33 438
282
29 октября 2017 в 8:00
Автор: Андрей Журов. Фото: Максим Малиновский

«Нас жгли, а мы молились...» Старообрядцы об истории, предках и гонениях

Старообрядчество долгое время находилось в оппозиции официальной православной церкви. «Раскольники», как их называли, подвергались гонениям и преследованиям. Возможно, потому многие староверы до сих пор живут подальше от Москвы, а одно из важных церковных шествий — Великорецкий крестный ход — проходит в Кировской области, куда корреспонденты Onliner.by добрались во время большой командировки по России. Во время шествия перед нами предстал ряд колоритных образов: мужчины в характерных рубахах и с густыми бородами, девушки, естественно, без косметики, дети с иконами в руках. Чем больше мы говорили со староверами, тем больше удивлялись упорству в сохранении традиций, стойкости и милосердию.

Кто-то прямо на ходу шепчет молитву, перебирая четки. В руках многих участников хода туристические коврики, за спиной рюкзаки. Головы женщин, девушек, даже маленьких девочек покрыты платками.

Сейчас крестные ходы старообрядцев проходят в сопровождении службы спасения, сотрудников ДПС и медиков. А после приснопамятной никоновской реформы (в середине 17-го века), когда произошел церковный раскол, за двуперстное крестное знамение, земные поклоны и молитвы по старым книгам, что трактовалось как раскольничество, можно было угодить на плаху. Полтора века продолжались гонения, и лишь к началу 20-го столетия позиция властей и Московской патриархии смягчилась.

Священники несут рукописные иконы — старообрядцы считают, что истинный образ должен быть литым или писаным, поскольку является рукотворным произведением, а не продуктом копировальной машины. Иначе это изображение иконы, а не сама икона.

Рассказывают, что ради участия в Крестном ходе в Киров приехали старообрядцы из Москвы, Санкт-Петербурга, Екатеринбурга, Казани, а также Италии, США, даже Австралии.

В моих краях сожгли 200 верующих, убивали священников

Говорим с Владимиром из городка Вязники (Владимирская область). Мужчина, работавший всю жизнь на железной дороге, признается, что никогда особо не подчеркивал свою принадлежность к старообрядцам. Хотя и его родители, и дети относят себя к этой вере:

«В детстве меня крестили в церкви. А потом... Я как-то не выпячивал вопрос веры. Знаете, в советское время все делали как-то украдкой, потому что было чревато.

Вязники были всегда старообрядческим краем. В 1670-х там сожгли 200 верующих, убивали наших священнослужителей. От гонений многие бежали в Сибирь, на Алтай. Поступил в комсомольцы, потом армия. В церквях и склады были, клубы, организовывали производства...

Ближе к старости задумался о вере, кто я и что я. С 2010 года участвую в крестном ходе регулярно. Даже тянет как-то... Если не сходил — сам не в себе будешь. До сих пор все это откликается. Нам по-прежнему не дают землю под строительство храма. Община есть, а церкви нет».

«В церкви, которую мы восстанавливали, был гальванический цех»

Дмитрий из Казани, услышав наш разговор, включается в беседу и рассказывает об истории своего рода:

«Сам я уроженец села Красновидово Казанской губернии, которое было образовано в 1760—1780-е годы. А туда мы попали из другого Красновидово, которое находилось в Московской области. Вообще, в Татарстане было много казачьих поселений, которые охраняли Оренбургский тракт. В моей родне тоже много казаков, пришедших с Белого моря.

Семейство было старообрядческим. Не то чтобы предки скрывались от гонений, им просто выделили свободные земли. Мы же трудолюбивые. Старообрядцы всегда славились умением содержать плодовые сады — яблони, вишни, сливы. Наш род специализировался на изготовлении глиняной посуды и ловле рыбы.

От советской власти держались поодаль. Бабушка и прабабушка в колхоз не вступали по религиозным соображениям. Прабабушка вообще была знахаркой, к ней со всей округи обращались за помощью... Меня крестили на восьмой день. Тогда в Казани церквей не было, но был молельный дом. Сейчас это Суконная слобода. Крестики носить не заставляли, а я и не афишировал.

Был октябренком, потом комсомольцем, обряды не соблюдал. Но в доме были иконы, всегда праздновали Рождество, Пасху. Когда кто-то умирал — проводилось отпевание по канонам. А потом ушла прабабушка, которая была духовным стержнем семьи, и вера заглохла...

В 1989-м нам вернули церковь. Здание находилось в плачевном состоянии, до этого там был гальванический цех. Община стала активно восстанавливать храм, и я тоже решил участвовать. Ведь это моя церковь, мои корни... Так вернулся в веру».

«Веру не купишь, ее выстрадать нужно»

К шествию присоединяется юркая старушка, которая сразу начинает тараторить: «А я вас чуть догнала». Оказывается, Марья (именно так она просит себя называть: «Все мы Марьи, потому что Марией звали матерь Божью») приехала из Москвы:

«Все подмосковные деревни за нами были, старообрядцами. Я из Коломенского, где сейчас метро. Предки были кочерыжниками, нашим промыслом всегда были капуста, помидоры, огурцы...

Гонения? Были, конечно, но мы всё сохраняли. Сама я 10 классов окончила, потом в колхозе была, на стройке работала. Не было у нас тогда гастарбайтеров. В один момент стала торговаться с Богом. Очень уж хотелось в техникум поступить. Решила, раз попаду — Бог есть, а нет... Не поступила... Неверующей считала себя.

Вернулась в веру своей волей. Однажды решила поехать к жене Порфирия Иванова (создатель духовной и оздоровительной системы, круглый год ходил в шортах, босым, обходился без еды. — Прим. Onliner.by). Она велела весь металл с тела снять, а у меня было только кольцо. Ну я послушалась. Потом обвенчались с мужем. А как избавилась от кольца — тяжесть возникла. Голос тогда мне сказал: к Богу иди, как к другу иди... И вы знаете, только через три года ушла внутренняя тяжесть. Веру не купишь, ее выстрадать нужно. Это уж я теперь знаю».

«А что мода, хорошо?»

Христина из Екатеринбурга о притеснениях старообрядцев знает в основном по рассказам в воскресной школе. Девушка не пользуется косметикой, ходит только в юбках и платьях, при этом не чувствует себя белой вороной среди сверстников:

«Крестили на восьмой день, как положено. Участвовать в Крестном ходе позвали друзья, с тех пор хожу в пятый раз. В нравственном отношении у нас как-то больше понятия, чем у других сверстников. Соблюдаю благочестивый вид, не сквернословлю, читаю молитвы. А что мода? Человек индивидуален, зачем повторять за другими? О карьере не мечтаю, хочу семью, детей».

«Неправильно Божьим даром торговать»

Следующий наш собеседник — человек особенный. Филипп из Сыктывкара раньше состоял, как он сам говорит, в господствующей церкви. Был сотрудником церковного административного аппарата — возглавлял один из епархиальных отделов, совмещал должность с редактированием газеты, сайта, работал с мирскими СМИ:

«Перешел не потому, что там плохо, а потому, что здесь хорошо. В определенное время стал глубоко интересоваться историей. Считаю, что при наличии веры, знании истории и живой совести человек должен понять, что нет никакого иного православия, кроме того, которое исповедуют приверженцы старой веры. В Евангелие есть фраза: „по плодам их узнаете их“. Так вот именно по людям можно судить и о вере в целом. Любой истинный христианин желает спасти душу и живет одной этой целью. Раскол в 17-м веке произошел из-за правок, унификации богослужебного обряда с греческой церковью. Все это делалось из политических соображений. В итоге правки привели к бессмыслице в богослужебных текстах.

Русь была крещена при князе Владимире, и с тех пор в тех молитвах, которыми мы молимся, ничего не изменилось, в отличие от реформаторов.

Дело вовсе не в тех разногласиях, которые лежат на поверхности, — в дву- или трехперстии или сколько букв в имени Господнем. Описать глубину противоречия парой слов не получится. Вкратце: когда епископы ходили пешком, а не ездили на Mercedes под охраной, тогда церковь была народом, а народ — церковью.

Официальная церковь — это часть аппарата власти.

Деньги за таинства у нас не берутся... Их могут принять в качестве добровольного даяния, но просить оплатить обряды — нельзя. Неправильно Божьим даром торговать.

При этом мы всегда с уважением и покорностью относились к государственной власти. Хотя династия Романовых — гонитель старообрядцев. Мы любим родину и всегда молились за нее, хотя были гонимы государственной властью и официальной церковью. Нас жгли, а мы молились. Никогда у нас не было проявлений религиозного экстремизма.

Старообрядцы — люди очень твердого духа. Сколько гонений, притеснений пережили, и тем не менее по всему миру остались последователи. Это стало возможным благодаря чистоте веры».

«Нам нечего делить. Но и отношений особых нет»

Во время короткого отдыха нам удалось поговорить со священником, отцом Германом:

«Впервые приехал на Крестный ход из Тверской области в 2004-м. Денег не хватало, но Бог послал спальник, пенку (туристический коврик) и билет. Так и живу тут уже одиннадцатый год, при храме. Сам я сын священника из старообрядческой церкви. Супругу нашел в христианском лагере, познакомились детьми. Через 10 лет, когда нам было по девятнадцать, обвенчались. Родилось четверо детей.

Каков приход, не меряем — где-то от 50 до 100 человек. С официальной церковью нам нечего делить, но и особых отношений нет. Что ждем от власти? Нам бы храмы вернуть — и будет».


Старообрядцы на протяжении нескольких веков демонстрируют собой вопрос даже не веры, а стойкости духа и последовательности убеждений, несмотря на миновавшие репрессии. Их священники идут рука об руку с прихожанами, едят с одного стола и не считают возможным устраивать в храме торговые ряды.

Благодарим автоцентр «Хендэ АвтоГрад» за предоставленный автомобиль, а также магазин imarket.by за помощь в организации поездки.

Читайте также:

Кроссовки и кеды в каталоге Onliner.by

Перепечатка текста и фотографий Onliner.by запрещена без разрешения редакции. nak@onliner.by

Автор: Андрей Журов. Фото: Максим Малиновский
ОБСУЖДЕНИЕ