Кругосветка 17/18: «Именно в ту душную вьетнамскую ночь пришло четкое осознание — жить в Минск, скорее всего, не вернусь. Это был хороший этап, но он пройден»

253
01 ноября 2018 в 9:37
Источник: Егор Свирид

Кругосветка 17/18: «Именно в ту душную вьетнамскую ночь пришло четкое осознание — жить в Минск, скорее всего, не вернусь. Это был хороший этап, но он пройден»

«Затарившись на вокзале, вся маршрутка со смаком чавкала жареными насекомыми. Торчащие изо рта лапки смешно двигались в такт безумной музыке. Было легко и весело, но после следующей остановки мы с ужасом вжались в кресла. Бодро потрясывая авоськой, новый пассажир дико запел еще громче колонок. В авоське — с десятка два огромных пауков, так и норовивших разбежаться по салону. Оставшуюся дорогу до Пномпеня мы боялись дышать. Это Камбоджа — сердце Юго-Восточной Азии, здесь все по-настоящему». Новый выпуск дневников о кругосветном путешествии Саши и Егора.

— Алло, служивый, может, таки отвлечешься?

Работник таможни, раскатисто угорая с видео на телефоне, нехотя взял паспорта. Пересчитав деньги, он наконец-то поднял глаза и, плутовски улыбаясь, произнес: «Ван хандрэд батт». Названная сумма ($3) — взятка, которую без стеснения вымогают у каждого. Платить или нет, решать вам. В случае отказа в вас швырнут паспорт, устрашающе крикнув: «Ноу виза!» Однако при всем желании отказывать в оной не в их полномочиях. Вот задержать на любое время — это пожалуйста. Помню рассказ немцев о пересечении местной границы. Не имея привычки потакать коррупционерам, европейцы платить отказались. После шести часов простоя поглазеть на попытки дозвониться в полицию гогоча высыпала вся таможня. Уверен, свяжись немцы хоть с Ангелой Меркель, дело бы не ускорилось. Но мы белорусы, взятки — часть культурного кода.

Камбоджа и Ангкор-Ватт

После приятного во всех отношениях Таиланда Камбоджа оказалась трешовым местом. Со старта на нас обрушилась лавина проходимцев, предлагающих все: от извоза и обмена денег до «мариванны» и «бом-бом». Упорно сопротивляясь, мы выбирались из чрева приграничного городка, наивно надеясь, что дальше будет лучше. Лучше не было.

Обочина, жара под сорок. Час, второй, третий. В начинающих плавиться мозгах все чаще и явственнее мелькает идея прыгнуть в любую машину, водитель которой захочет нажиться. Такого плохого автостопа я не припомню.

— Сиемреап? Файв долларс.

— Окей, только поехали уже быстрее.

Некогда могущественная Кхмерская империя простиралась далеко за нынешние границы королевства Камбоджа и была очень развитым государственным образованием того времени. Позже — упадок, дробление, французская колонизация, японская оккупация, череда переворотов и современный период. Модный тогда в банановых странах социализм привел в 1975-м к захвату власти красными кхмерами во главе с диктатором Пол Потом. Последующий геноцид стоил стране около трех миллионов жизней. Читая жуткие факты истории того периода, понимаешь, что у Адольфа и Иосифа были достойные продолжатели. Немыслимо, но это происходило в конце двадцатого века, во времена, когда еще деятельность ООН не являлась декоративной.

Пожалуй, единственным запланированным местом к посещению в Камбодже был храмовый комплекс Ангкор-Ватт. Именно он был центром древнего кхмерского государства, ныне — визитная карточка страны. Сняв хостел в близлежащем городе, мы арендовали велосипеды и сразу двинулись на разведку. Ангкор огромен, чтобы обойти его пешком, потребуется примерно неделя. Стоимость однодневного билета — $37 на человека, что для нас было неподъемно. Устроив бешеное велородео по джунглям, мы развернули диверсионную операцию по поиску лазов на территорию. В итоге таковые были найдены и нанесены на карту. Утром мы вернулись.

Масштабы Ангкора поражают. Интересно, что после заката империи город на несколько столетий поглотили джунгли, и только в середине девятнадцатого века его заново открыл французский исследователь. Два дня мы колесили по территории, несколько раз давая деру от сонной охраны. Немудрено, что здесь снимались многие голливудские блокбастеры. Место фантастическое.

Томно забрасывая ногу на ногу, красивая камбоджийка снабжает меня озорной улыбкой. Черт, какая она классная! Но яркие грезы относительно нашего с ней будущего бесцеремонно прерывает толстый европеец. Мгновенно забыв обо мне, девушка хватает седовласого бойфренда и растворяется с ним в сумерках. Камбоджа — Мекка секс-туризма, и большинство едут сюда отнюдь не за Ангкором. Вообще, здесь нет проституции в традиционном понимании этого явления. Вернее, она, конечно, есть, но иного порядка. Девушка живет с вами, ходит за покупками, готовит — в общем, делает все, что принято называть «хлопочет по хозяйству». На вас же «семейный» бюджет, небольшие подарки и главное — периодический вывод пассии в свет. Последний пункт очень важен, ибо для камбоджиек нет ничего почетнее, чем белый ухажер. Должен признаться, что с нравственной точки зрения я не вижу здесь особых отличий от заурядных отношений. Нередко на улицах столицы можно встретить пожилых европейцев с выводком шумной ребятни и горделиво идущих рядом камбоджиек. Пацаны заигрались в семью, и девушки сорвали джекпот.

Тук-тук, мистер

Мы поселились в хостел с прекрасным видом на азиатскую «Амазонку» — Меконг. Часов с шести весь этаж окутывала густая завеса нетабачного дыма, и начиналось веселье. Каких только персонажей там не было, но больше всего мне запомнился Крис. Каждое утро, когда я выходил медитировать, американец уже сидел на террасе и, философски потягивая Jack Daniel’s, говорил:

— Hi, Igor! My breakfast for champion. May be we have breakfast together? (Привет, Игор. Мой завтрак чемпиона. Может быть, позавтракаем вместе?)

Уже четыре года, как Крис живет в Пномпене. На мой вопрос, почему именно Камбоджа, американец ответил, что с удовольствием пожил бы в Амстердаме, но пенсии с его образом жизни для Европы не хватит.

— I just love girls, whiskey and marijuana. (Просто я люблю девушек, виски и «мариванну»).

На национальном флаге Камбоджи изображен Ангкор-Ватт, но ребята однозначно погорячились. Я бы бесплатно предложил ребрендинг. Изобрази они тук-тук и нечто сакральное, из недр народной самоидентификации, это зафиксировалось бы официально. Местная идея фикс для мужчины любого возраста, политических взглядов, сексуальных предпочтений — во что бы то ни стало усадить белого в тук-тук. Тук-тук — это такси, чаще всего мотоцикл с прицепом-коляской. У нас сложилось впечатление, что процентов шестьдесят мужского населения промышляют извозом, а все остальные собираются. Вы не пройдете и десяти шагов, не услышав назойливое «тук-тук, мистер». Мамой клянусь, что при виде иностранца даже у полицейских дергаются подбородки брякнуть эту мантру.

Ожидая виз во Вьетнам, мы пробыли в столице около недели. Для белорусов месячное пребывание во Вьетнаме безвизовое, но мы планировали задержаться, поэтому открыли на три ($55).

Проходя вьетнамскую границу, мы почему-то чувствовали облегчение. Все-таки Камбоджу с ее чернягой и всем, что присуще настоящей Азии, нужно посещать свежим.

— А я обязательно вернусь. Камбоджийки самые классные, — с придыханием сказал Саша, заполняя анкету. — Только вот деньжат подкоплю.



Вьетнам

Автостоп заработал сразу. Чуть ли не первый водитель отвез нас в самый центр Сайгона (ныне Хошимина). Пообщавшись с одним путешественником, мы решили подаваться на австралийские визы. По сути, попадание в страну эвкалиптов — квест сродни американскому, однако главный плюс в том, что все документы подаются в электронном виде и нет собеседования. Каких только бумаг и справок мы не собрали, уповая на удачу. Накануне наш старый друг из Минска сообщил, что летит с девушкой на отдых, подчеркнув, что во многом их планы заточены на пересечение с нами. Мы обрадовались и озадачились. Ребятки летят отдохнуть, и вряд ли атмосфера бомж-трипа их как-то улыбает.

Дожидаться друга и ответа по визам решили в Сайгоне. Заканчивались деньги. В каких только местах вьетнамского мегаполиса нам не пришлось жить эти три недели: крыши высоток, начальная школа, парки, мосты, ну и, конечно, вписки по couchsurfing. Хотя с couchsurfing была одна неприятность.

Полуголые, мы лежим с подругой на верхней палубе парома. Бросив работу в стриптиз-шоу, она специально прилетела из Шанхая.

— Я скучала.

— Я тоже.

Я не хочу знать ничего о ее прошлом, тем паче рассказывать о своем. Мне хорошо. Каждое ее прикосновение поднимает волну тепла и радости. Какая же она красивая. Странно, что вокруг никого. Так, а мы где? Куда мы плывем? Медленно приподнимая веки, я просыпаюсь и спустя мгновение подскакиваю, как ошпаренный. Склонившись над моей постелью, сидит приютивший нас вьетнамец и осторожно гладит меня.

— What are you f...g doing? I like f...g girls! Girls! Understand? (Что ты делаешь, твою мать? Мне нравятся девушки! Понял?)

— Sorry, sorry, — залепетал хозяин, заверив, что больше это не повторится. Мне как-то сразу не понравился этот учитель английского. Я всегда был толерантен ко всему выходящему за обывательское понимание нормальности, однако это был нежданчик. Странно, что объектом вожделения стал я, ведь «сладкий персик»-то у нас Саня.

Следующим хостом оказался двадцатилетний парнишка, живущий в огромной квартире элитного района города. Если таких называют мажорами, то мне определенно нравятся мажоры. Каждый вечер братишка привозил что-либо вкусное, и мы с удовольствием это смаковали, свесив ноги с крыши высотки. Вместо оговоренных суток мы прожили у него пять.

Следующей впиской была комнатенка в сердце рабочего квартала. Помимо добряка Ву, комнату снимали еще двое его друзей. Площади пола с трудом хватало, чтобы расположиться пятерым, но все равно это лучше, чем под мостом с крысами.

Приехали друзья с деньгами

Шатался я как-то по парку, присматривая подходящую для ночевки крышу. Собираясь уже возвращаться, я заметил сидящего на лавке улыбчивого скандинава. Беседа завязалась, и через секунду мы уже живо перетирали азиатские темы.

— Where are you from? — спросил я спустя некоторое время.

— Russia, Vladivostok. You?

— Тьфу, столько тужились на английском. Я белорус!

Дальше беседа запестрела красками, ибо велась уже на великом и могучем, сочно сдабриваемом нелитературными оборотами.

— Продали все имущество во Владике и переехали с женой и маленьким сыном, — словно о чем-то само собой разумеющемся поведал парень. — Поначалу было трудно, однако любимая женщина и сынишка мотивируют не сидеть на попе ровно. Сейчас устраиваю туристам индивидуальные туры. Приезжай в Нячанг, все увидишь. Кстати, мне часто нужен помощник, водитель-гид.

Позже это знакомство во многом определило нашу жизнь во Вьетнаме. А пока мы мужественно ожидали друзей и вестей из австралийского консульства.

Гремя стаканами, Андрей бодро рассказывал новости:

— Пока вы катаетесь, у Вадика, Виталика и Джона дети родились, Юлька на сносях...

Было хорошо и душевно, но с какой-то необратимостью накатывало осознание, что в этих декорациях прошлого мне больше не место. Теперь там у каждого своя взрослая жизнь. Я не имел конкретных планов на будущее, но именно в ту душную вьетнамскую ночь пришло четкое осознание — жить в Минск, скорее всего, не вернусь. Это был прекрасный этап, но он пройден.

С ребятами мы впервые за путешествие стали цивилизованными туристами. Вьетнам раскрывался сквозь призму туристических автобусов, хорошего жилья, нормальной еды. Это не хорошо и не плохо — это по-другому. Андрей сразу и на корню пресек любые разговоры о деньгах, коротко обозначив: «Я приехал гореть и хочу это делать в вашей компании. Забейте, деньги у меня есть». Побыв в Нячанге, ребята вместе с Сашей уехали на север, а я остался, заверив, что через два дня догоню их автостопом. Миша предложил подработку, и я не хотел упускать такую возможность.

Андрей и Катя

Мой феерический дебют даже сейчас вспоминается в режиме замедленной съемки. Асфальт сменяется гравийкой, заносит переднее колесо, свободное падение, лоб вспахивает обочину, стокилограммовый клиент придавливает сверху, местные тетки тащат под воду, причитая. Первая мысль: «Что с пассажиром?» Благо Слава лишь слегка ушиб колено и ободрал локоть. Это был не просто первый блин комом, это был провал. Свой первый выезд я докатывал пассажиром у Миши, а клиент сам возил супругу.

— Четыре года вожу туры — и ни одного падения, ни одного косяка, а тут, — улыбаясь, выговаривал Миша. Это был первый и последний упрек от товарища. Дальше инцидент вспоминали лишь в шутках. Несмотря на всяческие протесты с моей стороны, компаньон заплатил мою долю.

— Не выпендривайся. Я знаю, что ты без денег. Друзей отправите, возвращайтесь, будем работать.

Сашу с ребятами я догнал только в Ханое. Махнув автостопом через полстраны, я наконец-то начал улавливать дух и настоящее очарование Вьетнама. Почему-то в кругу туристов его принято сравнивать с Таиландом, хотя, как по мне, это как круглое и зеленое. В традиционном, культурном, этническом, гастрономическом отношениях Вьетнам — другая планета, а вьетнамская ментальность — тема для отдельной огромной статьи. Только спустя время, впустив в себя неторопливый уклад их жизни, я подступился к пониманию мировосприятия этих замечательных людей.

Несмотря на столичный статус, Ханой значительно уступает Хошимину (Сайгону) в размерах, да и по колориту столице далековато до южного мегаполиса. За несколько дней мы мало-мальски познакомились с городом, откатали пальцы для австралийских виз и проводили друзей. Прощаясь, мы даже не представляли, когда увидимся в следующий раз. Срочно нужна была работа, мы возвращались в курортный Нячанг.

Жизнь в Нячанге

— Вот смотри, кофейная плантация на склоне. Здесь, кстати, знаменитый лювак делают. Это тот сорт зерна, который после дефекации мусангов приобретает неповторимый аромат.

— После чего?

— В общем, небольшие зверьки, что-то типа нашей куницы, питаются кофейными ягодами. Зерна проходят частичную обработку в желудке и покидают его естественным образом. Люди собирают какахи, извлекают из них зерна и продают по $200 за килограмм.

Невероятной красоты серпантины сменяются полевыми дорожками, фантастическая синева моря — сотнями оттенков зеленого. Сзади меня обнимает малознакомая девушка. Я чувствую ее страх, восторг и упругость. Спустя вереницу подъемов и спусков, плантаций и рыбацких деревень, лотосовых и арахисовых полей мы приезжаем к водопаду. Небольшая заминка, чтобы собраться, — и под всеобщее ликование я уже лечу с шестиметровой скалы. Однозначно, работа с Мишей — это лучшая работа в моей жизни.

В Нячанге мы остановились в небольшом отеле на севере, в котором жил Миша с семьей. Напарник договорился, что мы заплатим, как только немного собьемся на деньги. «No problem! Your friends — my friends (Нет проблем. Твои друзья — мои друзья)», — сказал тогда улыбчивый хозяин с неблагозвучным именем Фу.

Туры мы возили не чаще двух раз в неделю, поэтому я устроился еще промоутером в бассейн. Санек тоже стал промоутером, но в месте куда более эпичном — пивнушке. Ежедневно товарищ возвращался с работы в конкретно приподнятом настроении.

— Не, ну а что? Привел клиентов — красавчик, держи пивка бокал, не привел — братан, держи пивка бокальчик, чтобы привел. Бокалов шесть в среднем закидываю. Бывает, ром дегустируем. Нормал, еще и денег платят.

Однако позже клиенты, которым Саша делал ролик, узнав, что парень архитектор, предложили ему разработать интерьер бара. «Вот никогда не зарекайся», — смеялся товарищ, спустя год устанавливая archicad на ноутбук. Получив аванс, Саня окунулся в обмеры, эскизы, согласования, а пивнушка по наследству перешла мне. Ежедневно мне приходилось общаться с сотнями туристов, и спустя время я сканировал людей уже на расстоянии. Я располагал такой обширной исследовательской базой, что впору было садиться за диссертацию по физиогномике.

«Ага, компания в белых рубашках (подарок авиакомпании). На лицах — туристы из СНГ. Мужики, „которые поднялись“, женщины со взглядом „вы меня не разведете“. Думаю, еще в самолете им рассказали, что все их непременно хотят нагреть. Нужно найти дешевые экскурсии, выторговать сувениры, несколько раз обгореть и сфотографироваться под пальмой, тут не до расслабухи, собраны все».

— Добрый вечер, хорошего вам отдыха! — зычно произношу вступление. Невнятно ответив, компания застыла. Все ждут, что же этот полудурок захочет им впарить. Но я просто улыбаюсь. Ребята обязательно где-нибудь прибухнут и будут возвращаться. Душный вечер, дешевый ром и атмосфера отдыха сделают свое дело. Лампочка «догнаться» загорится непременно. Вот тогда-то я их и прихвачу, окончательно добив словом скидка.

Две девушки, симпатичные, загорелые. Видно, что на отдыхе одни и уже не первый день.

— Привет, девчонки, были у нас в бассейне?

Первая реакция в большинстве случаев схожа, никто не любит бесцеремонного вторжения в зону комфорта. Исход диалога главным образом зависит от умения побороть неловкость. Спустя пять минут проясняется, у кого в Калининграде молодой человек, а у кого все сложно в Красноярске.

— А вообще, погнали с нами на дикий пляж или водопады! С напарником мы устраиваем приключения. Это вам не пакетный тур, где двадцать потных туристов ходят в туалет по расписанию. Не будет попсы. Завезем в самую дичь настоящего Вьетнама. Только хардкор.

— Нихау! Пи цзяо! — в кураже кричу я уже своре китайцев. Главное — затащить хотя бы одного, а там где один, спустя минуту уже десять. Китайцы наряду с русскими главная целевая аудитория туристического бизнеса в Нячанге. Однако отношение местных к соседям, мягко говоря, прохладное. Помимо исторических разногласий, вьетнамцев очень беспокоит массовая скупка всего китайским капиталом. Часто в центре проходят митинги с лозунгами типа «Руки прочь от Вьетнама». Но выпустив пар, митингующие быстро возвращаются восвояси, дабы успеть заработать на вечернем кутеже хумвэйбинов. «Хуже русских туристов только китайские, но китайцы с деньгами», — изрек как-то знакомый хозяин отеля.

Почему вы не пропадете в туристическом месте

Раньше зимовка в теплых странах мне представлялась как некое свершение, переход на качественно новый уровень жизни. Как и многие, я думал, что это в основном прерогатива фрилансеров, привязанных лишь к Wi-Fi и источнику питания для ноутбука. Спустя месяц я уже работал на трех работах, а Санек вовсю корпел над интерьером и брался за разработку дизайна флаеров и буклетов. Деньги были небольшие, но их хватало, чтобы снимать комнату, нормально питаться, при необходимости арендовать байки. Обладая адекватностью и хотя бы минимальной ответственностью, вы не пропадете в туристическом месте. Худо-бедно разговаривая на английском и будучи коммуникабельным, вы не пропадете точно.

Нам не просто отказали в австралийских визах, а впаяли «бан» на три года. Термин «творческий отпуск», фигурирующий в официальной бумаге от бывшего работодателя, в консульстве расценили как указание заведомо ложной информации. Нужно было принимать какое-то решение относительно дальнейшей судьбы путешествия. Вернуться в Корею мы не могли, т. к. из Вьетнама получить визу в ЮК могут только резиденты. Повторная подача на визу США сулит потерей $320 (на которые в Нячанге можно жить два месяца). Чтобы купить билеты до Мексики с нашим заработком, придется копить около пяти месяцев.

— Ты же понимаешь, что начнется? Бездельники, балаболы, идите работать, яжговорил, сдулись, зашквар…

— Но это же краудфандинг. Мы же не на кокс и девочек деньги просим. Замутим фильм про автостоп по Латинке. Это же один из самых криминальных регионов планеты. Мне самому страшновато. Думаю, людям интересно будет.

— Ну-ну! Посмотришь на реакцию! Хотя я не против, надоело делать просто ролики, хочу поднять планку, — сказал Санек.

Мы решили запустить краудфандинговый проект и объявить сбор средств на фильм «Автостопом по Латинской Америке», первым делом обкатав идею в своей группе в VK. В итоге все произошло во многом так, как предрекал товарищ. Кто-то отписался, кто-то упрекал в нетактичности и ультимативности, кто-то обвинял в лени и нежелании работать. Не было собрано и десятой части от нужной суммы, когда малознакомый парень отправил нам $500 с которой припиской: «Пацаны, вам нужнее. Только не останавливайтесь». Именно этот донат позволил нам приступить к реализации плана С.

Шесть ноль-ноль. «Иди один», — говорит подруга, зевая и переворачиваясь на другой бок. Освободив от косточек спелейшие манго, я отправляю их вместе с бананами в блендер. Пообещав смузи вернуться, я отправляюсь плавать. Двенадцать минут ходьбы до пляжа проходят в концентрации на ощущениях в стопах. Привет, море. Вода настолько теплая, что процесс погружения больше не волевое усилие. С каждым гребком окончательно просыпается тело. Тридцать минут мне хватает, чтобы хорошо поплавать и, сделав финишное ускорение, покинуть родную стихию.

«Синьцяо (здравствуйте)», — улыбаясь еще издали, говорит женщина, протягивая специально сложенные для меня лепешки. Дальше тренажерка, рынок, обед за 15 донгов ($1), покупка фруктов, дневной сон, автобус до центра, работа на пляже, купание, смена в пивнушке. В 21:00 под шутки коллег: «Егорка — альфонс» — меня на байке забирает подруга. Мы ужинаем, идем плавать и поднимаемся к ней.

Куда и зачем мне дальше ехать? Вот она — жизнь, о которой я всегда грезил. В тот момент я бы сам не ответил на этот вопрос, я просто почувствовал, как плыву по течению. Сейчас же, по прошествии нескольких месяцев, заканчивая этот текст за тысячи километров, я совершенно утвердился в одной мысли. Единственная форма счастья для меня — это новые вызовы. Как только жизненный конструкт приобретает очертания стабильности — отражение в зеркале перестает меня радовать. Путешествие лишь ускоряет все процессы и расширяет фокус, отнюдь не являясь таблеткой для счастья. Благодаря ему, вы быстрее отбросите хлам, но вопросы к себе приобретут куда более бескомпромиссный характер.




Вот уже полтора года мы скитаемся по миру. За это время эмоционально пережито больше, чем за все предшествующие годы вместе взятые. Теперь между нами и теми Егором и Сашей, поймавшими первую попутку, — пропасть. Не уверен, что сейчас мы лучше, просто такой путь не оставляет шансов сохраниться прежним.

Не сокрушайтесь о бездарно потраченном времени, о ненужных дипломах, карьерах, потугах соответствовать окружению. Возможно, это необходимые пазлы, без которых восприятие альтернативной реальности будет неполным. Мышление определяет бытие — к сожалению, это постижимо лишь с опытом. Дерзайте, друзья.



— Атахана абаа Жабутинский (следующая остановка Жабутинский).

Мы поднимаем головы и начинаем пробираться к выходу. Впереди десять часов работы. Еще четыре месяца. Единственное, что греет душу, — мысли о Непале и Южной Америке. Нужно немного поднапрячься и заработать.

Планом С был Израиль.

Читайте также:

Наш канал в Telegram. Присоединяйтесь!

Быстрая связь с редакцией: читайте паблик-чат Onliner и пишите нам в Viber!

Перепечатка текста и фотографий Onliner.by запрещена без разрешения редакции. nak@onliner.by

Источник: Егор Свирид