О ЧЕМ МЕЧТАЮТ ЖЕНЩИНЫ?Смотрите в большой подборке идей к 8 марта

О чем эта статья

• История №1: «Со всей силы ударили в голову ботинком»
• История №2: «При всем классе сорвали штаны»
• История №3: «Мы никак не можем на него повлиять»
• История №4: «Циркуль такой же уродливый, как и ты»
• История №5: «Прошли курс „Антибуллинг“. Сын научился обозначать границы»
• История №6: «На линейке кто-то плюнул мне на спину»
• История №7: «Сын был агрессором»
• Психолог: «Очень часто травля начинается со взрослых»

(В некоторых историях имена героев изменены по их просьбе.)

История №1: «Со всей силы ударили в голову ботинком»

«Меня настолько потрясла новость о суициде ребенка, что я решила высказаться по этому поводу и рассказать историю своего сына. Сейчас ему уже почти 18 лет, история осталась в прошлом и без последствий для психики», — написала в редакцию Катя, мама Саши.

Публикуем ее монолог.

— Все началось в четвертом классе: дети стали задирать сына. Ребенком он был спокойным, с обычной внешностью (без каких-либо изъянов), учился, правда, плоховато. Но мальчишки его почему-то не принимали и по любому поводу поддевали, травили.

Сначала я пыталась говорить только с сыном, но потом начала приходить к классному руководителю, благо она была на стороне Саши и всячески содействовала в урегулировании конфликтов. В течение года я периодически прибегала по звонку сына, чтобы забрать его из школы, когда на него агрессировали.

Также я обращалась с просьбой к родителям детей — все обещали «поговорить, объяснить». Прошел год, но ничего особо не изменилось. Крайней точкой был звонок от папы одноклассника, который избил моего сына в раздевалке на глазах классного руководителя — она просто не смогла справиться с агрессивным ребенком.

Саша упал, и его со всей силы ударили в голову ботинком. Даже спустя годы мне жутко вспоминать об этом…

Я примчалась в школу, забрала сына домой. К вечеру у него открылась рвота, он побледнел, и мы поехали в больницу. Врачи диагностировали ЗЧМТ легкой степени и на неделю оставили сына в стационаре.

После этого я написала заявление в милицию. Родители того мальчика приезжали к нам домой извиняться. Искренне, как мне показалось, извинялся только его отец. Мне же важнее было другое: хотелось, чтобы они наконец-таки обратили внимание на поведение своего неуправляемого ребенка. В итоге его исключили из нашего класса, и родители отдали его в кадетское училище.

Я же перевела своего сына в другую школу, где в классе учились дети из нашего двора, и ничуть не пожалела об этом. Мы просто постарались забыть о прошлом. Отмечу, что сейчас Саша прекрасно общается со своими «обидчиками», в том числе самым главным — это уже совсем другой человек.

История №2: «При всем классе сорвали штаны»

Для сына Инны проблемы начались в первом же классе. Она заметила, что Ваня стал возвращаться домой в плохом настроении.

— Мы шли к конкретному учителю с отличной репутацией. Но отношения не сложились сразу: она фактически назначила сына «клоуном». Что бы ни произошло в классе, виноват Ваня. Сын очень общительный, за словом в карман не лезет, и педагог почему-то расценила это качество негативно.

Два года мы пытались справиться с ситуацией, но в итоге мне все это надоело, и я перевела Ваню в другую школу. Там буллинг начался уже со стороны одного из учеников, вокруг которого собралась «шайка» потакателей. У них были две постоянные «мишени»: Ваня и еще одна девочка. Каждый день они выбирали жертву и начинали методично травить: обзывали, швыряли вещи на пол, цеплялись по любому поводу, провоцировали на конфликты.

Бывали ситуации, когда Ваня возвращался домой в слезах. Он рассказывал, что над ним издеваются, называл конкретные фамилии. Я пыталась выяснить, как он ведет себя в такие моменты, просит ли помощи у взрослых. По словам сына, учительницы на переменах рядом не было, а когда он все же пытался пожаловаться позже, в ответ слышал: «Сами виноваты». В личных беседах классный руководитель транслировала ту же позицию: мол, «они друг друга достойны», «мальчики сами разберутся».

Инна пыталась решить вопрос и через родителей обидчика: звонила его маме.

— Мама мальчика не отрицала проблему. Говорила: «Да, он такой с детства — неуправляемый, я ничего не могу с ним поделать». Я пыталась дать ей понять, что все же делать что-то придется. Объясняла: мы здесь не эго меряемся, наши дети должны учиться в нормальных условиях. После таких разговоров все на время затихало, а потом начиналось с новой силой.

Последней каплей стал случай, когда с Вани при всем классе сорвали штаны. Реакция матери зачинщика осталась прежней: «Ну а что я сделаю?» Тогда я сказала прямо: «Или это прекращается сегодня навсегда, или завтра мы встречаемся в милиции. Больше никаких диалогов не будет». После этого травля прекратилась.

История №3: «Мы никак не можем на него повлиять»

Дочь Светланы учится в седьмом классе, и вот уже два года, по ее словам, девочка подвергается физическому буллингу.

— Все началось, когда Маша перешла в другую школу. В классе моей дочери учится мальчик, который занимается в секции по каратэ и все свои приемы отрабатывает на одноклассниках, в том числе на моем ребенке. Мать мальчика с ним не справляется, в последний раз сказала мне: «Пусть инспектор с ним разбирается». Мы уже писали заявление в милицию — приходил ответ, что проведена беседа, но ситуация не меняется.

В последний раз он ударил ногой с разворотом туловища в ребра моей дочери.

В школе просят не обращаться в больницу, а любые попытки диалога заканчиваются фразами «Мы никак не можем на него повлиять». С обидчиком кто только ни беседовал: и социальный педагог, и инспектор — все без толку. Как вариант, матери предлагали перевести мальчика в спортивную школу, но она ждет определенного возраста, чтобы отдать его в школу, связанную с боксом (об этом мы знаем со слов учителя).

Дочка после каждой такой ситуации плачет и просит, чтобы я ничего не делала и никому не говорила, иначе он «будет бить еще хуже». Дошло до просьб не отправлять ее в школу.

Пока все обходится легкими ушибами и испугом (слезами), но каждый раз я пытаюсь донести педагогу и матери обидчика, что в следующий раз может быть иначе. Пока безрезультатно. И страдает не только моя дочь — в принципе, достается всем ребятам.

К сожалению, повлиять на хулиганов сложно, но, может, ваша статья поможет привлечь внимание к проблеме.

История №4: «Циркуль такой же уродливый, как и ты»

Дочь Аллы столкнулась с буллингом в четвертом классе, и школьные будни для нее превратились в кошмар.

— Буллинг начался минувшей осенью и не в один день, а постепенно. К январю ситуация достигла предела. Варю дразнили за все, не давали прохода ни в школе, ни на улице. Купили новый циркуль — дети говорили: «Циркуль такой же уродливый, как и ты». Пришла в школу с локонами — весь день дразнили со словами «Тебя током ударили». И каждый день они придумывали новый способ травли, а если ничего не получалось словесно, просто били ногами по стулу во время уроков. В итоге каждый день дочь приходила и плакала.

Классный руководитель была в курсе, и ей было все равно, потому что она говорила «Пусть меньше обращает внимание», «Я не вижу, чтобы ее обижали» и так далее. Родители обижающих детей тоже не признавали проблему, все как один говорили: «У нас воспитанный ребенок, ваша дочь преувеличивает».

В одной из четвертей классный руководитель поставила дочери «удовлетворительно» за поведение вместо «примерное», мотивируя это тем, что «Варя постоянно отвлекается на уроках». Но она отвлекалась именно потому, что ее дергали эти мальчики!

В итоге дочка стала закрываться в себе, много болеть. Отказывалась ходить в школу, искала причины не ходить, постоянно болела. Дошло даже до тяжелой операции.

Подключить администрацию школы не успели: пока шли переговоры с классным руководителем и родителями обидчиков, а потом болезни одна за другой, наступил конец учебного года. После работы с психологом мы перевели Варю в другую школу, и она расцвела. Из всей истории мы сделали вывод, что школа не хотела вовлекаться в решение проблемы, считая, что «дети должны учиться взаимодействовать сами».

История №5: «Прошли курс „Антибуллинг“. Сын научился обозначать границы»

Сына Елены стали буллить буквального с первых месяцев учебы в школе. Травля могла бы продолжаться годами, если бы не вмешались родители.

— Он помешан на компах и часами готов обсуждать всякие IT-темы. Среди детей всегда выделялся своей отстраненностью и какой-то «недотепностью». Учеба дается ему легко, но школу ненавидит, считает ее потерей времени. Все конфликты предпочитает решать разговорами: он просто не видит смысла в том, чтобы «давать сдачи».

Буллить его начали буквально с первого класса: под***ники, два пальца а-ля «ножницы» между ног, подножки, тычки, обзывательства, кидание очков на пол — вот их приемчики.

Мы почти сразу узнали об этом. Классный руководитель поначалу взял ситуацию под контроль, и главный зачинщик затих примерно на полгода. Но потом все возобновилось: к обидчику начали подтягиваться «ведомые» ребята. В какой-то момент мы поняли, что ситуацию нужно брать в свои руки.

К счастью, родители зачинщиков оказались адекватными людьми и включились в процесс. Также у сына в классе есть лучший друг — рослый, сильный и авторитетный парень. Мы просто напомнили им, что такое настоящая дружба и что нужно защищать друг друга.

Плюс ко всему сын вместе с папой сходили на курс «Антибуллинг» (теория плюс час практики). Не скажу, что это было очень продуктивно, но отпугивающе орать и обозначать границы сын научился.

Вывод мы сделали такой: всегда найдутся дети, которые захотят самоутверждаться за счет тех, кто кажется им слабым или «другим». Уверена, что зачинщик травли опять возобновит свои действия: это сложный ребенок, с которым не могут справиться ни родители, ни школа. Он понимает только силу: на пару месяцев затихает, а потом агрессия выплескивается снова. Наша задача сейчас — сделать так, чтобы вокруг него не «кучковались» остальные. А для этого нужно постоянно быть в контакте с детьми, ловить моменты для откровенных разговоров и наблюдать за атмосферой в классе.

История №6: «На линейке кто-то плюнул мне на спину»

История Артема, который уже получил аттестат, — одна из самых тяжелых в материале: парень рассказал о том, как он сам подвергся «хроническому» школьному буллингу.

— Меня травили с начальной школы. Самый ад случился, наверное, в пятом классе: меня попросту закидали хлебом. На одном из уроков (кажется, не было замены) одноклассник пошел в столовую, взял кучу свежего хлеба и раздал всем, кроме меня. Мне стало обидно, я сам взял кусочек. Другой одноклассник стал насмехаться: «Смотрите, ему хлеба не дают». Меня это прям выбесило, и я кинул в него этим куском. После этого класс разделился: я один у окна, а все остальные в другом конце кабинета. И тут кто-то начал бросать в меня хлебом. Это продолжалось минут десять. Я сидел и просто не понимал: что я сделал не так? Было жутко обидно. В тот день я пришел домой в слезах.

— Маме рассказал?

— Да. Тогда все решалось через родительские чаты в Viber, и она написала в группу: «А почему с моим сыном никто не общается?» После этого они стали угорать и с этого и при любом удобном случае говорили: «Ой, сейчас пойдет пожалуется маме».

У меня была неполная семья, отец ушел от нас, когда я пошел в школу. Мама днями пропадала на работе.

Думаю, я рос «недолюбленным» и просто не умел общаться. Никто не привил мне эти социальные навыки, а то, как я общался, никому не нравилось.

Ситуация изменилась в седьмом классе, когда пришли двое новеньких. С одним из них общаюсь до сих пор, со вторым, к сожалению, поссорились, о чем я до сих пор очень жалею. Кроме того, в моей жизни появился спорт. Завязались новые знакомства, появились навыки общения, но трудности тоже были.

После девятого класса мне захотелось сменить школу: я думал, что так будет лучше. Решил пойти в ту, где училась старшая сестра: репутация у нее хорошая, фамилию все знают. Меня добавили в группу класса в Viber. Кто-то спросил: «А кто это вообще?» Кто-то ответил: «Говорят, „легенда“ какая-то». Про «легенду» стоит, наверное, рассказать отдельно. Еще в прошлой школе у меня был друг, с которым мы дружили с детства. Он нормально общался со мной и при этом понимал проблему: что я, условно, почти изгой. Поэтому в девятом классе при любом удобном случае он стал называть меня «легендой», чтобы вроде бы в шутку, но при этом всерьез повысить мне самооценку и добиться лояльности одноклассников.

Я попытался привнести это в новую школу, но не получилось. Слово за слово — и мне пришлось выйти из группы в Viber, то есть знакомство провалилось. Все это привело к тому, что 1 сентября прямо на линейке мне плюнули на спину. К концу дня другой изгой класса спросил у меня: «Ненормальный класс, да?» И вот в той компании, где меня постоянно пытались задеть и унизить, я просидел еще два года. Постоянно было состояние, когда нужно думать, что я сказал, чтобы не стать посмешищем.

— А выпускной?

— На выпускной я не пошел сознательно. Но в жизни все намного сложнее — буллинг опять настиг меня (уже в другом коллективе. — Прим. Onlíner). Я еще не до конца проанализировал, почему это повторяется снова и снова. В целом методом проб и ошибок, через ненависть к себе я все же научился справляться с ситуацией. Я принял того себя, перерос это состояние, и мне стало легче.

История №7: «Сын был агрессором»

Сын Виктории в этой истории оказался не жертвой, а агрессором. Мы включили этот случай в материал, чтобы подсветить важную деталь: те, кто буллят, не обязательно «трудные подростки». Ими могут быть обычные дети из благополучных семей, с которыми у родителей выстроены доверительные отношения.

— До седьмого класса со взаимодействием детей никаких проблем вообще не было. Но после я стала замечать (и другие родители тоже), что поведение наших детей — уже подростков — изменилось: оно стало очень токсичным. Между собой они друг друга иначе как «дебилами» не называли.

В начале учебного года в классе появился новичок — мальчик из деревни, который заметно отличался поведением и манерой речи. Сын и двое его друзей вроде бы ничего особенного не делали: по их словам, просто «хихикали, стебались и шутили». Но тот мальчик их «стеб» воспринял очень болезненно. Остальные дети подхватили все это и начали «шпынять» его. Благо наш классный руководитель — с которой, считаю, нам очень повезло — не дала ситуации развиться. Она вычислила зачинщиков (в их числе оказался и мой сын), подключила родителей и моментально все пресекла.

Во втором полугодии история повторилась, но уже в отношении одноклассницы. Она завела свой телеграм-канал, стала рассказывать там о первой любви и своих чувствах. Когда дети обо всем узнали, это стало поводом для шуток и насмешек. Дошло до того, что девочка не хотела ходить в школу. Причем мой сын стал зачинщиком всей этой истории… Когда классный руководитель обо всем узнала, сразу же связалась с нами.

И если в первый раз мне не удалось донести до ребенка, что его поведение ранит другого, то во второй получилось. Правда, на это потребовался целый год разговоров, чтобы раз за разом донести ему эту мысль.

Говорила с ним о том, что в силу возраста он, возможно, еще не понимает: шутки могут быть болезненны — можно пошутить и забыть, а тот ребенок придет домой и будет плакать. Объясняла ему, что дети в школе весь день находятся под давлением — учителей, сверстников, обстоятельств, а после — еще и родителей. И что один из вариантов как-то справляться с этим давлением — создать между собой зону комфортного общения. Говорила, что девочке, которую высмеивали из-за первой любви, просто некуда деться от токсичной атмосферы, которую создают ей травлей, и она вынуждена ежедневно в нее возвращаться. К счастью, со второго раза удалось донести ему эту мысль.

Виктория считает, что в обоих случаях буллинг удалось пресечь благодаря вовлеченности классного руководителя.

— Она хорошо знает класс (возможно, еще и потому, что в нем учится ее собственный ребенок), вовлечена в его жизнь и, если что-то происходит, сразу же реагирует, пытается разобраться. С того момента прошло больше года — новых историй не было и, надеюсь, не будет.

Психолог: «Очень часто травля начинается со взрослых»

Как мы видим из историй, немаловажную роль в ситуации с травлей играет школа, а именно то, как реагируют классный руководитель, учителя-предметники, психолог, социальный педагог. Легко ли выявить буллинг в коллективе на ранней стадии и как родителям выстраивать контакт с ребенком? Об этом мы поговорили с кризисным психологом «Центра успешных отношений» Ириной Борщевской. И первое, на что обращает внимание специалист: описанные выше истории могут случиться с любой семьей и любым ребенком.

— Было бы шаблонно и ошибочно думать, что буллингу подвергаются какие-то «не такие» дети. На самом деле это может коснуться абсолютно любого ребенка — даже сильного и способного постоять за себя.

— Как работают с буллингом в школе?

— Я работала психологом в двух школах, и мне есть с чем сравнивать. Если собралась сплоченная команда педагогов, готовых работать сообща, буллинг пресекается очень быстро — просто потому, что все в этом заинтересованы. Но если в школе острая нехватка кадров, а психолог завален посторонней работой, то результата не будет.

Остановлюсь на личном опыте, на том, как должно быть. В каждом классе на начало года и как минимум раз или два в год проводится обязательное социометрическое исследование Морено. Это простая диагностика, которая по нескольким вопросам помогает увидеть структуру группы: кто является «звездой» и лидером, кто «принят», а кто «отвержен». Дальше вместе с классным руководителем проводится целенаправленная работа в отношении этих групп. Например, «отверженных» детей за счет совместных проектов можно внедрять в группу «звезд». Именно через эту диагностику ведется постоянный контроль за взаимодействием детей в классе. Если проводить ее регулярно и вовремя реагировать на изменения, риск возникновения буллинга критически снижается.

Если буллинг процветает, значит, где-то недоработал взрослый. Даже если классный руководитель упустил что-то, травлю точно заметят учителя-предметники. Это видно по деталям: ученики вдруг отсаживаются от ребенка в столовой, «невзначай» роняют его вещи, провоцируют, он сидит один, никто не хочет идти с ним в пару для выполнения заданий. Взрослый человек увидит это всегда, если захочет. Вопрос лишь в том, станет ли он принимать меры. Тут все индивидуально.

Если педагог замечает травлю, психолог приходит в класс, и начинается работа психолога совместно с педагогом.

Первое, что нужно сделать, — это вывести «кривую» коммуникацию на поверхность. Взрослый должен прямо заявить: «Я все вижу, я все знаю и больше не позволю вам этого делать».

Важно понимать: буллинг — это история не только про жертву и агрессора. В нем принимают участие все, включая молчаливых наблюдателей. И когда приходит взрослый, который устанавливает четкие границы (например, запрет на прикосновения к чужим вещам и оскорбления), наблюдатели «выдыхают»: им больше не нужно бояться. В моей практике были случаи, когда буллинг пресекался тем, что ребенка пару раз забирал из школы старший подкачанный брат.

После того как границы и правила установлены, проводятся занятия на сплочение, рассказывает Ирина. Оказывается, часто подростки не замечают, как много у них общего, и в принципе мало знают друг о друге.

— В моей практике был случай: дети из соседней школы узнали, что в другой стране парня начали травить из-за розовой рубашки, в которой он пришел на занятия. Они устроили флешмоб и всем классом пришли в таких же рубашках. Это сработало потрясающе! Когда детям объясняют механизмы буллинга и дают понять, что роли могут меняться и на месте жертвы завтра может оказаться каждый, они все прекрасно понимают.

Важно понимать, что очень часто травля начинается не с детей, а со взрослых. Случайно брошенное слово, едкое замечание, специфическая «корректировка» неправильного ответа — класс моментально считывает этот сигнал и начинает травить ребенка уже с подачи учителя.

Ирина вспоминает случай из практики: ученика стали буллить из-за того, что его родитель не пришел на собрание. Педагог сделал на этом акцент, а одноклассники тут же подхватили тему и начали обзывать ребенка «сиротой».

— Давайте уточним: под взрослым вы имеете в виду учителя?

— Да. И весь педагогический состав. В тех коллективах, где классный руководитель по-настоящему включен в жизнь детей, я буллинга не встречала. Как только возникали первые признаки напряжения и педагог не справлялся сам, такие учителя сами приходили к психологу, и мы сразу начинали работу. Но если классный руководитель не замечает проблему, учителя-предметники закрывают на нее глаза, а руководству школы все равно, травля становится закономерным итогом.

— Какую роль в этой истории играют родители?

— Родителям нужно всегда быть на стороне своего ребенка: верить ему и отстаивать его интересы. Если возник конфликт, нужно идти в школу и разговаривать — сначала с классным руководителем, а если диалог не складывается, то с учителями-предметниками, психологом и администрацией.

Убеждение «Если мы пойдем разбираться, станет только хуже» ложное. Нужно идти и разговаривать. Ведь это ваш и только ваш ребенок — и кто, если не вы, будете ему опорой и защитой? Самое важное, чему я учу родителей, — это максимально быть в контакте с ребенком, чтобы не допускать ситуаций, когда ребенок молчит и ничего не рассказывает.

Нам часто кажется, что дети «по умолчанию» знают, что мы их любим. На самом деле это не так, особенно в подростковом возрасте. Чтобы сохранить доверие, ребенку нужно постоянно повторять: «Что бы ни случилось, приди и расскажи мне. Да, я могу рассердиться или даже накричать, но в итоге я все равно встану на твою сторону, для меня нет никого важнее тебя».

Это необходимо, чтобы дети не боялись говорить о травле, чтобы им не было стыдно или неловко из-за того, что они «навешивают» на родителей свои проблемы.

Есть о чем рассказать? Пишите в наш телеграм-бот. Это анонимно и быстро

Перепечатка текста и фотографий Onlíner без разрешения редакции запрещена. ga@onliner.by