«Уходит муж — нужно увеличить грудь!» Разговор с пластическим хирургом о естественном старении и праве человека на «тюнинг»

39 640
560
29 марта 2019 в 8:00
Ведущий рубрики: Дмитрий Корсак . Фото: Александр Ружечка

«Уходит муж — нужно увеличить грудь!» Разговор с пластическим хирургом о естественном старении и праве человека на «тюнинг»

В удивительное время мы живем: мальчики становятся девочками, девочки — мальчиками, а бабушки — девушками. Возможно, практически все! В клубе, театре, ресторане иногда маму и дочку принимают за подруг. Некоторые молодеют уже буквально после «нескольких укольчиков». Путаница, которую породили пластические хирурги и косметологи, вызывает море дебатов. Честно ли это — жить и долгое время обманывать время? Являются ли при нынешнем уровне медицины морщины на лбу и «гусиные лапки» возле глаз ближе к сорока признаком того, что женщина не ухаживает за собой?

Сторонники естественного старения говорят, что молодость — она всегда в душе, но при этом украдкой вздыхают, вспоминая свои 20 лет. Поклонники естественной красоты говорят о том, что любимая женщина хороша в любом возрасте, и ненароком косятся на билборд с фотомоделями. В индустрии пластической хирургии и косметологии всегда есть место лицемерию, причем как у поклонников «тюнинга», так и его противников.

Именно о непростом выборе — стоит ли смириться с тем, что дала тебе природа, или все же воспользоваться возможностью схитрить — мы поговорим с героем очередного «Неформата». Конечно, сделать окончательные выводы по такой животрепещущей теме не удастся, но поводов задуматься, обещаем, будет немало.

Кто это?

Дмитрий Батюков — пластический хирург, один из самых известных и востребованных специалистов в своей области в Беларуси. Кандидат медицинских наук, заведующий отделением пластической хирургии частного медицинского центра. В пластической хирургии уже 20 лет, проходил обучение у ведущих мировых хирургов.

— Давайте для начала определимся с понятиями. В чем главная особенность пластической хирургии, отличающая ее от других видов хирургического вмешательства?

— В первую очередь пластическая хирургия — это медицина избытка. Здесь нет каких-либо четких установок и показаний. Это — все время разговор потенциального пациента с потенциальным доктором (в частности — хирургом) о том, что можно сделать, чтобы человеку стало лучше.

Из этого можно сделать предположение, что у каждого пациента есть потенциально лучший для него доктор, который лучше всего его поймет, согласуется по эстетическим идеалам. То есть вопрос не только профессионализма, но и совместимости. Часть пациентов, которые пришли ко мне, когда я расскажу им, каким вижу результат операции, уйдут, потому что он не совпадет с их представлениями.

Еще одно принципиальное отличие от классической медицины, где мы стараемся человека оздоровить и подходы на пути к этому и сама цель в большинстве случаев предельно понятны, заключается в том, что в пластической хирургии конечная цель у доктора и пациента может выглядеть по-разному.

— Как так может быть?

— Очень просто. Вы согласитесь, что главная цель пациента — выглядеть лучше, но он даже может не представлять, что для этого надо сделать. Случаи, когда люди приходят и просто говорят: «Меня не устраивает мой нос, сделайте что-нибудь» — не редкость. Хирург заинтересован тоже сделать человека счастливее, но опыт очень часто подсказывает ему, что те идеи, которые придумал себе пациент, к желаемому результату никак не могут привести.

Понятное дело, чем лучше пациент объяснит доктору, что он хочет получить, тем более четко врач будет представлять, достижимо ли это в принципе. Врач может и, наверное, должен отказать пациенту, ожидания которого избыточны, не соответствуют здравому смыслу или идут в противоречие с эстетическими предпочтениями доктора.

Например, я не люблю очень большую грудь. Я не стану оперировать пациентку, которая ее себе захочет, несмотря на то, что это мой прямой заработок. Потому что мне с пациентом общаться потом годами. Мне на нее после смотреть годами и думать: «И зачем это было надо?» Поэтому, когда ко мне приходят девочки с такими просьбами, сразу отвечаю им: «Я не вижу красивой большой груди, я не знаю, как ее сделать. Поэтому либо соглашайтесь на то, что я предлагаю (потому что я знаю, как это сделать красиво), либо ищите доктора, который считает, что большой размер — это эталон прекрасного».

В конце концов, доктор должен решиться на операцию, понимая (порой — в отличие от пациента), что операцией все только начинается — реабилитационный период длится до одного года. Иногда возникают осложнения, которые в принципе для всех операций посчитаны. То есть мы знаем, с каким процентом вероятности в клинике хорошего уровня могут возникнуть те или иные осложнения.

— А в клинике плохого уровня?

— В клинике плохого уровня предположить эту вероятность сложнее, но цифры гораздо выше, и в этом — большая проблема.

— Часто приходится отказывать людям, обратившимся к вам?

— Мы отказываем примерно 15% людей, которые пришли в клинику. Иногда — потому что то, что они задумали, опасно, иногда — потому что понимаем, что пациент хоть и готов принести нам кучу денег, никогда, ни при каких обстоятельствах не будет доволен результатом операции.

Есть такая патология, она называется дисморфофо́бия — люди, страдающие ей, будут бесконечно стремиться к идеальной внешности, их на этом пути ничто не остановит. Говорят, что из числа людей, обратившихся к пластическому хирургу, до 15% могут в той или иной степени страдать этим расстройством, хотя в общем в человеческой популяции их было всего 3—4%. Классический пример такого пациента вы все знаете — Майкл Джексон.

Еще мы отказываем пациентам, которые в принципе отрицают вероятность осложнений и не готовы понять степень риска, пусть даже это величина менее 1%.

— Насколько вообще толерантно наше общество к пластической хирургии?

— Был пройден очень длинный и непростой путь. Более чем 15 лет назад мы провели первую онлайн-консультацию по пластической хирургии. Делали это долгое время на общественных началах, потому что видели: аудитории надо понять, что вообще такое — эстетическая медицина, пластическая и реконструктивная хирургия. Сегодня многие операции — привычное и обыденное дело.

— Настолько обыденное, что соцсети буквально заполнены объявлениями о «тюнинге» лица и тела в самых разных формах…

— Да, соцсети сегодня — это реально новое препятствие для адекватного восприятия действительности, которое уводит людей в сторону. В Instagram появляется целое море рекламных постов с фотографиями «удивительного» преображения.

Американцы, кстати, сделали выборку и выяснили, что только 18% информации о пластической хирургии в Instagram предоставляется профессионалами и является корректной. Все остальное — случайная или намеренная ложь, некомпетентность, фотошоп, игра со светотенью при фотографировании…

Делается все для того, чтобы завоевать внимание потенциального клиента. В результате пациенты выбирают себе клинику и врача не по результатам их работы, а по тому, как работает маркетолог.

Мы спросили группу маркетологов (более 200 человек) в одном из мессенджеров, как нам лучше запостить фото до и после операции: без какой-либо обработки или убрав высыпания, неровности кожи и т. д. Все однозначно поддержали манипуляции с фотографиями. Но ведь речь идет не о торговле бананами или одеждой!

Такая «кукольная» реклама вводит пациентов в заблуждение до такой степени, что, придя в клинику и узнав реальные возможности врачей, они восклицают: «Вы здесь все непрофессионалы» — и бегут к тем, кто сделает из них «конфетку» (на самом деле, конечно, не сделает).

Например, приходит пациентка и говорит: «Мне нужна нитевая поддержка». Я пытаюсь понять, какой результат она хочет получить, предлагаю посмотреть на ее лицо, объясняю, как в соответствии с индивидуальными особенностями, строением лучше всего работать, где можно попробовать «подтянуть», где — «наполнить». Но вскоре слышу: «Мне уже надоело, вы очень много рассказываете. В Instagram мне сказали, что помогут „нити“, что они все, что надо, „подтянут“. Делайте!» Как бы не так…

Так вот — до сих пор нет ни одной научной публикации, подтверждающей эффективность этого метода в хоть какой-то долгосрочной перспективе, кроме пары публикаций, ассоциированных с производителями нитей. Но несмотря на это, некоторые клиники продают такую услугу как горячие пирожки только потому, что это сейчас модно.

— Как понять, какой метод работает на сто процентов?

— Проблема здесь в том, что в эстетической медицине нет четкого критерия оценки эффективности того или иного метода. За вычетом очевидных неудач все остальное — чистой воды дело вкуса. Особенно это проявляется в инъекционной косметологии.

А если говорить об инъекционной косметологии — то это вообще акценты. Например, ваше лицо — 300—400 миллилитров мягких тканей по объему. А мы добавляем один-два миллилитра. И тут умение тонко увидеть, куда и сколько добавить, определяет результат. Очень важно не переборщить, сделать это нечистому на руку доктору просто, потому что пациент с завышенными ожиданиями требует все новые и новые инъекции, это живые деньги, и кому-то сложно сказать: «Нет, это не пойдет на пользу». Есть пациенты, которые верят буквально всему, что им говорят, и тратят море денег на бессмысленные манипуляции. Им просто продают «революционные» методы один за другим, эффективность многих выполненных манипуляций для конкретно взятого человека нередко вызывала у меня сомнения.

— Если брать современные клиники, как часто вы сталкивались с тем, что косметологическая операция была проведена просто для того, чтобы получить с пациента деньги?

— Когда речь идет только об операциях, то здесь все серьезно. Это хирургическое вмешательство — сфера в нашей стране сурово регламентированная, в ней действительно работает очень серьезный контроль со стороны государства. Если же говорить про инъекции, то ситуация в корне иная. На мой взгляд, около 80% инъекционной косметологии в Беларуси проводится нелегально.

Я очень часто слышу: «Я колола на квартире», «Мне делала инъекции парикмахер, подруга» и т. д. Но ведь все это — медицинские манипуляции, которые может производить только доктор.

— Насколько серьезными могут быть последствия подпольных инъекций?

— Они могут быть ужасными, к счастью, случается катастрофа достаточно редко. Такая инъекция может обезобразить человеку лицо на всю жизнь, он может даже ослепнуть. И проблема эта не локальная, белорусская. Об опасности нелегальных инъекций говорят во всем мире, причем на самом высоком уровне. Думаю, вы тоже неоднократно слышали о скандальных историях, например, с российскими звездами шоу-бизнеса, которые «укололись на дому у проверенного человека».

— Как вы относитесь к позиции, что большинство косметологических операций (особенно связанных с лишним весом) можно заменить простым походом в спортзал?

— Даже если вы ведете трижды здоровый образ жизни, без пластической хирургии и медицинской косметологии обойтись не получится, в случае если вы планируете долгие годы выглядеть лучше.

Во-первых, есть какие-то генетические моменты, которые без операции не исправишь. Во-вторых, красота женского тела определяется не количеством мышц, а соотношением мышц и жира. Жир, в частности, придает телу плавные контуры.

Если сделать на животе избыточную липосакцию, то там образуется малоэстетичная «стиральная доска». Из-за того, что в силу совершенно различных, порой не зависящих от человека факторов жир откладывается неравномерно, как бы вы ни занимались спортом, добиться идеального контура будет очень сложно. И тогда помогает та же липосакция, когда мы убираем избыточный жир с места, которое никак не «качается» (например, с «галифе» на бедрах). Мало того, в настоящее время мы можем этот жир не выбрасывать, а переместить на другое место в теле, где его недостаточно.

Живым и ярким примером того, что это работает, является операция, которая называется Brazillian Buttock Lift (BBL), когда делаются «бразильские ягодицы». Там, конечно, часто производится трансформация на любителя, но по сути «плоским» от рождения женщинам делают талию, попу, просто пересаживая жир.

Что касается лица — давно доказано, что со временем в нем некоторые части опускаются под воздействием гравитации. Мало того, с возрастом оно «сдувается» — мы точно знаем, что большинство лиц с возрастом становятся меньше по объему в определенных частях.

Как бы вы ни занимались спортом, у вас не будет молодого лица с возрастом, потому что из него уйдет жир. Посмотрите на веганов — у них у всех тощие лица, с тонкой, кажется, просвечивающейся кожей. Может, это здоровые люди (хотя лично для меня это тема отдельного разговора), но это однозначно не молодое лицо с точки зрения эстетики.

— Поделитесь вашим мнением: правы ли люди, которые ратуют за естественное старение? Имеет ли смысл убегать от своего возраста?

— Я считаю, что пластическая хирургия не для всех. Есть люди, которые уверены, что можно стареть естественно, среди них — многие мои друзья. Это их право! Другие считают, что могут сделать для своей полноценной жизни такой бонус, как улучшение внешнего вида какими-то малыми акцентами без большой травматизации.

Спросите у женщин, которые отрицают пластическую хирургию, зачем они пользуются кремами и косметикой? Зачем они следуют моде, почему проходят процедуру эпиляции? Где проходит грань естественности? Насколько естественной вы, как мужчина, хотите видеть свою женщину?

Пластическая хирургия — это тоже бьютификация, просто такое влияние на внешность происходит с большими последствиями, поэтому требует серьезного и осознанного подхода. Если вы рьяно отрицаете пластическую хирургию — посмотрите, насколько вы честны в том, чтобы принимать свое тело таким, каким его вам дала природа.

Ничего зазорного не вижу в том, чтобы желать изменить себя к лучшему. Другое дело, что в некоторых странах это принимает формы какого-то китча, крикливости. В последнее время замечаю это и в Беларуси.

Женщины приходят и говорят: «Вы сделали губы, а их никто не видит». Удивляюсь, в чем же проблема, ведь это прекрасно, что результаты операции смотрятся естественно. Мне возражают: «Мне надо сделать, чтобы эти губы все видели». То есть важна уже не красота, а статус: «я сделала пластическую операцию», об этом должна «кричать» грудь, попа, губы… Тело рассматривается как витрина, демонстрирующая, что в женщину инвестировано много денег.

— К вам приходили люди, желающие произвести неожиданные и радикальные изменения в своем теле?

— У нас в Беларуси это пока редкость. Ко мне приходили и просили сделать эльфийские уши, увеличить глаза или сделать их раскосыми, недавно женщина настаивала на удалении груди, так как ей она мешает, с аналогичными вопросами, но по другому органу, приходил и мужчина. Этих пациентов надо останавливать, пока это возможно. Потому что чаще всего они пожалеют о произошедших метаморфозах очень скоро.

— Где находится грань, на ваш взгляд?

— Обсуждая потенциальную операцию, я всегда стараюсь выяснить желание человека и его окружения. Когда ко мне приходит женщина, важно понять: это она пришла к идее что-то в себе изменить или ее кто-то подталкивает к этому.

Очень печально, когда операция в глазах пациентки выглядит как последний шанс, например, удержать человека. Были реальные случаи, когда приходили женщины, становились на колени и кричали: «От меня уходит муж — мне нужна операция!» Мы таким отказываем.

Второй момент — мы очень внимательно относимся к потенциальным пациентам, которые воспринимают операцию слишком легко. Ведь это медицинская манипуляция, которая не улучшит ваше здоровье, она может или не повлиять ни на что, либо даже его ухудшить. Человек должен быть подготовлен, понимать ответственность, неукоснительно следовать всем рекомендациям врача.

Но все же чаще всего я вижу, что правильно выполненная операция, которая преобразила в положительном плане лицо или тело, резко влияет на всю последующую жизнь человека. Это объективная данность, которую нельзя отрицать: человек чувствует себя увереннее, больше нравится себе и противоположному полу, это несет за собой многие положительные изменения.

Как бы ни рассказывали мне некоторые мужчины, что искусственная грудь — это зло, я просто покажу им серию фотографий — и они практически наверняка выберут как стандарт красоты именно грудь с имплантами. Уверяю, что там все: и обладательница «новой» груди, и ее партнер — остались довольны.

— Так почему не делать операцию всем обращающимся? Ведь, судя по всему, все довольны.

— Дело в приоритетах. Несколько раз женщинам удавалось «продавить» операцию, убедить нас, что они к ней психологически готовы, хоть это было и не так. Они были уверены, что новая грудь удержит мужа. Муж уходил, и мечта, ради которой человек шел на хирургический стол, оказывалась разбитой.

Неправильная мотивация может стать причиной большого стресса. Если у человека прекрасные отношения в семье и все, что нужно для полного счастья, — это преображенная грудь, мы, скорее всего, поможем. Но при этом мы отчетливо понимаем, что семью скрепляет отнюдь не большая грудь. Повторюсь, важно понять причины и следствие.

Читайте также:

Подписывайтесь на нашу страницу в Facebook и присылайте свои истории и размышления.
Самые яркие из них могут стать темой для следующей колонки!

Наш канал в Telegram. Присоединяйтесь!

Быстрая связь с редакцией: читайте паблик-чат Onliner и пишите нам в Viber!

Перепечатка текста и фотографий Onliner без разрешения редакции запрещена. nak@onliner.by

Ведущий рубрики: Дмитрий Корсак . Фото: Александр Ружечка