«Каждое утро просыпаюсь и думаю: сдамся — умру через неделю. Встаю и беру себя за шкирку». Уже несколько лет Вадим Шашок живет без двух почек

528
21 мая 2019 в 8:00
Источник: Надежда Чернявская. Фото: Александр Ружечка, из личного архива

«Каждое утро просыпаюсь и думаю: сдамся — умру через неделю. Встаю и беру себя за шкирку». Уже несколько лет Вадим Шашок живет без двух почек

Вадим Шашок вот уже несколько лет живет без обеих почек. При этом, вопреки всем запретам врачей, парень продолжает работать, мечтает о семье, цепляется за жизнь и верит, что однажды снова сможет жить нормально.

«Четыре года никто не знал, что со мной»

С виду Вадим обычный парень. Не тихоня, шустрый, терпеть не может сидеть на одном месте. Выдают глаза — слишком серьезные и грустные для парня 24 лет, который, казалось бы, только начинает жить. На своем веку Вадим уже пережил столько, что и врагу не пожелаешь.

— Зато научился жить одним днем, здесь и сейчас. Смерти бояться уже перестал, — рассуждает парень. — Да, однажды это случится, но, если честно, мечтаю пожить хотя бы до 35. В идеале, конечно, долго и счастливо и чтобы завести семью, детей, не боясь каждый день, что завтра может быть тяжело и больно. Вы даже не представляете, как это круто, когда у тебя просто ничего не болит и есть силы ходить и заниматься тем, что тебе реально нравится.

Удостоверение инвалида первой группы у Вадима на руках уже три года, но первые серьезные проблемы со здоровьем появились у парня еще в 12 лет.

— Помню, в тот день мама вернулась из роддома с моей младшей сестрой на руках. Мне стало плохо, начало тошнить… Тогда все подумали, что это какая-то инфекция. Привезли в инфекционную больницу. Когда врачи увидели результаты анализов, сразу же сказали: «Это не к нам». Отправили в Боровляны, в детскую областную больницу. Там меня тут же госпитализировали. Зашкаливали все мыслимые и немыслимые показатели.

Но в чем причина плохого самочувствия мальчика, никто из медиков так и не мог понять в течение… четырех лет.

— Мне говорили, что у меня проблема с почками, но какое именно заболевание, никто не знал. С тех пор каждые полгода я ложился в больницу, где меня прокапывали и давали поддерживающие функцию почек лекарства. Через несколько лет, когда я наблюдался уже во взрослой областной больнице, мне наконец сделали биопсию почек, — вспоминает парень.

Диагноз Вадима прозвучал скорее как приговор: хронический гломерулонефрит, переходящий в нефросклероз. Проще говоря, у парня постепенно отказывали почки.

— Но это было только начало, — вспоминает Вадим. — Родители верили в лучшее, а я тем более. Жил, как и раньше, был уверен, что хуже не станет. Мог и с пацанами в школе за правду подраться. Тот еще задира был! Да и по почкам не раз попадало. Класс был у меня такой: что-нибудь не то скажешь — в ответ стул летит. Теперь понимаю, что это все могло только ухудшить мое состояние. Но ведь тогда я был ребенком. Да и не болело ничего.

«Кажется, еще секунда — и тебя нет»

А вот врачи уже тогда говорили, что обе почки Вадима справляются с нагрузкой только на 50%.

— С 17 лет я работал помощником завхоза в школе. В институт не пошел: не хотел, да и средний балл был невысокий. Любимые предметы в школе — труды и физкультура. Про болезнь особо не думал. Жил и радовался. Хотя врачи и говорили, что физическую нагрузку надо ограничить. Но я же нормальный пацан! Какие еще ограничения?

Вадим опустил глаза и ненадолго замолчал. Парень по-мужски не любит говорить о болезни. Не хочет показаться слабым.

— Все случилось, когда мне было 21. Целый месяц жутко болела голова и немного поясница. На последнее внимания особо не обращал, потому что много работал физически. Родителям ничего не говорил: зачем? Волноваться еще начнут… Как-то померил давление — 180 на 140. Дали таблетку — полегчало. Но уже скоро голова снова начала раскалываться.

Так на таблетках, никому не жалуясь, Вадим протянул почти полгода. Давление при этом продолжало расти.

— Однажды шел на работу, и стало так плохо, что даже сам для себя понял: это конец. Мозг начал отключаться, тело перестало слушаться. Ни с чем не сравнимое чувство. Кажется, еще секунда — и тебя нет.

Когда Вадим оказался в районной больнице, давление зашкаливало: 240 на 160. Дальше на протяжении двух недель были литры капельниц.

— Врачи говорили, что сбивают сердечное давление, хоть я постоянно говорил о своей проблеме с почками.

Когда медики поняли, что на поправку парень все же не идет, его перевели в областную больницу. Анализы ухудшались с каждым днем, а через месяц Вадима попросили пригласить маму для беседы с врачом.

— О том, что все было серьезно, я понял по лицу мамы. Когда все очень плохо, она ведет себя как стойкий солдат: без лишних слов и эмоций. Держит себя в руках, плачет только когда никто не видит. Так и было. Выйдя из кабинета врача, мама сказала несколько слов: «Сынок, будет нужна пересадка».

«Ко дню рождения мечтал о новой почке»

Тогда врачи сообщили маме Вадима, что обе его почки практически отказали.

— Они умерли и высохли, — уточняет Вадим. — Когда почки не работают, организм перестает выводить жидкость. Мочеиспускание невозможно. Все, что я выпиваю, остается в организме… Очистить его можно только при помощи гемодиализа.

Гемодиализ — это метод очищения крови, когда с помощью специального оборудования, которое называют «искусственной почкой», прогоняют всю кровь человека. Пациент лежит на кушетке, а по трубкам циркулирует его же кровь, которую этот аппарат очищает от токсических продуктов обмена веществ и нормализует водный и электролитный баланс организма.

— Меня вписали в лист ожидания на пересадку почки, — рассказывает парень. — Когда перед очередным днем рождения меня спрашивали, что мне подарить, я говорил какую-то ерунду, а сам про себя думал: «Вот бы кто почку новую подарил». Я прекрасно понимал, что люди ждут их годами и что шансов мало. 27 мая у меня был день рождения, а 5 июня раздался звонок из больницы: для меня нашли почку. В тот день буквально летел в больницу от счастья. Меньше чем через сутки я уже лежал на операционном столе. Тогда на всякий случай все же попрощался с жизнью. Страшно. Но проснулся! Помню, как хотел есть и чтобы почка прижилась. У многих ведь не приживается.

И почка, которую пересадили Вадиму в брюшную полость, заработала!

— Было ощущение, что мне жизнь новую подарили. Так и есть, я был счастливчиком, ведь простоял в очереди всего три месяца. Но я ж такой дурак! Просидел дома две недели и кинулся… проживать то, что так боялся потерять. Забывал пить таблетки, плавал в озере, не соблюдал карантин и диету, начал работать… Делать все это врачи строго-настрого запрещали.

Через полгода почка отказала.

— Такого я не мог представить себе даже в страшном сне. Я был уверен, что новая почка — это моя новая жизнь, в которой все будет по-другому. Когда рассказал врачам, разозлились. У меня был шанс, а я…

Отказавший орган удалили как инородное тело, а жизнь Вадима снова зависела от аппарата «искусственной почки» и больничного расписания.

— Кому я только не молился, чтобы мне дали второй шанс, — вспоминает парень те дни. — Я был готов пить таблетки по всем расписаниям, соблюдать все режимы и предписания. Все, что угодно, только бы жить нормально.

И этот шанс Вадиму дали! Через два года ему снова позвонили из больницы и предложили пересадку.

— Эта почка приживалась плохо, врачи чудом заставили ее заработать. С тех пор я заводил себе будильники для приема лекарств, соблюдал все предписания, но через четыре месяца начали отекать ноги, стало тяжело ходить… Помню, как судорожно думал: «Только не это». Знал ведь уже, что это первые признаки проблем с почкой. Через пару месяцев почка отказала. Признаюсь, когда представлял, что моя жизнь снова будет зависеть от гемодиализа, опустились руки. Больше на чудо я не рассчитывал. Через какое-то время смиренно принял ситуацию и с тех пор просто живу. И снова без обеих почек.

«Начнешь себя жалеть — и тебе конец»

Сегодня жизнь Вадима зависит от гемодиализа.

— Первым делом, приходя в больницу, я взвешиваюсь. Все три года, что живу без почек, вешу 65 килограммов, и, если весы показывают 67, понимаю, что два литра из моей крови после четырех часов гемодиализа уйдут: это отходы организма.

Вадим живет в Новом Дворе, на гемодиализ ездит в Боровляны. На дорогу — по несколько часов, часто в коматозном состоянии. Вторник, четверг, суббота… Расписание процедуры намертво загвоздилось в памяти. Для белорусов с таким диагнозом процедуру делают бесплатно.

Вадим на остановке сидит с пареньком, который не видит. Ему тоже нужен гемодиализ. Вадим помогает ему добраться

Уехать куда-либо больше чем на сутки парень просто не может. За границей одна такая процедура стоит минимум $400. Понятное дело, на пенсию по инвалидности в 300 рублей, 200 из которых Вадим тратит на обязательные таблетки, такое парень просто не потянул бы.

— Прости за вопрос, но все же… Если не сделать гемодиализ, получается, твой организм отравится и ты умрешь?

— Да, примерно через неделю. Как-то пропустил процедуру — еле встал. Голова раскалывается, идти не можешь, говорить не можешь, сил нет… Ты даже не представляешь, как много я готов отдать, чтобы не зависеть от гемодиализа и чтобы ничего не болело… Мечтаю хотя бы на пару дней уехать на отдых с друзьями. Жаль, мы не понимаем и не ценим этого, когда все так и есть. Я тоже не понимал. И даже когда где-то там (Вадим посмотрел вверх. — Прим. Onliner) мне дали шанс, такого, блин, наворотил…

От гемодиализа у Вадима вздувшиеся вены. Многие, увидев, реагируют с опаской.

— Я уже привык к косым взглядам. Знаешь, это болезнь нашего общества — осуждать и обсуждать всех, только бы не видеть своих проблем. Я живу в поселке, и здесь чего только обо мне не говорят — от «живой труп» до «наркоманище». Я далеко не пай-мальчик, и всякое в жизни бывало, но иногда люди своими словами добивают.

На самом деле вены Вадима такие, потому что для гемодиализа на руке ему сделали операцию: сшили артерию и вену, чтобы увеличить в них поток крови, необходимый для процедуры.

— У тебя еще есть возможность пересадить почку в третий раз?

— Теоретически да. Но пересаживать почку можно всего три раза. То есть остался последний шанс. Учитывая, что два предыдущих раза закончились одним и тем же, боюсь, что и третий финал будет таким. Мечтаю сделать эту операцию в заграничной клинике. Возможно, там другие операционные и реабилитационные возможности. Но пока на это нет средств. Просто живу и радуюсь каждому дню.

— Если не секрет, на какие деньги живешь?

— Врачи не разрешают мне работать, но выжить на 300 рублей нереально. Бо́льшая часть денег уходит на таблетки, остальное — на проезд. Нашлись люди, которые взяли меня на работу. Как могу, подрабатываю на стройке. Тяжелую работу стараюсь не делать. К примеру, заливаю фундаменты.

Меньше всего я хочу, чтобы ко мне относились как к какому-то недочеловеку. Жалость по отношению к себе и со стороны окружающих— худшее, что я в принципе испытываю, когда люди узнают о моем диагнозе.

Не хочу списывать себя со счетов. Начнешь себя жалеть — и тебе конец. Знаю: вероятность того, что я проживу долго, сейчас небольшая. Многие из тех, кто, как и я, ходил на гемодиализ через день, умирали через несколько лет. Иммунитет слабеет, организм не выдерживает и сдается. Но то время, которое мне осталось, хочу прожить так, как я действительно этого хочу, а не как инвалид. Жизнь — это круто. Сейчас я как никогда ощущаю ее вкус и ценность.

— А какие главные ценности?

— Быть тем, кто ты есть. Не жить с опаской, не строить планы, радоваться тому, что имеешь. Не пытаться никому ничего доказать, ценить свою семью и любить тех, кто искренне с тобой рядом. И больше ничего. Это и есть «жить».

Подписывайтесь на наш канал в «Яндекс.Дзен», чтобы не пропустить интересные статьи и репортажи

Наш канал в Telegram. Присоединяйтесь!

Быстрая связь с редакцией: читайте паблик-чат Onliner и пишите нам в Viber!

Перепечатка текста и фотографий Onliner без разрешения редакции запрещена. ng@onliner.by

Источник: Надежда Чернявская. Фото: Александр Ружечка, из личного архива