«Хочется уже уйти из общепита». Истории кафе, которые помогали обедами медикам, но в итоге закрылись

552
10 июня 2020 в 8:00
Автор: Никита Мелкозеров. Фото: Максим Тарналицкий

«Хочется уже уйти из общепита». Истории кафе, которые помогали обедами медикам, но в итоге закрылись

Минский общепит оживает. Если пройтись вечером по центру, возникает ощущение, что оживает жадно. Посетители будто хотят компенсировать месяцы простоя. На открытии «Песочницы», которое состоялось на прошлой неделе, был такой Китай, как будто про коронавирус никто никогда и не слышал. Правда, острую фазу пандемии пережили далеко не все. Мы встретились с владельцами столичных заведений, которые вписались в помощь врачам сытными обедами, а потом потеряли возможность не только делать добрые дела, но и попросту существовать. У кого-то простой временный, у кого-то диагностирована смерть.

«В какой-то момент бухгалтер сказала: „Мы должны закрыться“»

Пустынный ПВТ. Офисы сидят на карантине. Двери iKompot открыты, но только потому, что мы договорились.

Всего в округе четыре заведения. iKompot — самое большое из них. Если бы мы назначили встречу на мирное время, то, понятно, не нашли бы свободного столика, говорит Александр. Очередь стояла аж в дверях. Теперь же по пустому помещению гуляет призрак белорусского общепита.

— Мы открылись в 2015 году. Стройку начали в 2014-м, получив заведение в бетоне. Здесь все наше до последнего гвоздя. За восемь месяцев построились, несколько месяцев потратили на сдачу объекта — и в мае 2015-го запустились.

Мы веселые ребята. Отработали от кризиса до кризиса. Но получилось преуспевающее предприятие. В среднем обед здесь стоил от 8 до 10 рублей. ПВТ обеспечивал поток. Мы работали с открытым входом. Некоторые коллеги пускали только работников парка.

Когда пошла пандемия, у Александра не было никаких предчувствий по поводу столь грустного поворота.

— Никто не ожидал настолько резкого перехода офисов в онлайн. В пятницу, 14 марта, у нас было еще более-менее нормально людей. Пришли в понедельник — а тут просто никого. Ну, 20 человек. Притом что ежедневно было от 600 и выше. В общем, на дворе 17 марта, понятно, что нужно что-то делать.

У нас полный штат людей, также полный склад продуктов. Начали каким-то образом реагировать. Людей отправили в отпуска. Стали проводить сокращения. Здесь работало порядка 20 человек. Все стало цепляться одно за другое и тормозить. Обычные отпуска в итоге сменились отпусками за свой счет на 90 дней.

— Когда вы стали помогать медикам?

— Когда увидели, что Grillman объявил свою акцию, вписались практически сразу. В пятницу была новость, в субботу мы поехали к инициаторам, поговорили. Ребята посоветовали: «Вот мы с инфекционкой работаем. Еще есть перепрофилированный корпус в „единице“. Езжайте туда». Ну мы и поехали. Оформили договор на безвозмездную помощь. Если работать без него, могут быть непонятки: типа, больницы получают прибыль в натуральной величине и с нее должны заплатить налог. А с договором все расходы падают на нас. Будем платить НДС. Документально решили сделать все правильно.

Подобная помощь в то время еще была распространена не так широко, как сейчас. Помню, медики были немного в шоке. «А что? А почему?» — «Ну, у нас есть возможность». Наши повара делали здесь стандартные обеды. Мы паковали и завозили их медикам. Думаю, работали бы и дальше. Но у арендодателя было свое представление: «Если работаешь здесь, надо платить». Я не могу разглашать условия договора, но аренда очень высокая. Она выше, чем в городе. Ну, это плата за намоленность места и поток, который позволял нам зарабатывать. Надо быть честным, нам выставили суперусловия: «Либо платите „коммуналку“ и эксплуатационные, но не работаете, либо работаете, но с большими расходами». Оказалось, что выгоднее не работать. Аренда составляет 25% стоимости нашей еды.

— С медиками получилось в итоге неловко?

— Страшно неловко. Но речь зашла уже о нашем выживании. Здесь двигаются слухи, что люди вернутся в офисы в сентябре. Но никакого подтверждения нет. Мне кажется, это просто психологический ориентир, чтобы у работников не было вопросов. И, не зная этого, мы не можем строить планы по поддержанию заведения на плаву. Как вариант, можно было бы кредитнуться на короткий срок. Но какой именно?

С медиками же мы расстались прекрасно. К тому моменту им стали помогать госпредприятия. Ребята сказали: «Без проблем, спасибо». Мы последовали примеру Grillman и присоединились на том этапе, когда имели возможность. Поставщики давали продукты какое-то время. Потом они закончились. Стало ясно, что люди работают, а оплатить их работу возможности нет. К тому же у нас накопились долги — эксплуатационные, коммунальные. В какой-то момент бухгалтер сказала: «Мы должны закрыться».

В апреле заведение окончательно перестало работать и возить обеды врачам.

— Дальше? Ходим на работу, ищем варианты, чтобы людей поддержать. Ситуация непонятная со стороны государства. Помощи, понятно, никакой нет. Мы всю дорогу платили за белые зарплаты своих сотрудников в ФСЗН, а теперь они не могут рассчитывать на каких-нибудь 300 рублей поддержки на руки. В общем, настроение более-менее нормальное. А что делать? Просто адаптируемся под нынешнюю обстановку.

«Успех Grillman никто не смог повторить даже частично»

Cuba Bar — проект 2018 года. Двухуровневое помещение на улице Беды с посадкой на 120 человек. Разные по величине четыре банкетных зала. Плюс стендап каждую неделю. Аншлаги собирались довольно часто.

— В прошлом году в ноябре-декабре все было прекрасно, — вспоминает Екатерина, которая рулила всеми процессами в заведении. — Январь-февраль нынешнего года предсказуемо оказались так себе. Стандартная тема для общепита. Все ждали марта в надежде выправить ситуацию. Брони, заказы — замечательные перспективы. А потом бабах — коронавирус.

Все произошло очень быстро. В первые выходные стало ясно, что выручка просела процентов на 50. За следующие две недели не стало и того.

— В конце марта мы поняли, что не вытягиваем. Раньше была хоть какая-то надежда, мол, сможем. А тут стало ясно, что ни хрена мы не сможем. Падение было молниеносным, решение сворачиваться — таким же.

26 марта Grillman начал акцию «Собери ссобойку доктору». Ребята вписались.

— У нас сохранились продуктовые запасы. Что с ними делать? Решили направить на хорошее дело. Начали с девятой подстанции скорой помощи. После переключились на шестую. Искали самую горячую точку. Начали возить по 50 порций в день.

Как все, создали сбор на MolaMola. Кампания, если трезво ее оценивать, получилась провальной: собрали примерно 3 тыс. рублей.

— Повторить успех Grillman не смог никто, даже какой-то частью. Когда у нас закончилась собственная продукция и спонсорская помощь, подошел конец апреля. Мы договорились с арендодателем на апрель, но в мае он решил разорвать со мной договор и поменял замки. Два дня пришлось готовить дома. Делали по 12 порций на своей кухне. Это было ужасно. На второй день у меня разлились супы — я так психовала! Не было жалко машины, которую я загадила. Было жалко, что я половину утра готовила супы, но не довезла их. Хотя из 12 порций спасла 7.

Так получилось, что Екатерина и Денис были заочно знакомы. Мы беседуем в его заведении «Владимирский очаг», что на Некрасова. Стены украшены репродукциями Нико Пиросмани. В планах владельца был ребрендинг с грузинским уклоном.

— У меня изначально было кафе в Уручье, — говорит Денис. — Но потом мы поругались с собственником помещения и разошлись. Екатерина, так получилось, работала в оставленном заведении после меня. А еще позже мы оказались конкурентами на одном районе: Cuba Bar и мой «Владимирский очаг» находятся относительно недалеко.

— В общем, я пошла к конкуренту, чтобы передать знамя: «Денис, так и так, есть подстанция скорой помощи, есть некоторый опыт, держи, можешь продолжить». Он принял решение не закрываться, несмотря на сложности, потому согласился вписаться.

Денис и его арендодатель договорились на спокойное существование до сентября.

— 1 июня мы с ним пересеклись. Я услышал вопрос про аренду. Понятно, что сейчас всем тяжело и общепит не получил никакой помощи, но я ответил: «Мне не проблема съехать». Как-то на этом и замялись.

В Cuba Bar у Екатерины было порядка восьми человек персонала. Во «Владимирском очаге» — шестеро. Сейчас — максимум трое. Ну и за баром стоит сестра Дениса.

— То есть мы сейчас ничего не зарабатываем, но продолжаем помогать врачам. Чтобы вы понимали, собранные на MolaMola деньги уходят в основном на одноразовую посуду. Каждый день мы отгружаем 50, бывает 80 обедов. Из 3 тыс. рублей собранных денег 1 тыс. ушла на «одноразку».

— Денис, вы знаете историю Екатерины. Готовы, что с вами произойдет то же самое?

— Готов. Честно, мы проигрываем самые разные варианты. Есть некоторые задумки по этому поводу. Скажу больше, я готов перейти на иной вид деятельности, не общепит. У меня проект с 2017 года. Я с него не заработал ни на машину, ни на квартиру. Начинал вообще очень давно с обычного официанта и насмотрелся в этой сфере на все. На «чарку-шкварку» хватает, но не более.

— Почему вы продолжаете помогать врачам, если сами с пустыми карманами?

— Мы уже больше 50 дней без пауз возим еду медикам. Посмотрите, мы сидим в пустом зале. Надо же чем-то заниматься. Зарплату, аренду, «коммуналку» никто не отменял. Вот делаем добро людям, отвлекаемся от проблем, — говорит Денис.

— На самом деле очень многие белорусы готовы помочь, — вступает Екатерина. — Кто-то привозит картошку, кто-то — крупы, кто-то — закатки. Нам одна бабушка передала полтора килограмма фарша. Нам привезли картонную коробку, курьер сказал: «Бабушка из церкви передала. Прихожанка какая-то».

Обычные люди во время пандемии удивили больше всего. Они искренне стараются помочь. Тебе передают пакет, а там пачка риса, пачка гречки, пачка макарон и две бутылки подсолнечного масла.

— Вы считали стоимость этого проекта?

— Я отработала на Cuba Bar 20 дней. Отсекаем зарплату — получается примерно 9 тыс. рублей. Из них 1,5 тыс. на MolaMola минус сбор площадки.

— Что дальше?

— На момент нашего разговора продуктовых запасов нам хватит, ну, на неделю. По одноразовой посуде вроде нашли партнеров, но она недешевая, и ее сейчас просто нет.

— Вчера мы отправляли поставку, — дополняет Денис. — Одноразовая посуда становится нам в 23 рубля каждый день. Плюс электроэнергия. С тех пор, как мы присоединились к проекту, ее уходит на 1000 киловатт больше — плюс в районе 500 рублей в месяц.

— На что вы живете?

— Запасы проедаем. Как и все.

Важно знать:

Хроника коронавируса в Беларуси и мире. Все главные новости и статьи здесь

Наш канал в Telegram. Присоединяйтесь!

Быстрая связь с редакцией: читайте паблик-чат Onliner и пишите нам в Viber!

Самые оперативные новости о пандемии и не только в новом сообществе Onliner в Viber. Подключайтесь

Перепечатка текста и фотографий Onliner без разрешения редакции запрещена. nak@onliner.by

Автор: Никита Мелкозеров. Фото: Максим Тарналицкий
Без комментариев