«Мама рукой прикрывала шею, и я увидела, что у нее фонтаном идет кровь». Дочь погибшей во время салюта на 3 июля минчанки рассказала, как все было

 
UPD
200
01 июня 2020 в 15:22
Автор: Дарья Спевак. Фото: Анна Иванова

В здании Дома правосудия суд Московского района Минска продолжает заседания по делу о взрыве салютных установок в День независимости. Трое обвиняемых, более десяти потерпевших, свидетели и журналисты. Всего в деле примерно двадцать потерпевших. Обвиняемыми по делу проходят трое. 25-летний Алексей Круглик — командир патрульной роты комендантского батальона Минской военной комендатуры. Обвиняемого допрашивают в зале суда, его не задерживали. Двое других — в клетке.

«Я не вижу, чтобы мои действия могли повлечь такие последствия»

Сегодня в суде немноголюдно. Все участники процесса пришли в масках. Судья продолжает допрашивать обвиняемого Круглика, чтобы устранить противоречия в его показаниях. Сначала она уточнила, каким образом документально назначали сотрудника, ответственного за салют. Алексей Круглик ответил: приказом военного коменданта — он же был ответственным.

Суд о взрыве салюта 3 июля. Ни один из обвиняемых полностью вину не признает

Далее судья зачитывает показания представителя военной комендатуры из допроса следователями. В основном вопросы о несовпадении чисел — например, сколько салютных установок, не подходящих по диаметру к мортирам, он обрезал. Следователям Круглик называл цифру 70, в суде — около ста. Обвиняемый пояснил, что в первом случае говорил про обрезанные именно им установки, а во втором — про их общее количество.

Ранее Круглик говорил, что в нескольких установках были оборваны провода электровоспламенителей — около пяти. Представители фирмы «Пиро-Росс» Денисов или Сапронов, по словам белоруса, наращивали их, привязывая новые провода к ним.

Напомним, на первом судебном заседании обвиняемый рассказывал, что 3 июля со склада привезли 480 фейерверков — белорусские военные такие использовали ранее. Знают, как они работают и т. д.

— На складе ничего не менялось после 9 мая до 3 июля. Около 11 или 12 фейерверков на склад сдали уже использованных. Из них два или три не отстрелялись 9 мая и остались на складе, — он также заметил, что из «Пиро-Росс» привезли салюты 2017 года — по диаметру они были слишком большие, часть не влезала в салютные установки. — Инкин (Андрей Инкин, главный инженер «Пиро-Росс». — Прим. Onliner) предложил лишнюю часть (около ста фейерверков) обрезать по окружности.

По словам Круглика, Инкин убедил его, что так уже делали и никаких ЧП не происходило. На 9 мая все отстреляло штатно, были только «невсходы» — фейерверки, которые выстрелили, но остались в стволах.

— Давали ли вы такие показания? — спросила у обвиняемого судья.

— Да, — ответил Круглик.

— Верно ли было указано, что их было около пяти? В судебном заседании было сказано, что могли наращивать около 12 проводов?

— Пять — это те, которые я видел. Об остальных могу только предположить.

Также белорус ранее не смог ответить, кто именно наращивал провода электровоспламенителей — Денисов или Сапронов. На сегодня Алексей Круглик также не вспомнил этого.

В беседу включился прокурор. Его вопросы тоже касаются противоречий в досудебных и нынешних показаниях. В ходе следствия представитель военной комендатуры говорил, что заталкивал салютные изделия, которые были слишком большими по диаметру, в мортиры. Теперь обвиняемый утверждает, что не заталкивал, а «раскачивал и подбирал угол», — он даже готов показать, как это делал. По словам Алексея Круглика, правдивы его последние показания.

Обвиняемый признал, что такие манипуляции не соответствуют инструкции. Но уточнил, что перед праздничным фейерверком 9 мая Андрей Инкин, главный инженер «Пиро-Росс», «запихивал силой» салюты в мортиры — и никаких разрывов не было.

— Могли ли ваши действия по подготовке салютов повлечь последствия, которые наступили? — в завершение спросила судья у Круглика.

— Я не вижу того, чтобы мои действия могли повлечь такие последствия, — ответил он и уточнил, что во время следственного эксперимента он разными способами пробовал заряжать салютные установки — и разрывов не случалось.

Допрашивают инженеров компании «Пиро-Росс»

Для устранения противоречий судья опрашивает обвиняемого Максимилиана Сапронова. Россиянину 26 лет, он работал инженером в ОАО «Пиро-Росс». Под стражей находится с 4 июля 2019-го. Обвиняемый говорит, что показания второго дня следователи скопировали, потому что события были схожими. Свою подпись под ними Сапронов объяснил юридической неосведомленностью. На большую часть вопросов он ответил, что не помнит.

Далее допрашивают третьего обвиняемого, 30-летнего россиянина Константина Денисова. Он работал инженером в «Пиро-Росс». Под стражей содержится с 4 июля прошлого года.

— Вы наблюдали процесс заряжания салютных установок? — поинтересовался у него прокурор.

— Нет, в боксе, в котором мы находились, этого не было видно,
— сказал Денисов.

Обвиняемый рассказал, что 1 июля, когда проверялись изделия калибра 195 с помощью калибровочной трубы, он проверил одно или несколько изделий, остальными занимались белорусские военные.

— Все ли изделия ими проверялись с помощью калибровочной трубы?

— Вроде все, — ответил он.

Прокурор уточнил, какие манипуляции перед заряжанием с изделиями разрешены сотрудникам компании «Пиро-Росс», которые не могут делать обычные люди.

— Можно делать обрезку, замены. Если людей обучили дополнительно... —
после этого Денисов уточнил вопрос. Судья повторила: перед заряжанием. — Мелкий ремонт, как и на любом производстве.

В дело вступила защита, адвокаты задают вопросы Константину Денисову.

— Вы давали распоряжения военнослужащим, которые заряжали изделия?
— спросили у обвиняемого.

— Нет, — ответил он.

— Кто проводил отбор изделий для последующего заряжания?

— Военнослужащие.

— В чем заключается технический осмотр салютов «Пиро-Росс»?

— Во все клеммы вставляются лампочки, подключаются пульты. Проверяем, не коротит ли что-то, проверяем мортиры. Но лучше этот вопрос задать Сапронову.


По словам Денисова, при подвозе салютных изделий 195-го калибра машину коротило, то есть сигнал давался на один канал, а уходил сразу на два. В то же время больше двух изделий 195-го калибра не должны выпускаться за один раз.

— Может ли это быть причиной взрыва?
— спросила адвокат у Денисова.

— Может. Это говорит о поломке в электроцепи,
— сказал он.

— Это связано с непрохождением технического осмотра?

— Конечно. При прохождении техосмотра это все было бы видно.

Обвиняемый не может ответить, сколько фейерверков было обрезано, — в разных протоколах он допускал разное количество. В суде объявлен перерыв до 14:15.

«Я стала очень громко кричать „Помогите!“, но был звук, салют продолжался». Допрос потерпевших

Начался допрос потерпевших. Первой в суде опрашивают 30-летнюю минчанку Алесю Максимчук. Ее мама Наталья погибла от взрыва салюта.

— В тот день мы собирались идти на салют. Мы — это я, двое моих детей, моя мама, отец моих детей и соседи. Мы обещали показать ребенку парад <...>. После окончания парада, находясь в самом начале проспекта Машерова, мы решили вернуться через парк — шли вдоль набережной Свислочи. Остановились у моста, потому что играла музыка, кто-то из посторонних детей танцевал. Мы остановились на минут 5—7 и не знали, что в это время будет салют, — начинает потерпевшая.

Потом в стороне кто-то сказал, что скоро пустят салют, — семья и осталась. Потерпевшая говорит, что ее младшая дочь постоянно была на руках у ее мамы, которая стояла впереди. С первыми звуками салюта девочка испугалась. Ее отец забрал ее и отвел домой. Алеся с мамой, старшим сыном Тихоном и соседями осталась смотреть салют.

— Мама с сыном оказались сзади меня на расстоянии метра-полутора. Через минуту после этого раздался очень сильный звук, не характерный для обычных залпов и обычного фейерверка. Инстинктивно я обернулась назад, потому что мои близкие находились сзади меня. Я сразу увидела маму, она рукой прикрывала шею, и я увидела, что у нее фонтаном идет кровь. Я моментально подскочила к ней, прихватив руку, начала еще сжимать шею. Пыталась пережимать... Мама начала у меня оседать. Потом уже были только хрипы... Я стала очень громко кричать: «Помогите!», но был звук, салют продолжался. Через время люди отошли, я стала опускаться на колени, чтобы сжимать ее и сдержать кровь. Наклонившись, меня за плечо взял сосед, сказав только одно: «Не волнуйся, Тихона забрала Маша и повела детей домой».

Через какое-то время к маме Алеси подбежал человек в водолазном костюме. Он перехватил руку женщины и сжимал ее. Примерно в это время на место прибыли и работники скорой.

— Я услышала слова «есть пульс», и меня попросили снять куртку и положить ей под голову. Мы находились под фонарем, хотя еще были сумерки. Встав, я увидела в метре-полутора лежащий предмет, он был с мою ладонь. Это был металлический осколок. Я положила его к себе в карман. Сказала соседу: наверное, этой вещью и поранило маму... Помню, работники скорой сказали: «Помогите, мы переложили маму на носилки». Нам сказали бежать к машине скорой помощи. Перебежали пересечение трамвайных путей на Даумана, — женщине очень тяжело говорить, она пытается сдержать слезы.

Далее в суде выступил представитель потерпевших. Он озвучил требования о компенсации морального вреда. Исковое заявление предполагает взыскание с обвиняемых Денисова, Сапронова и Круглика 100 тысяч рублей. 70 тысяч — в пользу Алеси, дочери погибшей, и 30 тысяч рублей — в пользу Юрия, вдовца умершей Натальи.

Защита задается вопросом: почему иск предъявляют именно к обвиняемым, а не к нанимателям — юридическим лицам? Представитель потерпевших оправдывает это тем, что действия обвиняемых причастны к случившемуся. Если суд определит, что юрлица также будут призваны в качестве ответчиков, исковое заявление коснется и их.

Дочь погибшей Алеся не получала никаких выплат в связи со случившимся. Вдовец Юрий получил из бюджета города тысячу базовых.

— Кто-то из обвиняемых давал вам какие-то выплаты? — спросила у потерпевшего судья.

— Нет, — ответил Юрий Максимчук.

— А юридические лица — например, компания «Пиро-Росс»?

— Нет.

— А Минобороны не связывалось с вами? — уточнил защитник одного из обвиняемых.

— Связывалось, я даже был на приеме у министра обороны.

— Выплаты какие-то были (от Минобороны. — Прим. Onliner)?

— Официальных выплат не было.

— Каких?

— Выплат не было.

В суде объявлен перерыв. Завтра в 10 утра продолжится допрос потерпевших по делу.

Читайте также

Хроника коронавируса в Беларуси и мире. Все главные новости и статьи здесь

Наш канал в Telegram. Присоединяйтесь!

Быстрая связь с редакцией: читайте паблик-чат Onliner и пишите нам в Viber!

Самые оперативные новости о пандемии и не только в новом сообществе Onliner в Viber. Подключайтесь

Автор: Дарья Спевак. Фото: Анна Иванова