Жлобинский Черный Принц, злой 124-й и куриные шеи на обед

На интервью Дима соглашается без раздумий, но просит «маякнуть» за сутки: мало ли придется срочно уехать для спасения очередной птицы. Официально созданный героем этого текста центр называется «Дом брестского аиста». Сейчас здесь живут аисты (14 белых и 1 черный), но периодически появляются еще и совы с лебедями.

При слове «центр» представляется команда волонтеров. Но, как и в истории спасения лошадей под Минском, где 99% обязанностей лежит на одной девушке, здесь тоже всем заправляет один человек. Дима встречает нас у ворот большого дома. Высокий мужчина в шапке и «камуфляже» кажется даже чуть суровым. Но это только на первый взгляд.

— Работа, только без зарплаты, — улыбается собеседник. — При этом работает «Дом брестского аиста» официально и зарегистрирован с 2024 года как природоохранное учреждение.

Спасенные аисты живут на отдельном участке — через два от дома Димы. Здешняя территория, объясняет герой, ему не принадлежит: удалось на время договориться с владельцами на аренду.

Сам собой возникает вопрос о возможных соседских конфликтах, ведь совсем рядом живут люди. Но Дима уверяет: проблема возникла только однажды, когда аисты забрались в чужой бассейн, — пришлось оплатить чистку.

Едва заметив Диму, аисты тут же выходят из домика. Внутри «зимника», объясняет герой, всегда тепло — уверенные +16 градусов, даже если на улице лютуют морозы. Здесь же небольшая огражденная территория, где птицы могут размяться. Сейчас по расписанию обед — Дима захватил с собой ведро, наполненное куриными шеями.

— На каждого аиста за раз нужно в среднем 250—300 граммов, — объясняет Дима. — Когда аисты поедят, их начинает трясти. Причем не важно, птенец это или взрослый, жара на улице или холод, — для них это что-то физиологическое.

Аисты гурьбой выбегают из укрытия, толкаются крыльями и за минуту управляются с едой.

— Вот, это у нас 124-й — он самый злой, — указывает Дима на самого экспрессивного аиста.

Кличек у птиц и правда нет — различать получается по номерам на кольцах длинных красных ног.

Среди импровизированной стаи выделятся черный аист — в центре он единственный. Это в целом редкая птица для Беларуси: таких в стране не больше 1300 пар. Между прочим, черный аист занесен в Красную книгу и стал птицей 2026 года.

— Увидел в соцсетях ролик с черным аистом, гуляющим во дворе многоэтажного дома в Жлобине. Согласовал с природоохраной изъятие — на случай, если получится словить. Поехали пробовать — аиста не было полдня! Позже выяснилось, что в то утро он ранил кота, убил котенка и сожрал голубя. Ловили на медицинский препарат — бросили таблетку с едой, а через 20 минут уже были в машине.

Аист оказался летающим и ручным. Кто-то вырастил его из птенца — в дикой природе он уже не выживет. Человек у него ассоциируется исключительно с источником кормления, «своих» он к себе не подпустит, даже когда станет половозрелым. Скорее всего, из-за этого он даже не даст потомство.

А теперь краткий и полезный ликбез. Такое явление, объясняет Дима, называется импринтингом, или запечатлением. Птенцы запоминают первый объект как пример для подражания — хорошо, если им окажется родитель или сородич. Если же это будет человек, то позже птице сложнее социализироваться среди своих.

Критическим периодом называют срок от первых часов до нескольких дней после вылупления, после месяца импринтинг необратим. Поэтому без помощи человека вариант у «запечатленных» птиц только один — гибель.

Так что в «Доме брестского аиста» жлобинский Черный Принц получил бессрочную прописку — специально для него уже куплено гнездо из ротанга. Учитывая, что птица краснокнижная, местные условия проживания сперва проверила экспертная комиссия. Дима подчеркивает: необходимые документы есть у каждого «постояльца». Года через три «краснокнижник» станет половозрелым — если решит искать пару, то в центре начнут размножать черных аистов.

— Но с последующим выпуском в дикую природу: будем поднимать популяцию, — объясняет Дима.

Большинство же белых аистов здесь временно. После лечения они возвращаются в дикую природу — таких за несколько лет работы центра уже плюс-минус 130 птиц.

«Впервые приехал в Беларусь десять лет назад, а через год купили здесь дом»

Покормив аистов, мы идем к Диме домой. Дело не только в гостеприимстве: часть центра расположена на территории его участка.

На этом моменте добавим контекста из истории Димы. Мужчина рассказывает, что родился, вырос, обзавелся семьей и долгое время жил в Москве.

— Лет десять назад мы с родителями впервые побывали в Беларуси. Поехали посмотреть Брестскую крепость, и нам так понравилось, что на следующий год купили этот дом. Родители уже были на пенсии, а я работал в Москве и приезжал к ним в отпуск. Потом случился коронавирус, перешел на дистанционку — и вот я тут.

Перебравшись под Брест, Дима занялся небольшим бизнесом — изготовлением рыболовных приманок. Кто знает, как бы все сложилось, если бы не ЧП с гнездом поблизости.

— Как-то вечером мне на голову упал птенец, который выпал из гнезда. В интернете нашел контакт девушки из «Дома белого аиста», который находится под Псковом, спросил, чем кормить и как ухаживать. Кстати, знаю, что многие в таких случаях начинают вливать птенцу воду из шприца — из-за особенности трахеи у маленьких аистов она идет прямиком в легкие — дальше воспаление и смерть из-за чьей-то помощи. Так вот, я начал выхаживать аиста: кормил каждые три часа, следил за температурой — и сдуру решил записать и выложить видео в свой аккаунт. Фух, пошел взлет просмотров!

История с «нулевым пациентом» закончилась хеппи-эндом. Окрепшего молодого аиста Дима периодически «выгуливал» в поле. Учитывая этот момент и то, что на старте птенца все же растили родители, с третьей попытки его удалось подсадить к молодняку.

— Отпускать, конечно, было грустно. Но это же здорово, когда ты вырастил птицу и она ушла в дикую природу.

А дальше, как часто говорят, понеслось. На следующий год, зная о Димином опыте выхаживания, ему уже привозили птенцов. Еще через год появилась идея зарегистрировать природоохранное учреждение — теперь это полноценная работа без праздников и выходных.

Тем временем мы идем знакомиться с лебедем, который обитает в бане. Просторное помещение находится где-то на «минус первом» этаже дома и явно задумано для отдыха. Но картину нарушают бесчисленные коробки с лекарствами и витаминами (знали, что витамин B «поднимает» перья?), мини-лаборатория с микроскопом (под ним рассматривается помет — например, чтобы определить наличие паразитов) и странный аппарат в углу.

— Это кислородный концентратор, — объясняет Дима, щелкает кнопку, и техника начинает гудеть. — Через шланг идет кислород, маска надевается на клюв. Тут инкубатор — чтобы не сидеть над птицей, я ставлю камеру и отслеживаю с телефона.

В соседней комнате находится бассейн, в котором периодически живут лебеди. Сейчас такой «постоялец» один. По расписанию у него тоже время обеда, а в меню — зерносмесь.

— Самая дорогая, с семечками подсолнуха, — говорит Дима, наполняя тазик. — С этим лебедем случилась большая история. В первый раз заметил его в начале зимы, когда фотографировал лебедей на рапсовом поле. Вокруг был лед, а ведь им нужна «зеленка» — вот и нашли рапс. Потом, видно, у него что-то случилось, пошла инфекция, и родители его изгнали — они улетали, а он оставался. Позже мне позвонили с заправки — мы попытались его словить, но он улетал. Еще несколько дней наблюдал за ним, но снова словить не получилось — промочил все кроссовки! А потом в один прекрасный день я обнаружил его с обледенелым клювом, летать он уже не мог. Как его лиса не съела, до сих пор не понимаю.

При поступлении в центр лебедь весил всего 4 килограмма — на 2 меньше критически минимального веса живой птицы в таком возрасте. Поэтому главная задача сейчас — откормить. Причем для этого нужен не только корм, но и вода в бассейне.

— Во-первых, водой он запивает [еду]. Во-вторых, если пересушить копчиковую железу, которая находится над хвостом, это даст воспаление. Поэтому пусть лучше сидит в воде: это экономически целесообразнее, чем потом его лечить.

Что будет с лебедем дальше? После курса реабилитации он вернется в дикую природу. Как быстро это случится, зависит от погоды.

Донаты, Дроздов и три кандидата наук: как помогать птицам, если ты не ветеринар

Помимо случаев, когда Дима сам «примечает» проблемную птицу, в центр обращаются неравнодушные люди с посылом «увидели раненого аиста или сову — помогите».

— Отказать в приеме аиста я могу, если у него сломаны крылья: это сразу «пээмжэшник». Но каждый случай индивидуален: если вижу, что смогу поставить на лапы, то возьму. В случае с лебедем — если их будет больше, чем можем разместить. Ведь им обязателен карантин, иначе инфекция распространится на всех.

В конце осени наделала шума история с Камнеедом. Аиста привезли в центр в тяжелом состоянии. Прошлые хозяева по-своему пытались его спасти, но по незнанию кормили комбикормом для кур. В итоге из желудка новоприбывшего извлекли больше килограмма земли, песка и зеленой слизи. Позже птица пошла на поправку.

Всегда ли истории «местных» заканчиваются хорошо? Нет. Самым сложным, говорит Дима, выдался прошлый год. Тогда пришлось усыпить двух аистов: у одного выявили врожденную патологию, из-за которой птица мучилась; второй случай — аист, получивший электротравму.

Дима не скрывает: у него нет ветеринарного образования, лечение каждой птице назначает врач. При этом в разговоре он легко оперирует терминами, рассказывает о привычках разных птиц (вроде фишек устройства гнезда ремеза) или особенностях ухода — все знания появились с опытом.

— Меня консультируют три кандидата наук, ветеринары. Общаемся, например, с Гришей Беляговым из Бобруйска. Словом, это люди, которые непосредственно занимаются птицами. Я даже знаком с Николаем Николаевичем Дроздовым, — улыбается Дима.

Сколько стоит содержать «домашний» центр помощи? Например, по части электричества больше всего денег «поджирает» промышленный морозильник. В нем хранится мясо: куриные шеи для аистов, а еще замороженные цыплята и мыши для сов. Цыплята — это выбраковка с птицефабрики, объясняет Дима, доставая замороженного мини-петушка.

— Самое сбалансированное питание, вот завтра привезут 150 килограммов, — говорит Дима, захлопывая крышку большого «ящика». — Еще одна статья расходов — смена воды в бассейне для лебедей. По цифрам не скажу, но как-то был скачок киловатт на 200.

С учетом трат на осмотры ветеринаров, лечение и содержание вопрос финансирования напрашивается сам собой. Отчасти помогают подписчики — только в TikTok на «Дом брестского аиста» подписаны более 55 тыс. человек.

— Донаты покрывают около 30%, все остальное — доход от моей небольшой фирмы в Москве.

— Кто-то может задаться банальным вопросом: а зачем вам все это?

— Гуманность, — пожимая плечами, говорит Дима. — Теми же котиками много кто занимается. Да и исторически так сложилось, что на голову мне упал птенец, а не котенок. Чувствую, что делаю что-то важное, когда аисты не просто «встают на крыло», а улетают. Мечтаю увидеть, как к нам вернутся окольцованные мной аисты — это происходит на третий год после выпуска.

Внеплановый экшен, или Как мы спасали сову с крыши детского сада

Помимо ухода за птицами в центре, в морозы Дима подкармливает лебедей на пруду неподалеку — ехать до нужного места нам минут десять. Помимо большого мешка корма в багажнике, в салоне всегда лежит фотоаппарат с внушительным объективом: Дима называет себя фотографом-любителем дикой природы.

По пути мы делаем быструю остановку: нужно забрать фотоловушку. Бегло просматривая контент, Дима рассказывает, что в кадр иногда попадают лисы, бобры, канюки. Но, увы, не в этот раз.

Лебединая стая оказывается на привычном месте. На лапах некоторых птиц поблескивают кольца — с расстояния Дима даже умудряется рассмотреть выбитые на них номера и безошибочно узнает тех, кого когда-то спас и выпустил.

Привезенный корм Дима рассыпает дорожкой. Птицы тут же вылезают из воды, шлепают по льду, толкаются и… будто хрюкают.

— В первую очередь нахожу взглядом больных: их выдает поведение. Наблюдаю пару дней, затем сообщаю природоохране и, если нужно, забираю. Кстати, как сертифицированный общественный эколог, могу и сразу забрать.

Если же птицу замечает обычный человек, то нужно сообщить в природоохрану или местный райисполком: самостоятельно изымать птиц нельзя, а тем более приручать их. Сейчас половина аистов в нашем вольере именно такие.

Понаблюдав за птицами, мы садимся в машину и возвращаемся в центр. Наш разговор о бобрах, натворивших делов в округе, прерывает звонок от волонтера: на крыше детского сада в Бресте больше суток сидит сова с кровью на клюве. Узнав подробности, Дима заезжает домой за сачком и коробкой. По дороге нужно успеть сделать два звонка: сообщить местной природоохране и предупредить об экстренном визите ветеринара.

К нашему приезду сова все еще сидит на козырьке. Дима предполагает, что у птицы может быть ЧМТ — точно нужно ловить. В теории сделать это можно двумя способами: самостоятельно или вызвать МЧС. В этот раз Дима выбирает первый вариант.

Первая попытка словить сову проваливается, у птицы хватает сил отлететь в сторону. Правда, всего на пару метров.

Дима осторожно меняет дислокацию, несколько ловких движений — и ровно через минуту сова оказывается в сачке.

— А, класс! Главное — не упустить! Ну какая же красивая, — восторженно говорит стоящая рядом заведующая.

Сова тем временем уже сидит на руке Димы, пытаясь прийти в себя. Янтарно-шоколадные глаза пытаются сфокусироваться то на нас, то на держащем ее мужчине. Дима выглядит максимально спокойным и собранным — наша реакция все же ближе к совиной.

— Ты только не кусай, пожалуйста, хорошо? Тихо, не шипи, ты же хорошая. Так, вес нормальный, лапа травмирована, — проводит краткий осмотр птицы Дима.

В клинику пернатая отправляется в картонной коробке. Мое миллениальское сердце, наполненное кадрами из «Гарри Поттера», ликует: везти спасенную сову до клиники доверено мне.

Спустя десять минут сова уже находится на приеме у ветеринара. Установлено обезвоживание — нужно сделать укол. После всех процедур завернутую в пеленку «пациентку» мы в шутку называем «совермой».

Еще спустя полчаса спасенную сову уже без коробки мы привозим в Димин центр. Помимо лекарств, птице прописан полный покой. Кормить разрешено на следующий день, сейчас ей нужны кислород и темнота.

— Ну вот, молодец. Завтра я тебе разморожу мышку, хочешь — белую, а хочешь — серую? — практически убаюкивает сову Дима.

Мы выходим из комнаты, дав птице возможность успокоиться и прийти в себя. Дима обещает вечером прислать ссылку на стрим: приглядывать за восстановлением «совермы» можно будет онлайн.

— Слушайте, это было круто! — не скрываем восторг от участия во внезапной спасательной операции.

— Да нет, это было офигенно! — улыбается на прощание Дима.

---

P. S. Это интервью мы записали еще в феврале. Тогда Дима говорил, что все идет к закрытию центра: проблемой был «земельный вопрос» с размещением аистов. В какой-то момент ситуация стала критической — в ролике, набравшем более 200 тыс. просмотров, Дима даже объявил о ликвидации центра.

Информация быстро разлетелась по соцсетям — прилетели комментарии, лайки и слова поддержки. В разгар истории мы тоже связывались с Димой и узнали, что скоро ситуация может измениться.

В начале марта было объявлено, что местный исполком предложил «Дому брестского аиста» переехать — на выбор предоставлены два участка в 11 километрах от дома Димы. Так что заявляем официально и точно: спасать аистов под Брестом будут и дальше. С «нашей» совой, кстати, тоже все хорошо: она быстро поправилась и уже выпущена на волю.

Здесь собрана вся информация о том, как можно поддержать центр. Если хотите связаться с Димой напрямую, напишите автору материала в Telegram.

Есть о чем рассказать? Пишите в наш телеграм-бот. Это анонимно и быстро

Перепечатка текста и фотографий Onlíner без разрешения редакции запрещена. ga@onliner.by