот феномен «вариантом экзистенциального самоубийства» и говорит, что это становится явлением, связанным с сознательным отказом от жизни по законам социума, от реальной коммуникации, окружения и социализации. По словам исследователя, хикикомори (хики, хикки) сегодня считают и формой молодежной субкультуры, и девиацией, и психологическим расстройством.

«Этот феномен является одним из проявлений бегства от социальной реальности, формой эскапизма современного человека, который в силу высокоразвитого технологического прогресса уже может прожить свою жизнь автономно, без поддержания связи с другими», — пишет Баева.

Хикки (а в основном это подростки и молодые люди) осознанно становятся затворниками, часто живут наедине с компьютером и годами не выходят из дома. Это своего рода протест против устоявшейся социальной системы. Причины ухода от социума — издевательства в школе, неразделенные чувства, окружение и другие. Иногда у этих людей затворничество сопровождается зависимостью от компьютерных игр.

Мы нашли трех молодых белорусов, которые в тот или иной момент выбрали для себя такой способ жизни, и поговорили с ними о том, почему так произошло, как они оценивают свое затворничество и чем занимаются целыми днями дома. Так получилось, что все наши герои находятся на разных стадиях «отшельничества». Катя почти преодолела это состояние, Леша полностью погружен в образ жизни хикки, а Даша, кажется, еще в самом начале этого пути.

Катя, 19 лет: «Однажды в поезде я притворилась немой»

Катя (имя изменено по просьбе героини) родилась в Гомеле, училась в колледже на дизайнера, сейчас — в столичной академии на художника: «Не знаю, кем буду работать, но хочу приносить красоту, которая не будет похожа на то, что просто валяется в магазине».

Периоды ее затворничества начались в подростковом возрасте. Кате было не о чем общаться со сверстниками: «Пыталась-пыталась, но забросила и как-то ушла в себя: школа, факультатив, кружок, домой».

— Может, тебя кто-то и позовет гулять, но ты не хочешь. Ищешь оправдания, чтобы не пойти. Отвечала, мол, меня мама не пустила или много задали по факультативу. После этого многие перестали меня звать. Кто-то приходил ко мне домой или звонил на домашний с вопросом: «Катя дома?» Родители отвечали, что да, и моя ложь вскрывалась. Тогда я научила родных говорить, что меня нет, — смеется девушка. — Но вообще, я очень долго пыталась сдружиться с одноклассницами и влиться в компанию. Как раз когда девочки ощущают себя супердевочками, они говорят о косметике, одежде, обсуждают общих знакомых, вечеринки. Но я знала, что не пойду на них, а это уже минус 10% к рейтингу. И в косметике я до сих пор разбираюсь плохо. Тогда пыталась поговорить о книгах — не получалось, о музыке — все говорили только о Максе Корже.

Когда ей было совсем плохо и не хотелось идти в школу, Катя просила у мамы остаться дома. Та разрешала. За день Катя отдыхала, потому что «не было давления и агрессии» в ее сторону.

— Я вообще не понимаю, почему люди такие злые. В школе в один год меня называли бочкой, потом я выросла, и меня начали называть шпалой. И ты не понимаешь, почему это происходит, ведь ты этих людей вообще не трогаешь. Я иногда забываю твое имя, а ты меня обзываешь — в чем проблема? Я хорошо сдала контрольную потому, что мне интересен этот материал и я его хорошо знаю, а не потому, что я заучка, зубрила или любимица, — Катя объясняет причинно-следственную связь между своим затворничеством и буллингом в школе. — Я столкнулась с агрессией в свой адрес. И когда пыталась ее побороть, ничего не получалось. Отвечала: «Камон, я нормально выгляжу, не хочу конфликтов и ругани». Пыталась спокойно поговорить: может, я обидела человека, тогда нужно разобраться. Но люди меня совершенно не воспринимали. И в итоге я просто молчала — абсолютный игнор. Я в блоке, в коробочке, не трогайте меня. После этого и закрылась.

Обычно все каникулы Катя проводила дома, даже летние. Мама просила ее хотя бы выйти на улицу подышать — девушка выходила до калитки и возвращалась обратно: подышала, придраться не к чему. Говорит, когда накипало, то в одиночку ходила в кино, театр или парк. Не потому, что не с кем, а потому, что так хотелось. Это длилось с седьмого класса до второго курса колледжа.

— Выйти из этого состояния мне помогло осознание, что никаких социальных навыков у меня нет. Ну и на тот момент у меня внутри много скопилось — хотелось поделиться. Но я уже не знала, что предложить людям: будто куколка, которая ничего из себя не представляет, — вспоминает она. — У меня рядом с домом два магазина, я там всех знаю. Но, когда был старый магазин, приходилось общаться с продавцом, и я просто писала список того, что нужно. А однажды в поезде я притворилась немой — это ужасно, но… Ехала в плацкарте, мужчина около часа говорил по телефону, а потом начал у меня что-то спрашивать — я просто кивала. Он спросил: «Ты немая?» — и я кивнула, что да. После этого он поговорил еще минут 20 и успокоился — стало неинтересно, потому что я не отвечаю.

Дома, в своем затворничестве, Катя много читала, рисовала, создавала мелкие поделки. Смотрела фильмы и играла в Dota, Counter-Strike и The Sims — иногда по несколько суток без сна и с мыслью «пожалуйста, не трогайте меня». Благодаря играм она завела новых знакомых, с которыми общалась только в онлайне.

— В соцсетях не нужно мгновенно реагировать, можно подождать с ответом — никто не обидится. А представьте, если бы я вживую так «застыла»? — улыбается Катя. — Можно и эмоции скрыть: в каком бы состоянии ты ни был, делаешь вид, что все хорошо.

В детстве девушка не волновалась перед выходом из дома. Ее одноклассник жил с ней на одной улице, часто звонил и заходил, чтобы выйти погулять. Катя без проблем соглашалась — для этого не надо было прикладывать усилий.

— Когда поступила в колледж, вынуждена была общаться, поэтому я могла в полчетвертого прийти домой и просто молчать до следующего утра. Слишком много общения — переутомляешься. Хотя в колледже все люди были с такими же интересами — они топчик. Ты вроде как и хочешь общаться, но энергии не хватает. Во втором семестре стало легче, уже привыкла к такому темпу. Но в колледже меня не вынуждали начинать общение первой. Наоборот, знакомились со мной — это для меня было легче. Однажды я два часа простояла на остановке, потому что просто боялась спросить, с какой стороны ждать нужного автобуса.

В начале второго курса колледжа Катя стала выходить с одногруппницами на улицу даже летом, потом начала действительно хорошо общаться — ходили на выставки и гулять. В голове уже не возникал красный сигнал «стоп». В отличие от школьных знакомых, с этими было больше общего. Если они и говорили про косметику, Катя знала: вот сейчас подождет пять минут — и начнется какая-то интересная тема. Сейчас девушке гораздо легче общаться, только учеба занимает много времени. Теперь она обещает человеку встретиться через неделю не потому, что не хочет, а потому, что занята.

— Само состояние затворничества меня не напрягало, но я понимала, что все мы нуждаемся в социуме. Родители говорили, что рано или поздно я найду своих людей, — так и случилось. Еще после второго курса колледжа я поработала в кол-центре. Это был осознанный выбор: хочешь или нет, но общаться придется. Там я практически ничего не заработала, но уходила с улыбкой — насколько тупые вопросы могут задавать люди! После этого я начала спокойно задавать вопросы людям на улице: спрашивать время, дорогу. Это огромный прорыв, — смеется Катя. — Потом я поработала фотографом, где нужно было общаться со взрослыми и детьми.

В беседе с Катей мы вышли и на то, что она гиперчувствительный и очень эмпатичный человек. Говорит, что плачет от новостей о пожарах в Австралии, поэтому отписалась от новостных лент в соцсетях. Она старается отстраняться.

— Я эмоционально перегружаюсь от того, что происходит в мире. Людям хочется это обсудить, а я, пожалуй, уйду в свою комнату. Когда подруга рассказывала мне о своих проблемах, я так переживала, что заработала недельный нервный тик.

Леша, 21 год: «Если мне не нужно в универ, мою голову, когда она уже начинает чесаться»

Студент Леша (имя изменено по просьбе героя) учится на переводчика — в будущем планирует работать только письменно и желательно удаленно. Сегодня обычный день парня проходит так: ночью он играет в компьютер, ложится спать в десять-одиннадцать утра, спит до семи-девяти вечера — и снова играет.

— Просыпаюсь и час-полтора, не вставая, втыкаю в телефон, ибо мне нужно довольно много времени, чтобы после сна мозг начал функционировать в нормальном режиме. Вместо чистки зубов жую жвачку. Пока греется чайник, включаю комп или приставку, иногда и все вместе. И если в сети есть кто-то из онлайн-друзей, договариваемся об игре. Если нет, сажусь за комп рисовать и провожу за этим занятием несколько часов. По сути, все делаю в комнате — ем тоже там, так как мне не нужно готовить.

Класса с десятого парень питается практически одними чипсами, сухарями и газировкой. Когда от голода начинает урчать живот, он закидывает в себя пару пачек и 6—8 часов функционирует без чувства голода.

— Не пойму, как мой желудок еще не сдох, — удивляется Леша. — Мусора от такой еды много, конечно, а с моей ленью и нежеланием выходить он скапливается в комнате. Уборкой я вообще не занимаюсь, мне пыль не мешает, крошки тоже. В душ, если честно, хожу с большой неохотой. Если мне не нужно в универ, мою голову, когда она уже начинает чесаться, а в душ полностью иду, когда постоянно начинаю чувствовать собственный запах. Да и то иногда бывает настолько в падлу, что мою только голову, а в остальном обхожусь влажными салфетками. Ну а потом играю ночь напролет, часов по 8—10 кряду, прерываясь только на естественные нужды. Иногда хавчик кончается — нужно идти в магазин.

Фото носит иллюстративный характер

Сейчас парню приходится уживаться с соседями в общежитии. Леша считает, что в целом справляется, но ночной режим, питание одним фастфудом, небрежное отношение к себе и частое пренебрежение личной гигиеной не всем по душе.

— В глаза, конечно, никто не говорил, но слухи до меня доползали — было неприятно. Обсуждают за спиной — пофиг, но все равно где-то внутри было неприятно. Хоть я и не искал одобрения окружающих, лицемерие не нравится даже таким, как я. Я ведь прямолинейный человек, просил говорить, если что-то не так, но на словах всем было окей. Раньше я играл относительно мало, к четвертому курсу купил PS4 в комплекте с теликом и задротить стал пуще прежнего. И без того часто тратил деньги на донаты в игры на компе, на «плойке» пришлось тратить уже побольше: игры покупать — дело недешевое, а хотелось многого. Приходилось голодать и влазить в долги, чтобы удовлетворить свое желание поиграть. В то время еще имел место болезненный разрыв, и я остался один — друзей-то больше не было совсем. Пришлось глушить эмоции. В какой-то момент я даже на алкоголь насел посильнее. Но теперь все это в прошлом.

В среднем из комнаты он выходит за рамками учебы только в магазин — максимум дважды в неделю. Леша говорит, что ему действительно комфортно жить таким образом — особенно «по кайфу» ему играть.

— Дай мне волю, играл бы 24/7 и вообще не уставал бы. Нынешний рекорд у меня — 16 часов кряду. Правда, болят кисти рук, чутка ноют от геймпада пальцы в суставах, но это ничто в сравнении с моим желанием играть. А так я не ссорюсь с друзьями, потому что их нет. Меня не пилит партнер/партнерша, потому что я один. Мне не нужно ни перед кем отчитываться, потому что практически всем на меня на***ть. Тем, кто спрашивает что-то, я могу при желании наврать — да и все, лишь бы не трогали.

Леша признается: для него даже поход за покупками — очень тяжелый ритуал. Чтобы собраться, одеться и выйти в магазин, который в двух минутах от общежития, парню обычно нужно пару часов моральной подготовки.

— Бывает, не удается себя заставить — тогда ночь играю на воде и кофе, с помощью которых пытаюсь побороть чувство голода. Когда все же иду в магазин, я всегда в наушниках под YouTube — это помогает не чувствовать себя одиноко и не скучать, своеобразно удовлетворяет слабую нужду в общении: мы же типа социальные животные, все дела. По дороге в магазин и из магазина я курю — тоже неплохо помогает с голодом бороться.

Фото носит иллюстративный характер

По словам парня, иногда такой образ жизни все же мешает ему. Но лишь в том случае, когда он серьезно заболевает. Нужно брать талоны в поликлинике или звонить, чтобы записаться к врачу.

— А я это все жуть как не люблю. Мне сложно звонить кому-то, особенно незнакомому. Если можно написать, я пишу. Даже звонки менеджеров от доставки еды типа «Вы заказали то, то и то, правильно? Ждите столько-то» — они тоже напрягают. Так что все необходимые социальные взаимодействия я стараюсь переложить на кого-нибудь: прошу маму позвонить и узнать что-то, одногруппника — уточнить, если он проходит мимо, однокурсницу — завезти бумажки, раз она туда едет. Лишь бы мне не пришлось лишний раз выходить… Читал как-то истории о хикканах, которые подыхали, играя у себя в комнате, и их находили только спустя какое-то время. Часто думал, что так же и сам сдохну как-нибудь — было забавно представлять такой исход. Хотя меня явно нашли бы раньше: я постоянно отзваниваюсь семье о том, как дела, так что маман забила бы тревогу на второй день игнора по мобильному.

Парень, кстати, родился и вырос без отца. Но говорит, что другой жизни не знал, поэтому ему «было норм». Он вспоминает, что его любили, местами даже баловали: все-таки единственный ребенок в семье. Взаимодействовать с людьми ему не было в тягость.

— Я рано пошел в школу, был активным ребенком — такая себе «каждой бочке затычка». На одном месте не сиделось: то карате, то футбол, то кукольный кружок. В общем, секций перепосещал много, но нигде надолго не задерживался. Сколько себя помню в раннем возрасте, никогда не боялся сцены. Выступали в танцевальном кружке от школы где угодно — и волнений никаких. А вот после класса так седьмого круг общения начал понемногу сужаться. Раньше во дворе бегаешь, со всеми играешь, знакомишься, а вот потом мой навык общения стал как-то растворяться. Общаться я как бы умею, не то чтобы быдло без знания основных правил вежливости, нет. Но вот желание общаться с кем-то как таковое пропало.

Фото носит иллюстративный характер

В восьмом классе Леше понравилась девочка, они стали близко общаться. Много общих интересов, общения друг с другом хватало — остальные ребята и девчата «постепенно просто выпали из фокуса».

— А дальше дело привычки: привязался к одному человеку — и остальные как-то вообще были не нужны. Плюс начал немного активнее играть в компьютерные игры. Я и до этого играл — в офлайн-RPG всякие, которые можно если что на паузу поставить, отвлечься. А потом запустил Dota и на пять лет пропал там плотно. И вышло так, что между школой (которая была совсем рядом с домом), подружкой и компьютером времени на погулять у меня не оставалось, а если учитывать, что с ней мы в основном сидели у кого-то из нас дома, то улицу я видел только по дороге в школу или обратно да когда мама попросит мусор вынести. Меня это, в принципе, устраивало, потому что люди хоть обычно и тянулись ко мне, со временем понимали, что меня хрен вытащишь куда, и просто забивали.

То есть затворничество парня не было осознанным и целенаправленным. Еще в подростковом возрасте у Леши начались метания с определением собственной самоидентификации — острее встали и гендерный вопрос, и вопрос сексуальной ориентации.

— А так как я открыл себя со стороны, которую общество не особо приемлет, еще меньше хотелось выносить это из комнаты, в которой я могу быть тем, кем мне захочется. Я стал реализовывать себя через рисование, стихи, фанфики, занимал время аниме, мангой, скачивал все больше игр…

Даша, 21 год: «Чтобы выйти в магазин, полдня морально настраиваюсь»

Полтора года назад Даша была душой компании: постоянно общалась с кучей людей, ходила на вечеринки и тусовки, училась на журфаке. Но в какой-то момент она решила оставить возле себя только самых близких, бросила универ и переехала в пригород: там людей поменьше.

— Я не скажу, что я прямо затворничаю, но часто по три-пять дней, иногда неделю я могу сидеть дома — выходить максимум в магазин на 10 минут. С друзьями стараюсь видеться раз в месяц-два. У меня узкий круг общения: подруга и друг. В последнее время общение дается мне все сложнее. Может, потому, что я стала встречаться с парнем: нам хотелось больше времени проводить вместе, все остальное ушло на второй план. Мы почти постоянно были вдвоем, полгода назад переехали из Минска в пригород — я еще больше отдалилась от друзей и вообще от социума. Когда парень работает, я сижу дома. Но в Минск мне иногда приходится выбираться — на подработку или еще по каким делам. Иногда переношу встречи: просто говорю, что у меня поменялось настроение и я не хочу никуда ехать. Зачем придумывать отмазки и обманывать? Ну и, чтобы выехать в Минск, мне нужно конкретное и важное дело (к нам на интервью она заехала со своим котом Джо — по дороге в ветеринарную клинику. — Прим. Onliner).

Раньше ей было просто проехать в метро, а сейчас это сильно давит: слишком большое скопление людей, хочется поскорее сбежать из подземки. В такие моменты девушка начинает думать, что с ней что-то не так, и «накручивать себя на пустом месте». Даша прожила в Минске три года, и ей хватило, больше здесь ей оставаться не хочется. Говорит, для нее это слишком большой город: много людей, они более замкнутые в себе, не такие открытые и приветливые, как в маленьких городах. Да, встречаются и доброжелательные, но Даша этому только удивляется. Потому что уже повесила ярлык: в большом городе все мрачные, агрессивные или грустные.

— Да и чтобы выйти в магазин, я тоже прилагаю усилия. Полдня морально настраиваюсь. С утра думаю, что надо пойти за покупками, а выбираюсь только к вечеру, когда уже темно. Чем дольше сидишь дома, тем сложнее социализироваться. Выехать куда-то — тяжело. Угнетает, что тебе надо это сделать, но не хочется. А потом выйдешь — и кажется: что же здесь тяжелого? Я вообще не знаю, как люди каждый день ходят на работу. Потому что ведь бывают такие состояния… Но просто ты обязан и за счет этого вымучиваешь из себя энергию: во-первых, ты работаешь — это физическая энергия, во-вторых, общаешься с коллегами и начальником. Представляете, какой ты приходишь домой? Откуда тебе брать эти силы? Даже выйти погулять с друзьями — ты не можешь взять от них ничего, потому что у тебя нет сил из-за работы. Ты хочешь сидеть дома, но не можешь.

Как можно работать, если тебе порой лень просто приготовить себе поесть? В такие моменты Даша сидит голодная, но не хочет вставать. Бывает, поднимается с утра, делает что-то примерно час, а потом хочет снова лечь спать и ничего не делать.

— Я не боюсь, что это может перерасти в еще более пассивное состояние, потому что стараюсь до этого не доводить. Проходит день-два, меня, скажем так, отпустит — и все-таки хочется пойти помыться, прибраться в квартире. Хотя иногда кажется, что уделить силы простым бытовым вещам невозможно. Думаешь: мол, зачем это делать, ведь я не хочу? Но ты не можешь не делать, а это еще больше давит, потому что ты должен. Но это проходит, и я стараюсь просто заставить себя. И ты входишь во вкус, потом делаешь еще какие-то вещи. Если мне плохо, то я говорю с парнем или с друзьями, чтобы получить какую-то поддержку и энергию, встать на ноги. При этом одна подруга два года зовет меня погулять, но за это время мы виделись пару раз. Я отвечаю, мол, потом, потом. Полтора года назад у меня был очень большой круг общения, а потом я решила сократить его максимум до людей, с которыми мне комфортно общаться, которые поддерживают меня, переживают за меня и будут мне полезны.

Да и соцсети, говорит Даша, никто не отменял — можно общаться там. Но девушка признается: на нее очень влияет лента в Instagram. Даша хочет отказаться от него или меньше времени проводить в этой соцсети, потому что видит, «насколько социальную и разнообразную жизнь могут вести люди».

— А ты сидишь дома. И из-за этого еще больше уходишь в себя. Видишь огромный поток фото, и складывается картинка, будто жизнь бурлит, а ты один, — рассказывает она. — А раньше с большинством знакомых я могла потусить и выпить пива. Ведь хочется произвести хорошее впечатление, поддержать общение, пошутить. Но ты тратишь много энергии. И непонятно зачем, ведь ты просто пьешь с ними пиво — то есть никакой пользы и выгоды они тебе не дают. После таких встреч я не прихожу домой с зарядом энергии — наоборот, я опустошена.

Сейчас «выход в люди» выматывает Дашу намного больше, чем раньше. На встречах и вечеринках приходится «надевать социальную маску»: вести себя позитивно и оптимистично. Разве можно прийти гулять и грустить? Зачем ты тогда пришел?

— Возвращаюсь домой — и я устала, меня это вымотало. Плюс физические передвижения. Я стала быстро уставать: погуляли полчаса — все, я уже хочу домой. Но с человеком нужно провести хотя бы час-полтора, — говорит она. — Если бы не надо было надевать маску? Я веду себя так только с парнем. Показываю свою обратную сторону — грустную, пессимистичную, раздражительную и даже злую.

Эту «обратную сторону» Даша показывала в детстве и подростковом возрасте, но ее не приняли. Девочка не смогла быть собой. Она вспоминает, что была очень вспыльчивой и «с кучей странноватых заскоков», которые не регулировала, ведь вела себя так, как ей хотелось, и не понимала, что это мешает другим. Но с возрастом Даша подавила эту вспыльчивость.

— В школе меня не принимали. Были какие-то подружки, но на время. В классе меня считали странной. Сначала я училась в гимназии — и там было тяжелее всего. Дети из богатых семей очень самоуверенные, они подавляли более бедных детей. Один из самых жестких случаев, который я вспоминаю до сих пор: мы вышли играть в снежки на улицу, и мальчик просто взял огромную льдину и ударил ею меня по голове. Просто так. Если были какие-то словесные наезды, я отвечала на них. А так да, меня постоянно обзывали и унижали. Училась я хорошо, старалась и, несмотря на буллинг в школе, любила туда ходить. Наверное, просто привыкла, что ко мне так относятся.

В гимназии девушка проучилась восемь лет, а потом перешла в другую школу. Там уже все были почти взрослые — чтобы они приняли новичка, нужно было сильно постараться. Но десятый и одиннадцатый классы Даша провела в лицее, «и это были самые лучшие годы». Сейчас девушка заочно учится на специалиста по туризму: мама попросила куда-нибудь пойти.

— Слово «хикки» я услышала два-три года назад. Мой друг очень редко куда-то выбирается — только на учебу. Тогда я посмеялась, а потом задумалась. Когда стала чаще сидеть дома, поняла: я хикка.

Библиотека Onliner: лучшие материалы и циклы статей

Наш канал в Telegram. Присоединяйтесь!

Быстрая связь с редакцией: читайте паблик-чат Onliner и пишите нам в Viber!

Перепечатка текста и фотографий Onliner без разрешения редакции запрещена. nak@onliner.by

Автор: Дарья Спевак. Фото: Александр Ружечка, Максим Тарналицкий, архив Onliner