О чем эта статья

• Майские праздники 1977-го: жара и переполненные электрички
• «Очнулась — сверху на меня капала кровь». Воспоминания выжившей из последнего вагона
• Почему светофор начал работать неправильно
• Почему электричка задержалась на станции
• Почему машинист не успел остановить поезд
• Первые минуты катастрофы глазами очевидцев
• Кого признали виновным и какие сроки дали

Майские праздники 1977-го: жара и переполненные электрички

В 1977 году Первомай пришелся на воскресенье, поэтому следующий за ним понедельник был также объявлен нерабочим днем. Пользуясь длинными выходными и прекрасной погодой, минчане массово рванули на природу. А жара стояла самая настоящая, совсем не характерная для начала мая — термометр показывал до 27 градусов в тени.

Конечно, одним из самых популярных мест отдыха стало Минское море с его песчаными пляжами и пикниковыми полянами. В том же направлении устремились и многочисленные дачники. Как раз тогда в окрестностях столицы создавались новые садоводческие товарищества, и уход за своими сотками превращался в новое хобби и отраду для тысяч минчан.

До пляжей и дач большинство добиралось на электричках — ведь личный автомобиль в те годы был доступен немногим. Правда, в начале мая железная дорога еще не перешла на летнее расписание, и курортно-дачное молодечненское направление оказалось явно не готово к такому наплыву пассажиров. Особенно очевидно это стало вечером в понедельник, когда отдохнувшие минчане начали возвращаться в город.

«Очнулась — сверху на меня капала кровь». Воспоминания выжившей из последнего вагона

Около 17:00 на остановочный пункт «Крыжовка» с небольшим опозданием прибыла электричка, следовавшая по маршруту Олехновичи — Минск. 28-летняя минчанка Евгения Викторовна была одной из тех, кто находился на заполненном пассажирами перроне. Вместе с мужем и четырехлетним сыном она возвращалась домой после отдыха на Минском море. Семья зашла в последний вагон и заняла свободные места недалеко от входа. Далее мы воспроизводим ее рассказ, которым она делилась с Onlíner несколько лет назад:

«Помню, сидим в вагоне, а электричка не едет и не едет. Никто ничего не объявляет, непонятно, что происходит. Говорили, что какой-то парень стоял и держал ногой дверь, чтобы она не закрывалась. Прошло еще несколько минут — и тут удар… Я чувствовала, что куда-то лечу. Перед глазами было темно, сплошная чернота. И потом вдруг — р-р-раз! — я очнулась: ноги зажаты, лицом лежу на животе у какой-то женщины, а сверху на меня капает кровь. Да заливает так, что прямо тяжело дышать. Я ничего не соображала, чувствовала только, что у меня горят ноги. Уже потом я поняла, что случилась авария. Крыша вагона выгнулась вверх, и вагон перевернулся. Нам повезло, что мы сидели на последних местах. Все, кто находился в середине вагона, погибли.

Стала звать сына: „Сереженька, Сереженьк“». Сережа кричал: „Мама, я жив“. Я кричу мужу: „Филатов! Филатов!“ Он в ответ прохрипел: „Жив я, жив!“ Оказывается, муж успел схватить сына руками, зажал в объятиях и прикрыл собой. Врач потом сказал: если бы он не был мастер спорта по боксу, если бы у него не было таких крепких рук, сын бы не выжил».

Сколько времени она пролежала в покореженном вагоне, Евгения Викторовна не помнит. Вагон сверху разрезали и постепенно освобождали зажатых людей. Ее доставали одной из последних, так как она лежала практически внизу.

«Снаружи тоже был какой-то кошмар: с одной стороны клали мертвых и фрагменты тел, с другой — живых. Эта картина до сих пор у меня перед глазами. Все, кто мог, везли людей в больницы: на скорых, частных машинах. Нас тоже отвезли в Минск. У меня было сотрясение мозга, обгорели ноги, сломана правая рука. Муж пострадал сильнее: одну руку врачи собрали заново, вторая была парализована. Лицо было изрезано кусками стекла. Из щеки, рук и ног врачи достали множество осколков. У Сережи было только небольшое сотрясение и раны.

Восстанавливались мы долго — на работу я вышла только спустя восемь месяцев после случившегося. Потом еще очень долго снились кошмары. В них я плакала и кричала: „Остановите поезд! Остановите поезд!“»

Почему светофор начал работать неправильно

К катастрофе привели служебная халатность, грубое нарушение инструкций и роковое стечение обстоятельств, а упомянутая выше жара стала первым из них. В тот майский день рельсы нагрелись до 43 градусов, в результате чего на подъезде к станции «Крыжовка» сомкнулись торцы изолирующего стыка двух блок-участков. Это вызвало замыкание электрической цепи, и на светофоре загорелся красный сигнал. Говоря языком железнодорожников, возникла так называемая «ложная занятость» пути.

Соответствующий сигнал поступил на пульт дежурной по станции «Крыжовка» Елене Бруйло. Она знала, что поезда в тот момент на перегоне быть не может, и для проверки отправила на место электромеханика Николая Кухорева. Однако не сообщила об инциденте ни вышестоящему начальству, ни машинистам на линии.

На место происшествия вместе с Кухоревым прибыл дорожный мастер Зенон Петрик. Сначала они пытались разомкнуть рельсы с помощью гидравлики, а когда ничего не вышло, принялись их пилить. При этом, чтобы не останавливать движение поездов, они нарушили все инструкции: Кухорев вскрыл релейный шкаф и стал вручную переключать сигнал с красного на зеленый. Позже, на допросе, он признался, что пошел на это из страха вызвать большие задержки поездов. Рабочих, которые допускали такие сбои, часто лишали премий.

По правилам же в такой ситуации все поезда должны двигаться до следующего перегона на низкой скорости с готовностью немедленно остановиться, если встретится препятствие. Однако ни один из машинистов не был предупрежден о поломке. Проезжая мимо, они не догадывались, что светофор уже не контролируется надежной автоматикой, проверенной временем, а управляется обычным электромехаником.

Почему электричка задержалась на станции

Ремонт шел медленно, и в таком ручном режиме путейцы пропустили в направлении Минска 13 поездов. В районе 17:00 на зеленый сигнал к Крыжовке подошла электричка №548 Олехновичи — Минск. Видимо, запутавшись к этому моменту в чередовании сигналов, Кухорев забыл перевернуть реле и переключить светофор на красный. А возможно, спустя некоторое время ошибочно посчитал, что электричка ушла из Крыжовки по расписанию, и дал зеленый свет следовавшему за ней пассажирскому поезду Гродно — Орша. Этот поезд под управлением машиниста Антона Якубовского должен был проследовать через Крыжовку всего через 10 минут после электрички.

Но электричка задержалась у перрона дольше положенного времени. Причиной была неисправность во втором вагоне — начал дымить один из агрегатов. По другой версии, заминка случилась из-за поломки двери в том же втором вагоне. Помощник машиниста выпрыгнул из кабины и побежал проверять, что случилось. Эта ситуация привлекла внимание дежурной по станции Елены Бруйло, и она также вышла на перрон и задержалась там на несколько минут, упустив при этом из вида, что пассажирский поезд Гродно — Орша уже миновал неисправный светофор и приближается к Крыжовке на скорости более 50 км в час.

Почему машинист не успел остановить поезд

Дежурная по станции могла связаться с машинистом поезда и предупредить его о задержке электрички, но не сделала этого. Однако у Якубовского еще был шанс предотвратить катастрофу. Заметив издали электричку, он успевал бы нажать экстренный тормоз и остановить состав. Но сделать это ему помешали очередные роковые обстоятельства.

В дизельном двигателе упало давление масла, и Якубовский пошел в машинное отделение тепловоза устранять неполадку, предварительно положив кирпич на педаль бдительности. Заняться этой неисправностью мог бы помощник машиниста, но в тот день его в кабине не было. Все дело в том, что по инициативе начальства на Минском отделении железной дороги проводился эксперимент. Он заключался в сокращении количества человек в кабине. Проще говоря, на зарплате помощника машиниста решили сэкономить. И Якубовский был в числе первых машинистов, на которых обкатывали новую практику.

Вышло так, что Якубовский покинул кабину в момент, когда вторая пара бдительных глаз могла бы вовремя заметить приближение беды. Когда же машинист вернулся — увидел впереди электричку и растерялся. Позже на суде он вспоминал, что поначалу принял хвост электрички за головную часть встречного электропоезда, стоящего на соседних путях. Определить, где находится электричка, было действительно сложно — с расстояния около километра этому мешал крутой поворот. Якубовский не снизил скорость, а всю опасность ситуации осознал слишком поздно — когда до электрички оставалось чуть больше ста метров.

Первые минуты катастрофы глазами очевидцев

Даже экстренное торможение состава уже не могло уберечь поезда от столкновения. Удар был такой силы, что пригородная электричка на короткое время набрала скорость 13 км/час, после чего остановилась.

Одним из пассажиров электрички был Олег Москалев, в то время начальник штаба УВД Миноблисполкома. Его воспоминания о первых минутах после крушения публиковала газета «Минский курьер»:

«Я старый милиционер, не один год на оперативно-следственной работе. Всякого навидался. Но такого… Вместо хвостовых вагонов электрички — груда искореженного металла, и венчает ее покосившийся набок тепловоз. Из-под обломков — крики и вопли. Так кричат погибающие люди.

По долгу службы я не имел права поддаваться эмоциям. По экстренной связи связался с дежурным офицером, Доложил обо всем и отдал распоряжения, касающиеся оперативной группы, пожарных и скорой помощи. Затем двинул назад к электричке. Там уже крепкие парни из числа пассажиров пытались наладить спасательные работы. Они вытаскивали из-под искореженных вагонов окровавленные тела.

Спрашиваю: какая нужна помощь? „Колеса давай, начальник“, — крикнул кто-то. Я бросился к шоссе. И вовремя — по нему как раз проезжала милицейская машина. Долго объяснять не пришлось. Мы перекрыли дорогу и стали заворачивать машины к месту аварии. Многие частники не желали брать раненых. Это ж какое войлочное сердце надо иметь, чтобы заявлять: они мне сиденья измажут! Некоторые пытались по откосам проскочить. Но эти попытки мы довольно жестко пресекали…

В это время на станции мужчины, позабыв о собственных ранах, голыми руками гнули листы вагонной обшивки. Женщины, припадая к земле на отказывающихся держать ногах, жадно вглядывались в каждого извлеченного из-под обломков. Многие ведь ехали с дач целыми семьями».

Спустя десятилетия люди продолжают делиться воспоминаниями — в том числе в комментариях под видео на YouTube. Несколько из них:

«Мы с друзьями спешили на эту электричку, и самое страшное случилось буквально на глазах. Гора искореженного металла, огонь, стоны и много-много крови вперемежку с мазутом, пылью. Да, перрон был в крови. Парни наши бросились что-то делать, потом появилась милиция, нас прогнали, и мы, ошеломленные, побрели в сторону Минска».

«У меня отец попал в тот замес. Ехал с дачи, как раз в одном из последних вагонов. Но зашла вроде бы женщина, точно не помню, с собакой, а отец их побаивался и решил перейти в середину поезда. Так что так получилось, что собака, возможно, тогда спасла ему жизнь. А он потом помогал доставать людей из смятых вагонов. Несколько ночей спать не мог, кошмары мучали. Батя очень не любил вспоминать тот случай, но мне рассказывал».

«В этой аварии погиб мой прадед, сильно пострадали тетя и две двоюродных сестры. Я чудом не оказалась в этом поезде: нарушила семейный план и осталась 2 мая дома. Еще помню, утром получила от мамы нагоняй за своеволие. А уже вечером она на такси объезжала больницы Минска, разыскивая наших родственников… Очень часто, возвращаясь с дачи на электричке, я думаю об этой аварии и благодарю бога, что не поехала в тот роковой день в Крыжовку».

«Памятаю прозвішча лекара, які быў у электрычцы і арганізаваў дапамогу пацярпелым да прыбыцця ратаўнікоў — Аўдзей. Ён вызначаў характар траўмы і выпраўляў кіроўцаў аўтатранспарту з пацярпелымі ў лякарні па профілі, чым захаваў жыццё, пэўна, не аднаму чалавеку. У тым ліку і мне. Яго імя павінна быць ў памяці».

Кого признали виновным и какие сроки дали

Через два дня после трагедии газеты кратко сообщили о крушении и 19 погибших. В материалах уголовного дела говорилось уже о 22 жертвах и 82 пострадавших. Однако многие очевидцы, в том числе те, кто сразу бросился на помощь и помогал извлекать тела из сплющенных вагонов, до сих пор не верят этим цифрам.

Перед судом предстали четверо: дежурная по станции «Крыжовка» Елена Бруйло, электромеханик Николай Кухорев, дорожный мастер Зенон Петрик и машинист тепловоза Антон Якубовский. Последний, кстати, выжил лишь благодаря тому, что в последний момент выбежал из кабины в дизельное отделение. Все обвиняемые были признаны виновными. Бруйло — за то, что не сообщила о сбое в работе светофора и задержке электрички, Кухорев — за вмешательство в работу сигнализации в нарушение инструкций, Петрик — за отсутствие должных мер безопасности, а Якубовский — за то, что, имея возможность предотвратить столкновение, не сделал этого.

Судебно-техническая экспертиза показала, что тормозной путь поезда при экстренном торможении на скорости 52 километра в час составляет 193 метра. При этом рассмотреть, на каком именно пути стоит электричка, можно было с 337 метров. Однако Якубовский начал тормозить только тогда, когда до электропоезда оставалось около 135 метров. Машинист оправдывался, предполагая, что рельсы были замазучены и это могло увеличить тормозной путь. Однако экспертиза не подтвердила эту версию.

Статья предусматривала наказание от 3 до 15 лет лишения свободы. Самый большой срок — 12 лет колонии — получил Николай Кухорев. Петрику назначили 10 лет заключения, Якубовскому — 7. Бруйло приговорили к 4 годам условно. А вот авторы идеи водить составы без помощников машиниста не понесли никакой ответственности. Хотя трагедия все же положила конец этому рискованному эксперименту.

Через некоторое время осужденных амнистировали, сократив срок каждого в два раза. Выйдя на свободу, почти все вернулись на железную дорогу, где Кухорев продолжил работать электромехаником, Петрик — бригадиром, а Якубовский машинистом (правда, водил уже не пассажирские поезда, а маневровые локомотивы в Степянке).

Первые полгода после катастрофы многие дачники боялись садиться в последний и предпоследний вагоны электричек. Постепенно страх прошел, но случившееся в Крыжовке не забылось. Несмотря на отсутствие какого-либо мемориала на месте трагедии, даже спустя почти полвека минчане продолжают помнить о ней.

Есть о чем рассказать? Пишите в наш телеграм-бот. Это анонимно и быстро

Перепечатка текста и фотографий Onlíner без разрешения редакции запрещена. ga@onliner.by