На минувших выходных на стадионе «Динамо» прошел большой фестиваль музыкальной ностальгии «Прайм Эра». Хедлайнером выступила румынская группа Morandi, чьи евродэнс-хиты Angels, Save Me и Colors в конце нулевых играли буквально из каждого утюга и до сих пор остаются бессмертными символами эпохи кнопочных мобильников. Спустя почти 20 лет может сложиться ощущение, что сами музыканты где-то в том времени и остались, хотя с тех пор произошло много всего, включая пару кризисов, распад и камбэк с материалом сразу на три новых альбома, которые вполне могут вернуть в прайм (учитывая активную ностальгию по 2000-м, сейчас самое время). Onlíner встретился с Morandi перед концертом, чтобы поговорить об успехах и провалах прошлого, дружбе, трендах и новой музыке, а заодно сделать специальное включение рубрики «В 40 на 20».
Читать на OnlínerВнимательные коллекционеры рингтонов помнят, что Morandi — это дуэт. Однако концерты группа дает как трио: вместе с бессменным вокалистом Андреем Ропчей (он же Ранди) гастролируют барабанщик Кристиан Мелак и диджей Мариан Барбу — таким составом они уже приезжали в Минск в 2019 году. Основатель Morandi, продюсер и сонграйтер Мариус Мога, участвует лишь в записях песен. На вопросы интервью отвечал в основном Андрей, иногда его дополнял Кристиан.
— В ответ на стандартный первый вопрос «Как вам у нас?» зарубежные артисты, которые видят только аэропорт, отель и концертную площадку, редко могут сказать что-то кроме вежливых банальностей. Но вы в Беларуси уже не впервые, причем успели выступить и в Минске, и в паре других городов. Может, остались какие-то воспоминания о стране?
— Уверен, вам много раз говорили, какой Минск прекрасный город. Но здесь вообще никакого вежливого вранья: везде и правда очень красиво. Что касается других мест, мы там были настолько давно, что я уже, к сожалению, мало что могу вспомнить.
— Расскажу тогда одну забавную историю о вашем концерте в моем родном городе Пинске…
— О, Пинск, точно! Давай.
— В 2008 году организаторы предложили жителям города выбрать, кого из артистов они хотят увидеть больше всего, и за своего фаворита нужно было отправлять платные SMS. Так вот, говорят, какой-то парень тогда отправил 1000 сообщений за Morandi — так вы оказались в Пинске.
— Боже ж ты мой… Ну, мы теперь обожаем этого парня. [Произносит по-русски] Спасибо большое.
— Два года назад у меня еще случился насыщенный трип по Румынии: побывал в Бухаресте, Сибиу, Брашове, Крайове, Тимишоаре. Это очень классная страна, местами по вайбу чем-то похожая на Беларусь. Вы сейчас постоянно живете там?
— Телом — в Румынии, но душой и разумом — в постоянных путешествиях (смеется. — Прим. Onlíner). Если серьезно, то да, все живем в Бухаресте.
— А какая Румыния — ваша? Может быть, есть места силы или типа того?
Кристиан: Отличных мест много, но я правда люблю Бухарест. Это очень-очень живой, энергичный город, в нем много событий, музыки.
Андрей: Бухарест конечно. Классный город, если любишь движуху. Хотя в плане культурного наследия и архитектуры есть места поинтереснее: Клуж, те же Брашов и Сибиу, которые ты назвал.
— Я, кстати, заинтересовался вашей страной не в последнюю очередь потому, что в 2000-х музыканты из Румынии — Morandi, O-Zone, Инна, Александра Стан и многие другие — занимали топы чартов на радио. Как вы сами считаете, почему именно румынская поп-музыка тогда так выстрелила?
— Вряд ли дело в каком-то секрете именно румынских артистов. Мне кажется, в любой стране найдутся периоды, когда сразу несколько музыкантов стали знаменитыми. Думаю, тут могло сыграть роль то, что у нас, на Балканах, совершенно другое понимание мелодичности, оно отличается от западного. Ближе к русскоязычным регионам.
— Вы общаетесь или, может быть, даже дружите с другими румынскими артистами той волны?
— Да. Вряд ли это можно назвать дружбой, конечно… Румыния просто маленькая страна, там невозможно совсем не знать друг друга (улыбается. — Прим. Onlíner).
— А есть ли молодые музыканты из Румынии, кто вам нравится, за кем, возможно, стоить следить?
Кристиан: Ну, зависит от того, какой жанр ты больше предпочитаешь…
Андрей: Тебя же спросили, кто нравится тебе (смеется. — Прим. Onlíner)!
Кристиан: Сейчас мне больше всего нравится… я сам! Ладно, нет конечно. Просто даже не знаю, кого назвать, потому что в основном слушаю андеграундную музыку и не особенно заморачиваюсь над тем, чтобы следить за ребятами, которые делают, допустим, какой-нибудь модный трэп.
Андрей: Если ты имеешь в виду музыкантов, которые делают что-то свое, оригинальное, то в этом плане, увы, я ничего интересного не вижу. Молодые артисты хотят просто попадать в тренды, но если ты будешь постоянно гнаться лишь за трендами, то ты не сможешь быть оригинальным.
Кристиан: Но это проблема не только Румынии, во всей Европе так.
Андрей: Да, ребята производят фастфуд. Никто не тратит время на то, чтобы найти свой уникальный звук или поэкспериментировать. Один день — одна песня. Я не знаю, как в таких условиях может появиться хорошая музыка.
— В конце 2000-х в Беларуси (да и во всем СНГ) не было ни одного мобильного телефона и магнитолы в машине, из которых не играл бы ваш хит Angels. В какой момент вы сами почувствовали, что вышла не просто успешная песня, а настоящий феномен?
— Мы вообще к этому не были готовы (улыбается. — Прим. Onlíner). Мы даже не сразу поняли, что песня дошла до такого количества слушателей, потому что музыкальный бизнес в Румынии и соседних странах тогда был только в зачатке. У нас не было никакого менеджмента, мы толком не знали, как этим успехом воспользоваться.
— Это было весело или масштабы начали пугать?
— Пугать? Вовсе нет. Конечно весело, потому что до этого мы три года давали концерты только в Румынии, а тут внезапно начали кататься по всему миру. Это было круто, но опять же мы вообще не понимали, что нам со всем этим делать. Соглашались на все что угодно.
Если у ресторана хватает на нас денег — едем выступать в ресторан, если у парикмахерской хватает денег — едем в парикмахерскую (смеется. — Прим. Onlíner). Но это тоже хороший опыт.
— Если бы вы написали Angels сейчас, выпустили бы как есть или что-то сделали бы по-другому?
— Мне кажется, Angels сейчас даже более актуальна, чем в 2007 году. Мы постоянно думаем о том, чтобы пересобрать ее, добавить фит с кем-нибудь, сделать повторный релиз. Потому что, как мне кажется, современный мир должен еще раз услышать посыл этой песни и, кто знает, может, немного приблизиться к изменениям.
— Есть какие-то конкретные планы?
— Пока у нас слишком много новых треков, готовящихся к выпуску. Летом мы ездили с туром по России, играли новые концертные версии старых песен, и люди постоянно спрашивали, когда мы уже их выпустим. Но это тоже большая работа. К счастью, у нас теперь все хорошо с менеджментом (смеется. — Прим. Onlíner), и, может, все получится сделать даже лучшим образом, чем 20 лет назад.
— Вы сидите в TikTok?
— У группы есть аккаунт, я как-то устанавливал приложение, но долго не продержался: не мой лайфстайл.
— Просто интересно, что вы чувствуете, когда видите, как под ваши треки снимают ролики люди, которые, возможно, еще даже не родились, когда они выходили.
— Да пожалуйста, спасибо им большое. Пусть продолжают!
— А на концертах прибавилось молодой аудитории или в зале в основном ностальгирующие миллениалы?
— Мы работаем над тем, чтобы новой аудитории приходило побольше: перерабатываем, освежаем старые треки, ищем новое звучание. Потихоньку двигаемся в этом направлении.
— Андрей, ты однажды рассказывал, что один из первых концертов Morandi прошел настолько плохо, что Мариус даже собрался закрыть проект. Вспомнишь, что ж там случилось-то такого ужасного?
— Это был наш самый-самый первый концерт — в Брашове. Честно признаюсь, мы были просто не готовы к нему. В семь утра мы должны были ехать в город, при этом в шесть еще сидели и доделывали треки.
В итоге приехали в Брашов, и у [Мариуса] Моги вдруг возникла «шикарная» идея покрасить мое лицо золотой краской. Я стал похожим на клоуна из Cirque Du Soleil, только без грамма таланта. Просто, ***** [черт возьми], чудик. Следующая «блестящая» мысль, которая пришла ему в голову, — напялить на себя авиационную маску, из-под которой его вообще не было слышно, только «бу-бу-бу».
В какой-то момент я поворачиваюсь направо и вижу, что Мариуса нет. Он просто взял и ушел со сцены! Хотя у него-то был опыт выступлений, а у меня это первый концерт.
Люди, которые пришли на нас, вообще не понимали, что происходит. Мы еще зачем-то пустили разодетых танцоров в толпу, хотя им там даже развернуться негде было, не то что танцевать. Короче, каждая из идей обернулась кошмаром. Был полный хаос.
— Жесть.
— Да, а еще мы пытались косить под зарубежных артистов. Люди думали, что мы итальянцы или американцы. И чтобы они не спалили, что мы румыны, общались с ними на английском. Я вообще не то чтобы круто говорю по-английски, Мариуса просто не было слышно из-за этой хреновой маски. Короче, я потом тоже сбежал со сцены. Люди опять ***** [ничего] не поняли: музыка играет, а артистов нет.
В общем, да, после этого концерта Мариус решил, что нам вообще не стоит выступать, лучше просто делать музыку. Но я категорически заявил: нет, не стоит сдаваться, сделаем работу над ошибками, соберемся и продолжим.
— Вы с Мариусом в итоге работаете вместе уже больше 20 лет. Вас можно назвать лучшими друзьями?
— 24 года, если быть совсем точным. Конечно, мы друзья. Мы, может быть, не отмечаем праздники семьями, но видимся достаточно часто. Тоже не каждый день, но пару раз в неделю обязательно встречаемся, чтобы поработать над новым материалом. «Лучшие друзья»… Может быть, и нет. Между нами просто есть некая химия, которой мы и делимся с людьми по всему миру через наши песни.
— Недавно вы вспоминали, как через пару лет после прихода мировой славы у вас возник кризис и вы перестали понимать друг друга. Что тогда случилось?
— Я предлагал свое видение того, каким должно быть новое звучание Morandi, — Мариус со мной не соглашался. Многие новые треки мы тогда так и не закончили, просто не смогли найти общий язык на студии. Столкнулись два больших эго, как это часто бывает у артистов.
— Как все разрулилось?
— С возрастом люди становятся мудрее. Не все, конечно, но в основном так и есть. Засовываешь подальше гордость, начинаешь понимать, что общие цели и смыслы важнее личного видения. Ну и Мариус понял, что у меня прибавилось продюсерского опыта, что мои идеи и наработки тоже имеют значение.
— Были какие-то разговоры по душам? Потому что мужская дружба — вещь достаточно странная: парни по 20 лет могут близко общаться, но ни разу не сказать, как они важны друг для друга…
— Да, было много откровенных разговоров. Без них мы бы, наверное, и не стали близки настолько, чтобы перестать спорить на студии. В любом случае важно делиться чувствами, чтобы поддерживать ту самую химию.
— В последнее время складывается ощущение, что группу на публике представляешь только ты, а Мариус ушел в тень: он не выступает на концертах, редко участвует в промо…
— На самом деле, Мариус поездил с концертами всего два года, он не выходит на сцену с 2010-го. Ему просто больше нравится не гастрольная жизнь, а плотная работа на студии. Здесь проблемы никакой нет — это просто его выбор.
— У группы был еще один перерыв с 2021 по 2024 год, после которого вы, по вашим словами, написали свежего материала сразу на три альбома. Откуда такое рвение?
— Мы просто слишком много экспериментировали, чтобы не уйти в самоповторы. Переделывали старые треки, у которых сейчас есть новый потенциал, писали расслабляющие песни, уходили в ностальгию, давали андеграундного звучания — короче, делали все подряд. В какой-то момент стало понятно, что у треков слишком разный вайб, аудитория может просто не понять, почему они все на одном альбоме, поэтому мы решили разбить их на три релиза.
— Как вообще у вас получается найти баланс между «теми самыми» Morandi из 2000-х, которых хочет услышать публика, и чем-то новым?
— Это сейчас для нас самая сложная вещь. Аудитория обычно не любит, когда артисты резко меняют стиль, а не развиваются в другую сторону медленно, поступательно. В любом случае новая музыка будет музыкой Morandi: это же мы ее написали. Мы, наверное, сейчас пытаемся лучше понять, что тогда сделало нас «теми самыми» Morandi, чтобы интегрировать это в свежее звучание, потому что, какой бы сильной ни была ностальгия, живем-то мы в 2026-м, а не в 2006-м.
— Что важнее для артиста: постоянно оставаться на волне и в тренде или сделать две-три песни на века?
— Конечно, цель — делать музыку, которая пройдет проверку временем, хотя это не так уж легко…
— У вас уже получилось.
Андрей: Ну, тут тоже есть обратная сторона медали. После такого, бывает, сидишь и думаешь: а что дальше-то? В идеале, конечно, миксовать эти две вещи. Не гнаться слепо за трендами, но и не отставать совсем. Что-то берешь из того, что сейчас модно, что-то — из собственных разума, сердца и воображения, тогда может получиться уникальное, свое. Потому что иначе уйдет тренд — уйдет и твоя музыка.
Кристиан: Тот, кто делает от души, сам рано или поздно становится трендом.
— У вас сейчас много свободного времени вне музыки?
— Да, но мы стараемся, чтобы его не было, потому что любим быть занятыми. А так, конечно, свободного времени хватает, мы же не The Rolling Stones, чтобы не вылазить из туров… Как проводим его? Я вот в зал хожу, например. Путешествую, хотя не так часто, как хотелось бы. Вот он [хлопает Мариана по плечу] поесть любит (смеется. — Прим. Onlíner). Все мы любим, но он ест за двоих.
— Недавно в русскоязычном Instagram завирусился рилс про тебя от одного блогера, который показывает, как сейчас выглядят звезды 1990-х и 2000-х: в комментариях все были в шоке от того, в какой ты крутой форме. Рассказывай, в чем секрет.
— Еда! Много жрачки, выпивки и веселья! Ладно-ладно, я прикалываюсь. Думаю, генетика по большей части. Хотя я регулярно тренируюсь, кажется, с 2003 года. Слежу за рационом. Когда в целом пошла мода на правильное питание, стал подбирать для себя разного рода БАДы. В общем, все это комплексный подход, который, может, не сделает моложе, но хотя бы позволит нормально выглядеть в свои годы.
Все это сложно, конечно, нужен баланс. Увлекаться всякими стероидами и прочими добавками точно не стоит, но и есть, например, все подряд — тоже. Как там говорится? «Есть, чтобы жить, а не жить, чтобы есть» — как-то так.
— Ты когда-нибудь слышал слово «скуф»?
— Как? «Уф»? Нет, что это значит?
— Русскоязычный мем: так называют неопрятных мужиков с пузом и залысинами, чаще всего уже в возрасте 40+. Вот ты в свои 43 — настоящий пример антискуфа.
— Ну, могу их тоже понять, жизнь — штука сложная. Но все-таки нужно воспринимать ее как дар и относиться соответствующим образом. Тогда и проживете ее отлично.
Нравится читать Onlíner? Добавьте наши новости в «Основные источники» Google
Есть о чем рассказать? Пишите в наш телеграм-бот. Это анонимно и быстро
Перепечатка текста и фотографий Onlíner без разрешения редакции запрещена. ga@onliner.by