UPD
810
08 января 2019 в 12:06
Автор: Андрей Рудь. Фото: Александр Ружечка, СК

Бобруйский процесс: прокурор попросил приговорить обвиняемого в убийстве девушек к смертной казни. Его последнее слово

Олеся и Кристина погибли прошлым летом. Перед смертью, запершись в ванной, звонили в милицию — пока убийца ломал дверь. Спасти их не успели. Обстоятельства этой страшной истории в течение десяти заседаний выяснял Могилевский областной суд. Дело рассматривается на выездном процессе в Бобруйске, где и было совершено преступление. Ожидается, что сегодня обвиняемый произнесет последнее слово.

Зачем?

20 июля около 7 утра на номер 102 поступил звонок: девушка кричала, что их с подругой хотят убить. Назвала, как потом выяснилось, неправильный адрес. На аудиозаписи этого звонка слышны крики, потом они обрываются.

Олесю и Кристину впоследствии нашли в квартире 36-летнего Александра Осиповича, они лежали в ванной. Хозяина квартиры задержали у дома — на скамейке пил пиво и безадресно матерился.

Жителя Бобруйска обвинили в убийстве двух лиц с особой жестокостью. Максимум по этой статье — расстрел.

На протяжении десяти заседаний из рассказов обвиняемого, свидетелей, родителей жертв складывалась странная картина произошедшего. Среди главных вопросов — как и зачем девушки оказались дома у Осиповича? Почему он их убил? Как сам все объясняет?..

Обвиняемый

Александр Осипович, 36 лет. Имеет четыре судимости, пьет, «склонен к агрессии». Первый раз был судим в 18 лет за тяжкие телесные повреждения (пострадавший, которому Александр нанес семь ножевых ранений, впоследствии умер в больнице). Получил семь лет, выпустили условно-досрочно через три.

Потом были судимости за хулиганство, грабеж, тяжкие телесные и т. п. Провел в колониях больше 11 лет (с учетом смягчения наказаний). В очередной раз освободился в декабре 2017-го.

До задержания работал сборщиком окон. Начальник говорит — трудился нормально. По данным экспертов, вменяем, нуждается в лечении от алкоголизма.

Жертвы

Олеся, 26 лет, жительница Бобруйска. Убита множеством ударов молотка.

Кристина, 27 лет, уроженка Глусского района. В Бобруйске снимала квартиру, работала в магазине. Погибла от многочисленных колото-резаных ран.

У каждой из погибших обнаружено больше 3 промилле алкоголя в крови.

Обе девушки многократно привлекались к административной ответственности (среди эпизодов — кража телефона, нецензурная брань, пьянство).

Накануне ночью они вместе с Осиповичем приехали к нему домой на такси. Сам он описывал события так: познакомились в кафе, девушки увязались за ним; утром обнаружил, что нет ключей, гостьи с хохотом сказали, что выбросили их в окно; пошел искать — когда вернулся, увидел, как одна из девушек лазит по ящику трюмо. Потом Олеся и Кристина убежали в ванную, остальное частично слышно на записи их звонка в милицию.


Ожидается, что сегодня состоятся прения сторон, Осиповичу будет предоставлено последнее слово.

Родные Александра ждут у дверей, когда конвой проведет его в зал. Мама зорко смотрит по сторонам: «Мужчина, если будете снимать, я вам что-нибудь сделаю… Все вы хорошие, когда спите зубами к стенке». Наконец появляется конвой. «Опусти голову», — вполголоса советуют Александру его родные. Он выглядит совершенно спокойным в своей загородке. Как всегда, что-то помечает в своей тетрадке. На вопрос судьи о самочувствии сообщает, что все хорошо.

Начинаются прения сторон. Прокурор зачитывает суть обвинения и полагает, что к доводам Осиповича следует отнестись критически. В частности, имеются в виду его показания о том, как развивались события в квартире. Обвиняемый говорил, что, когда открыл дверь ванной, кто-то из девушек замахнулся на него молотком, он отобрал инструмент и принялся наносить удары — то есть молоток изначально находился в ванной. По данным обвинения, это не так, поскольку на двери снаружи имеются следы ударов… Осипович говорил, что расчленять и прятать тела не собирался, а три рулона мусорных пакетов после убийства купил просто потому, что они продавались со скидкой. Обвинение с этим не согласно. Прокурор отмечает: да, погибшие не отличались примерным поведением и, возможно, собирались совершить противоправные действия. Но у Осиповича была возможность избежать этого.

Гособвинитель резюмирует: обвиняемый, который двух матерей лишил дочерей, опасен для общества. При этом и ранее он совершал преступления: один человек погиб от его ножа, другому были нанесены тяжкие телесные повреждения. На путь исправления не встал, смягчающих обстоятельств нет. В связи с этим, полагает прокурор, необходимо назначить исключительную меру наказания.

Александр, не изменившись в лице и не переменив позу, продолжает делать пометки в своей тетрадке.

Мать погибшей Олеси, когда ей предоставляют слово, в очередной раз читает данные обвинения, результаты экспертиз. Порой срывается на плач. Особо отмечает: не он защищался от девушек, а они от него. Резюмирует: жестокость его преступлений возрастает, прослеживается желание убить ради убийства: «Он просто не в состоянии не совершать преступления в течение длительного времени. Все его преступления неадекватны и бессмысленны…» В итоге требует казнить Осиповича.

Мать второй девушки, Кристины, выступает кратко: «Хочу, чтобы дали высшую меру».

Слово предоставляется защите. Позиция адвоката: вину в убийстве подзащитный признал полностью, но расчленять и прятать трупы не собирался.
Адвокат призывает учесть европейскую практику и не лишать Осиповича жизни.

Судья объявляет перерыв, после которого будет предоставлено последнее слово обвиняемому.

Осиповичу дают слово. Он начинает говорить, голос дрожит, он делает паузу, чтобы говорить нормально, но ничего не получается:

— Я полностью понимаю, что совершил. Жестоко забил двух человек, тем более девушек… Вообще, я добрый человек, даже сентиментальный, никогда не пройду, если кого-то избивают, обижают, особенно животных... Что могло меня спровоцировать — я не понимаю. Сказать в свое оправдание ничего не могу… Я пытался быть нормальным, не хотел возвращаться в места лишения свободы — нашел работу, познакомился с девушкой, хотели создать семью, жить, как нормальные люди. Избежать ответственности я не пытался. Ничего не хотел с телами делать, тем более расчленять… Да и девушек я к себе не тянул, какие у них были намерения — не знаю. Если б я знал, что так получится… Не понимаю, не могу себе объяснить, почему так поступил. Я хочу вернуть тот вечер 19 июня, чтоб все сделать по-другому.

Обвиняемый разрыдался, вытер глаза и продолжил:

— Я очень сожалею. Прошу дать возможность работать и платить по искам.

Приговор будет объявлен завтра.

Читайте также:

Наш канал в Telegram. Присоединяйтесь!

Быстрая связь с редакцией: читайте паблик-чат Onliner и пишите нам в Viber!

Перепечатка текста и фотографий Onliner без разрешения редакции запрещена. nak@onliner.by

Автор: Андрей Рудь. Фото: Александр Ружечка, СК