БОЛЬШОЙ РОЗЫГРЫШ! Заказывай от 99 р. в приложении Каталог Onlíner до 31.01 и получи шанс выиграть призы от Dreame

«Хорроры притягивают людей, потому что оголяют базовые эмоции»

«Я не ходил в киношколу, я ходил в кино», — сказал как-то Квентин Тарантино. Рассказ про себя Андрей начинает примерно в таком же духе. Может быть, слишком громко будет сравнивать с Тарантино режиссера-любителя, о котором вы наверняка впервые услышали только что, но ведь и Квентин когда-то был всего лишь пареньком, по вечерам переводящим метры пленки на взятой в прокат трескучей камере. В плане тайминга карьеры оба пока тоже идут почти ноздря в ноздрю: американец выпустил свой дебютный полный метр в 28 лет, белорус на год младше.

— Кино я увлекался с самого детства, смотрел все, что и родители. Первые попытки снять что-то свое случились уже в седьмом классе, причем серьезные: это были не просто короткие видео, а настоящий фильм минут на 40. С друзьями сделали что-то вроде пародии на «Челюсти» и другие старые ужастики, которые нам тогда нравились. Нет, кетчупом не мазались — просто катались по полу, что-то орали. Кажется, этот фильм до сих пор висит где-то у меня во «ВКонтакте». Но без смеха его сейчас не посмотришь.

Лет в 16 Андрей вдруг переключился на съемки комедийных скетчей. Объясняет это неопытностью в сценарном деле: расчет был на то, что все смешные приколы сымпровизируются на ходу. Подростковые игры в режиссуру парень тоже, конечно, считает наивными, но отмечает, что именно тогда впервые пришло понимание, на что способны люди, если дать разгуляться их фантазии. А еще появилось умение быстро принимать творческие решения.

Первая попытка сделать нормальный короткий метр случилась пять лет назад. Это был минималистичный фильм ужасов, который Андрей целиком снял в одиночку. Сам же сыграл в нем преступника, который отмывает руки от крови, — и в этот момент его пытается убить… куртка с вселившимся в нее злым духом. Парень вспоминает, что тогда впервые делал все «по-киношному»: с красивыми кадрами, ракурсами от первого лица, спецэффектами с летающей одеждой.

— Этот фильм даже победил на американском онлайн-фестивале Haunted House FearFest. Организаторы потом собрали на созвон призеров во всех номинациях, чтобы авторы могли обменяться опытом. У меня, конечно, разговорный английский так себе, но тоже пять копеек вставил (смеется. — Прим. Onlíner). Наверное, в тот момент я осознал, что, во-первых, мои фильмы могут кому-то нравиться, а во-вторых, что хочу снимать именно хорроры.

Я вообще всегда любил ужасы. Считаю, что они лучше всего учат управляться с выкрученной на максимум драмой.

Многие именитые режиссеры начинали с хорроров: взять того же Джеймса Кэмерона, который был подмастерьем у Джона Карпентера, отца слэшеров. Именно у него Кэмерон учился управлять эмоциями зрителей, что потом позволило режиссеру заработать все свои миллиарды. Другой пример — «Зловещие мертвецы», где уровень жестокости запредельный. Но что снимает Сэм Рейми потом? «Человека-паука». И если вспомнить сцены с тем же Доктором Осьминогом, моменты в больнице, когда человек скребет ногтями по полу, — все это элементы хоррора, хотя самого «Человека-паука», рассчитанного на массовую аудиторию, никто ужастиком не назовет.

Многие относятся к ужасам скептически: мол, это что-то сатанинское, дьявольское. Есть и те, кто просто не любит испытывать негативные ощущения от кино. Однако, если взглянуть на статистику, залы на ужастиках всегда заполнены. Как ни крути, хорроры все равно притягивают людей, потому что оголяют базовые человеческие эмоции. «Бей или беги» — простая формула. Но именно в таких ситуациях человек раскрывается на полную. А хорошо написанные хорроры часто даже ужастиками сложно назвать — это просто драмы с акцентом на напряжение.

Советы от Роберта Родригеса и почему хорошо, когда все идет не так

Андрей окончил автомеханический колледж, но по профессии не работал ни дня. Режиссер не стесняется признаваться в кочевании с одной случайной вакансии на другую: любую работу он сейчас рассматривает лишь как способ добыть денег на съемки нового фильма. О том, чтобы поступить в какой-нибудь творческий вуз или пойти ассистентом на площадку, даже речи никогда не было. Андрей железно уверен: режиссера научат только собственноручно организованные съемки.

— Звучит, может быть, смешно, но, пообщавшись с некоторыми профессионалами из сферы, я понял, что часто их регламенты вообще не работают. Люди просчитывают смету, собирают огромную команду, а до съемок даже не доходит, потому что бюджет уже раздулся из-за того, что все месяцами обсуждали идею, суть которой такая: два человека сидят в комнате и разговаривают. Абсурд на ровном месте.

Возвращаясь к вопросу об образовании: читал хорошую книгу Роберта Родригеса, в которой он рассказывал, почему у него не получалось с киношколами. Вроде бы процесс устроен логично: тебе много лет дают какую-то базу, ресурсы. Но при этом учат делать идеально — делать неидеально человек даже не пробует.

В конце концов в дипломной работе режиссеру надо показать лучшее, на что он способен, а он не научился делать даже худшее, на что способен.

Он сталкивается с реальными обстоятельствами, к которым не готов (а это может быть что угодно — от погоды до заболевшего оператора), и ломается «об колено».

Чем больше снимаешь кино, тем больше понимаешь, что в этом деле человек, на самом деле, мало что контролирует — он лишь является проводником какой-то идеи, которая должна случиться. А дальше — стихия. Любые съемки, скорее всего, пойдут не по плану. Но режиссер, который снимает постоянно, уже понимает, что этого не избежать, — и это даже на пользу. Потому что так ты учишься принимать ситуацию, адаптироваться, импровизировать, выводить все в нужное тебе русло.

Полтергейсты, механические быки и «киношная семья»

Вот так, по заветам гуру американского инди-кино 1990-х, набивая шишки о световые панели, Андрей снял шесть короткометражных фильмов. После того, про ожившую одежду, был 20-минутный хоррор «На дороге», где два грабителя не могут выехать с проклятого шоссе. Затем вышел ужастик с механическим быком, который охотится на людей в лесу. Еще была коротенькая страшилка о полтергейсте на детской площадке и фильм с игрушечными машинками, на которых уменьшенные люди устраивают смертельные гонки.

Своим лучшим коротким метром режиссер считает снятый два года назад фильм «Храбрость». Его Андрей называет не хоррором, а скорее драмой с примесью ужасов. По атмосфере все чем-то напоминает фэнтези-вариацию «Схватки» с Лиамом Нисоном: одинокий рыцарь в заснеженном лесу готовится к схватке с неким монстром.

— На этот фильм мы получили самые хорошие отзывы. Единственное, что жестко «накосячили» с самим монстром: он был сделан из слишком дешевых материалов, в то время как камеру мы взяли хорошую — она только подсветила все дефекты реквизита. А в остальном вышло чудесно: и доспехи нашли, и лошадей, и метель такая красивая в день съемок была.

— «Мы» — это, кстати, кто? Расскажи про свою команду.

— Это мои друзья еще со времен колледжа. Никто из них с кино тоже не связан. Оператор Ростислав — айтишник, просто любит работать с камерой, хорошо фотографирует. За все время работы над фильмами у него уже так набилась рука, что ему даже не нужно объяснять, с какого угла подойти, какой ракурс взять. Обычно я просто говорю: «Ростик, сними эпичненько». И он такой: «Понял, сделаю».

Никита — актер. Илья — тоже, он живет в Речице, но специально приезжает на съемки. Они и в кадре могут в масках побегать, и свет подержать, и, если надо, оборудование потаскать.

Все участвуют за интерес, никто никаких денег не получает — в лучшем случае я могу угостить кого-то едой.

Андрей рассказывает, что к процессу то и дело подтягиваются новые люди — и все потом надолго остаются в его «киношной семье». Например, недавно в команде появился 50-летний тезка режиссера, с которым тот познакомился на работе в строительном магазине. Для одной из ролей нужен был кто-то постарше, а тут как раз на глаза попался коллега с фактурной бородой. К актерскому мастерству у Андрея подход ровно такой же, как и к режиссуре: парень уверяет, что любитель после пары лет «боевого» опыта будет выдавать базу не хуже профи. Главное — создавать дружелюбную атмосферу, в которой люди готовы будут раскрываться сами.

— Конечно, ссоры бывают. Без этого никак, когда вы стоите посреди ночи по колено в снегу, свет слепит глаза и времени доснять сцену почти не остается. Это творческий процесс. Мы же еще выжимаем максимум из посуточной аренды оборудования — не так, что три часа поснимали и пошли отдыхать. Но никогда не было такого, чтобы кто-то психанул, ушел и отказался сниматься.

— Заставляешь делать много дублей?

— Когда-то у меня был такой бзик — не потому, что хотелось сделать идеально, просто боялся, что сгорят какие-нибудь файлы, и хотел иметь запас. Но однажды, когда мы на парковке «Экспобела» десятый раз снимали сцену с грабителями в балаклавах и нас пришли выгонять с охраной, я понял, что с этим пора завязывать.

Как снять белорусский «Пять ночей с Фредди» — за шесть ночей

После теплого приема последнего короткого метра, рассказывает Андрей, аппетиты команды наконец доросли до большого кино. Изначально парень задумал превратить в него тот самый дебютный ужастик про куртку, но что-то пошло не так, идея не подружилась с амбициями. Новый концепт, из которого, собственно, и вырос фильм «Эхо», родился почти случайно с приходом в команду еще одного человека.

— Я веду популярный блог на YouTube — там то 10 просмотров, то 40, но иногда бывает и пару тысяч (смеется. — Прим. Onlíner). Один из таких роликов увидел Марк (речь про Марка Веремейчика, 22-летнего режиссера из Марьиной Горки. — Прим. Onlíner), написал мне в Instagram, позвал на свой фильм и предложил поработать вместе.

У него есть офис в Минске, там мы периодически собирались, обдумывали совместные проекты. И вот однажды я шел по этому зданию вечером, когда все уже ушли, и оно показалось мне очень кинематографичным. Никакой идеи фильма еще не было, но я сразу понял, что хочу снимать здесь. Об этом легко получилось договориться.

Через пару дней в голове сформировался вот этот момент из трейлера, когда герой кричит «Э-э-э-о-о», слушая эхо, — и понеслось.

Офисное здание недалеко от станции метро «Площадь Франтишка Богушевича» Андрей облазил вдоль и поперек, после чего сам собой родился сюжет хоррора про ночного охранника, который на смене сталкивается с какой-то чертовщиной. Режиссер кивает: да, попкорновый, да, похож на «Пять ночей с Фредди», но слишком уж зацепила имевшаяся в наличии атмосфера пустых коридоров. Сценарий Андрей написал примерно за месяц. Впервые оформил текст по-серьезному: правильным шрифтом с отступами, прописал сцены и диалоги (на съемках «коротышей» имелись только общие наброски и уверенность в заряженных друзьях). На главную роль нанял самого себя.

— Не то чтобы я считаю себя великим актером, просто у Ильи не получалось — решил, что почему бы и нет. На первом полном метре еще захотелось максимально контролировать, как реализуется все то, что я сам написал. До этого я, конечно, появлялся в своих фильмах, но в основном на второстепенных ролях типа маньяка в маске или жертвы.

Почти двухчасовое «Эхо» сняли за шесть ночей. Андрей говорит, что могли бы и за пять, если бы пятая съемка не провалилась. Крафтовый манекен, который должен был выскочить ближе к финалу, получился, по словам парня, «максимально ушлепским» — сцены с ним просто не работали. Тут и пригодилось то самое умение вертеться, о котором до этого говорил режиссер. Уставший и злой, он с учетом новых обстоятельств быстро поменял финал с экшенового на диалогово-драматичный. Теперь гордо заявляет: это его любимая сцена во всем фильме.

«Мы были готовы отдать 100% выручки кинотеатру, главное — показать фильм»

Андрей называет точный бюджет «Эха» — 2900 рублей. В списке расходов в основном аренда оборудования и реквизитная мелочовка. Продакшен с учетом монтажа, озвучки и цветокоррекции занял около пяти месяцев. И почти в два раза больше времени автор фильма потратил на то, чтобы пустить его в настоящий кинотеатральный прокат. Спойлер: перед выходом этого текста режиссер прислал нам радостное сообщение, что показы «Эха» стартуют 5 февраля. Во время разговора же парень сетовал на повисшие в воздухе вопросы по прокату и рассказывал о трудностях.

Белорусские дистрибьюторы фильмов в основном работают с российскими правообладателями — Андрей решил сразу рвануть в Москву и попробовать продвинуть ужастик там. Получилось даже добраться до личной встречи с представителями одной крупной киносети, но те, узнав, что у картины нет прокатного удостоверения в России, сразу потеряли интерес.

Заход в частные минские киносети тоже толку не дал. Где-то не ответили совсем, где-то лишь предложили аренду зала под закрытый показ, где-то отнеслись к проекту с открытым скепсисом: мол, куда вам в прокат-то, поездите сначала хотя бы по фестивалям, а там посмотрим.

— Самое бесячее в этом то, что на просьбу дать зал нам говорят: «Вы уверены, что люди придут?» Хочется в ответ спросить: «А вы разве уверены, что люди придут на любой новый фильм, который у вас идет?»

Одно дело — «Аватар» или какая-нибудь хайповая «Горничная», но ведь полно и хорроров средней руки с рейтингом 4.0 на «Кинопоиске» и одной негативной рецензией. Заходишь посмотреть — а там шесть билетов куплено за пару минут до начала сеанса в большом зале. И то их, скорее всего, купили люди, которые просто гуляли по ТЦ и решили пойти на первый попавшийся ужастик. То есть риски те же, просто все упирается в то, что мы какие-то непонятные физлица.

Совет про фестивали говорит лишь о том, что люди даже не открывали презентацию, которую я выслал. Показы на фестивалях у нас были, первые мнения зрителей тоже собраны. Я подавал заявки на 21 смотр — конечно, это не топы уровня «Сандэнса», но нормальные середнячки по тематике ужасов. В основном они все проходят в Америке. И, откровенно говоря, мало что дают, если ты лично там не присутствуешь, не заводишь полезные знакомства. 24 января у нас стоит премьера на Anthology Film Festival в Калифорнии. О дате я узнал за неделю — понятное дело, даже речи не шло, чтобы туда полететь.

В итоге Андрей настроился на решительные действия и пошел в Минкульт. Прикинул: раз новый министр Руслан Чернецкий — человек из сферы кино, помочь точно должен. В министерстве посмотрели материалы «Эха» и действительно помогли: подсказали обратиться в Минский киновидеопрокат. Андрей признается, что, наученный горьким опытом с другими киносетями, сначала махнул рукой. Записался на прием только через пару месяцев.

— Там все и решилось. Директор киновидеопроката посмотрел, одобрил. Перенаправил на своих молодых сотрудников — они сказали, что как минимум один показ сделать точно можно, а там уже смотреть по заполненности зала. Правда, в тот момент начинался «Лістапад», потом мне намекнули, что декабрь тоже не вариант: перед праздниками ориентир на семейную аудиторию. Январь занят «Чебурашкой» и «Простоквашино». Остался февраль.

Мне на тот момент было важно понять, что прокат в принципе возможен. Выбирал кинотеатр, хотел «Беларусь» — сказали, что не вариант, предложили малый зал «Ракеты» или «Пионера». Остановились на втором, но дальше то «Лістапад», то Новый год, то метели, то кого-то нет на месте… В общем, когда вернулись к вопросу в начале января, выяснилось, что нужно договариваться обо всем с нуля уже с директором «Пионера»: снова объяснять, кто мы, что мы. Понятно, что рано или поздно показ устроят, но волнует, что не остается времени на полноценную рекламную кампанию. Несколько тысяч листовок распечатано, постеры уже хотелось бы расклеить.

Мы были готовы даже отдать 100% выручки кинотеатру, главное — показать фильм. Все равно понятно, что вот так, по щелчку выйти в прокат и окупиться почти невозможно. Сейчас для нас главное — заработать имя, и ради этого мы готовы идти на такие жертвы. Люди заговорят о фильме — уже здорово. Рассчитываю еще и на то, что это даст какой-то репутационный вес для переговоров по новым проектам.

— Ты со старта рассматривал только прокат? Не было мыслей попробовать похайпить в том же TikTok и потом выложить фильм в сеть для разогретой аудитории?

— Такой расклад я держал в голове, хотя так ведь выстреливает далеко не каждый — в силу разных причин. Да, стратегия рабочая, но для меня она видится финальной точкой проекта. Когда фильм есть в общем доступе, вероятность сделки с прокатчиком сильно уменьшается. Почти все фестивали тоже выдвигают требования к эксклюзивности. Как по мне, ценность продукта тоже теряется, когда ты, потратив столько сил и времени, просто выкладываешь его в сеть. Качество на большом экране не сравнимо с YouTube — в интернете уже даже по картинке это будет не совсем тот фильм, который ты снимал.

Несмотря на все сложности, могу сказать, что в Беларуси показать свое кино в кинотеатрах, возможно, легче, чем где-то еще в мире.

Даже, как в нашем случае, без дистрибьютора. Вы просто делаете все чисто в плане авторских прав и законодательства, затем звоните в госрегистр фильмов Минкульта — там очень приветливые люди подскажут, что делать. Подаете заявку, отправляете закрытую ссылку на фильм, ждете пару недель, пока ему присвоят возрастной рейтинг и внесут в базу. Все это на удивление абсолютно бесплатно: я потратился только на скан паспорта. Получаете документ — ну и дальше уже как договоритесь с кинотеатром.

«Никто не откажется поучаствовать в съемках фильма, даже если он получится худшим в мире»

На афишах «Эха» сразу цепляет взгляд броский слоган — «Первый настоящий белорусский фильм ужасов». Звучит кликбейтно, и Андрей поясняет: да, в Беларуси хорроры уже снимали, однако все, по его мнению, были с примесью других жанров — то мистического триллера, то социальной драмы. Вдаваться в примеры режиссер дипломатично отказывается.

— Про первый настоящий белорусский фильм ужасов я говорю скорее с вызовом: мол, это кино может по-настоящему напугать вас. У нас чистый хоррор, со стопроцентной атмосферой ужастика, и мы старались пугать на протяжении всего хронометража, а не оставили одну страшилку на последние пять минут. Конечно, уровни закаленности у всех разные. Меня вот уже мало что может напугать…

— Что из последнего напугало?

— Вот даже и не вспомню. Могу сказать, что понравилось. Это «Улыбка 2» — фильм вроде развлекательный, делающий ставку на скримеры, но очень качественно снятый. Очень понравились хорроры братьев Филиппу — они мои примеры для подражания.

Напугал я однажды себя сам во время монтажа «Эха», когда делал звук. Один из ненужных пока фрагментов дорожки отодвинул подальше и забыл про него. Сижу, смотрю, точно зная, что никакого скримера сейчас не будет, расслабился уже… И тут по ушам как дало — я аж подпрыгнул (смеется — Прим. Onlíner).

Рассуждая об ощущениях, которые хотелось бы вызывать у зрителя, Андрей приводит в пример недавнюю «Долгую прогулку» с ее необычным течением времени, вроде бы понятной, но в то же время леденящей кровь армейской атмосферой. А самым своим любимым свежим фильмом неожиданно называет «F1» — ходил на него в кино аж трижды, вдохновившись образом и стилем жизни персонажа Брэда Питта.

— Если вместо гонок подставить туда любой другой мир, хоть киношный, все будет работать точно так же. Есть человек, который горит своим делом, — он добьется своего.

Еще у нас на съемках тоже бывают такие моменты, когда ты достигаешь какой-то пиковой точки и будто взлетаешь. Это может быть буквально пару секунд, когда все идет как надо, а ты просто расслабляешься, кайфуешь от процесса, отвлекаясь от мыслей, что сейчас тебе еще час надо будет все убирать. И думаешь: как же это красиво…

Поэтому хотелось бы дать совет тем, кто так же горит кино и хочет начать снимать — хотя, наверное, странно раздавать советы, пока ничего на этом не заработал, но ладно, пусть будет послание самому себе в прошлое: надо просто брать и снимать, организовывать процесс. А другие люди за вами уже потянутся. Уверен, никто не откажется поучаствовать в съемках фильма, даже если он потом получится худшим в мире. Все же любят кино.

Есть о чем рассказать? Пишите в наш телеграм-бот. Это анонимно и быстро

Перепечатка текста и фотографий Onlíner без разрешения редакции запрещена. ga@onliner.by