Семья

Даксбери, штат Массачусетс, из тех городков, что редко попадают в новости. В тихих спальных пригородах мегаполисов жизнь течет размеренно, редко привлекая внимание посторонних. Линдси и Патрик Клэнси поженились в конце 2016-го, а спустя два года купили за $500 тыс. уютный дом в Даксбери. Кора к тому времени уже родилась, а Доусон и Каллан появились на свет позже, уже на новом месте. Патрик работал в сфере продаж программного обеспечения — чаще всего удаленно, из собственного кабинета в подвале. Линдси до декрета была медсестрой акушерского отделения в Massachusetts General Hospital — одном из самых престижных медицинских учреждений страны. Коллеги вспоминали ее как чуткую, заботливую сотрудницу, часто показывавшую семейные фотографии на телефоне пациенткам и производившую впечатление образцовой матери.

Внешне Клэнси также выглядели вполне благополучной парой.

При этом сама Линдси не скрывала свои серьезные психологические проблемы. Она месяцами обращалась за профессиональной помощью, а близким подругам признавалась, что ее преследуют «мрачные мысли» и что она чувствует себя «зомби». Претензии к врачам, консультации которых снова и снова искала Клэнси, станут одним из центральных аргументов защиты. На суде адвокаты настаивали, что грядущую трагедию проглядели именно психиатры, которые знали о состоянии пациентки, но не смогли вовремя распознать его и подобрать эффективное скоординированное лечение. Прокуратура эту версию категорически отрицала, утверждая, что у Линдси был доступ к качественной медицинской помощи, а значит, вся ответственность за случившееся лежит исключительно на ней самой.

Тот самый вечер

24 января 2023 года Линдси Клэнси попросила супруга заехать в аптеку за детским слабительным и по дороге забрать ужин навынос из ресторана ThreeV. Патрик поцеловал детей, пообещал скоро вернуться и уехал. Позже на суде гособвинение утверждало, что длительность обоих поручений женщина рассчитала до минуты. Она заранее проверила по онлайн-картам время в пути, чтобы гарантированно отослать мужа из дома. Защита с самой хронологией не спорила, но настаивала, что страшный план созрел в голове Линдси под воздействием внезапного помутнения рассудка.

Пока Патрика не было, Линдси задушила детей эластичными лентами для фитнеса, после чего попыталась покончить с собой.

Вернувшись, муж обнаружил жену на земле возле дома. Детей он нашел в подвале. Звонок в службу 911 и последующий приезд экстренных служб зафиксировали жуткое зрелище, позже названное прокуратурой результатом хладнокровного расчета. Защита же до конца процесса стояла на своем: по их версии, в тот роковой вечер мать переживала тяжелейший психотический эпизод, полностью нарушивший ее связь с реальностью.

Обвинение

Кора и Доусон погибли сразу. Каллан, самый младший, несколько дней оставался в реанимации детской больницы Бостона и умер 27 января, так и не придя в сознание. Сама Линдси в результате падения получила тяжелейший перелом позвоночника и осталась парализованной ниже пояса. Из-за этого первое судебное заседание по ее делу прошло по видеосвязи прямо из палаты, поскольку доставить ее в суд физически не могли.

Осенью 2023 года подсудимую перевели в государственную психиатрическую клинику Тьюксбери, где она находится по сей день под круглосуточным надзором врачей и охраны.

Как установило следствие, в тот день около 16:00 Линдси искала в смартфоне подходящее детское слабительное, а затем позвонила в ближайшую аптеку CVS, чтобы узнать, есть ли оно в наличии. Через 11 минут она набрала в поиске название ресторана ThreeV в городе Плимут и через онлайн-карты проверила, сколько времени займет дорога туда. Эту цепочку действий прокуратура представила на процессе как главное доказательство злого умысла матери. Кроме того, в материалах дела упоминалось, что Линдси, помимо прочего, «исследовала способы убийства». Патрик Клэнси позже вспоминал в интервью журналу The New Yorker, как прямо спросил парализованную жену об этих поисковых запросах. В ответ Линдси плакала и уверяла, что тогда ее сознанием управлял чужой «голос», приказывавший ей уничтожить все.

Защита признавала, что она задушила детей, не оспаривая эту часть обвинения. Вопрос был лишь в том, была она в тот момент расчетливой убийцей или больным человеком, окончательно потерявшим связь с окружающей действительностью.

Два диагноза

До трагедии Линдси Клэнси провела годы помогая спасать чужие жизни. Она работала в отделении интенсивной терапии новорожденных, выхаживала младенцев, родившихся в критическом состоянии. Как профессиональная медсестра, она прекрасно знала и о послеродовых осложнениях. Впоследствии сторонники реформы американской психиатрической помощи превратили этот факт в главный системный аргумент: если тяжелое расстройство не удалось вовремя распознать даже у профильного медика, значит, вся национальная система выявления таких патологий глубоко порочна. Прокуратура и часть врачебного сообщества этот тезис отвергали, настаивая, что случай Клэнси уникален по своей тяжести и не может служить доказательством системного сбоя.

В публичных дискуссиях вокруг этого дела постоянно путают два принципиально разных медицинских диагноза.

Послеродовая депрессия встречается часто и хорошо изучена. Среди ее симптомов — подавленность, тревога, изнуряющее чувство вины, проблемы с привязанностью к ребенку. Послеродовой психоз — диагноз, на котором строилась вся стратегия защиты Клэнси, — представляет собой редкую и куда более тяжелую патологию, поражающую после родов примерно одну-две женщины из тысячи. Она сопровождается галлюцинациями, бредом и потерей связи с реальностью и способна развиться стремительно, в течение нескольких дней. Именно в таком состоянии, по заключению некоторых специалистов, находилась Линдси в момент убийства. В разговорах с мужем и психиатрами она утверждала, что голос в ее голове требовал убить сначала детей, а потом саму себя.

Тринадцать препаратов за четыре месяца

Историю болезни Линдси Клэнси на судебных заседаниях детально восстановили по медицинским картам, ее личным дневникам и материалам гражданских исков к медикам. Первые признаки эмоциональной нестабильности у женщины появились еще после рождения старшей дочери Коры и выражались в умеренной тревоге. После вторых родов у нее начались периоды маниакального поведения. Она навязчиво стремилась к идеальному порядку, мысли хаотично скакали, внутреннее напряжение не отпускало ни на минуту. По-настоящему критическим ее состояние стало уже после рождения младшего сына Каллана в 2022 году. Прогрессирующая бессонница и тревожность переросли в устойчивые суицидальные мысли. К декабрю Клэнси спала около трех часов в сутки и зафиксировала в дневнике, что боится оказаться «сломанной без возможности восстановления». Линдси обращалась за помощью в дневной стационар для женщин с послеродовой депрессией, консультировалась с несколькими специалистами и даже на пять дней легла в известную психиатрическую клинику Маклин.

Согласно медицинским документам, оглашенным на уголовном процессе, всего за четыре месяца Линдси выписали 13 различных психотропных препаратов.

Хотя незадолго до трагедии их число сократили, эта агрессивная терапия могла повлиять на ее психику. Клэнси сменила несколько клиник, но ее лечащие врачи фактически не общались друг с другом и не координировали дозировки. Из-за этого хаоса Патрик Клэнси и сама Линдси подали два раздельных гражданских иска против медицинских сетей South Shore Health, Aster Mental Health и конкретных психиатров. Они обвинили систему здравоохранения в «беспорядочной полипрагмазии» (перегрузке несовместимыми лекарствами). В жалобах подчеркивалось, что некоторые онлайн-консультации длились всего по 17 минут. Разумеется, надо учитывать, что авторы этих заявлений (сама Линдси и ее тогда уже бывший муж) — стороны заинтересованные, пытающиеся призвать к ответственности медиков. Сами врачи и больницы свою халатность категорически отрицают и сейчас оспаривают эти обвинения в гражданских судах.

Позиция защиты

Уголовный процесс над Линдси Клэнси в Высшем суде округа Плимут официально стартовал 20 июля 2026 года. Ведущий адвокат Кевин Реддингтон построил защиту вокруг одного тезиса. Перед судом, по его словам, находилась не преступница, а жертва медицинской системы, которая была обязана ее спасти. «Та Линдси, которая сидит сегодня среди нас, не имеет ничего общего с женщиной, совершившей убийство», — убеждал присяжных защитник. Он настаивал, что истинными причинами трагедии стали послеродовой психоз и недиагностированное биполярное расстройство, помноженные на убийственный коктейль из лекарств. По его словам, само обвинение в убийстве стало второй трагедией для и без того сломленной женщины. Адвокат открыто обвинил окружного прокурора в жестокости, заявив, что гособвинение намеренно добивалось самой строгой квалификации дела, чтобы окончательно растоптать и без того подавленного человека.

Ключевым свидетелем защиты стал известный судебный психиатр Филип Резник, в свое время работавший над делом серийного убийцы Джеффри Дамера.

Он обследовал Клэнси и заявил, что в момент убийства женщина полностью лишилась воли. «Она не контролировала собственное тело, — метафорично объяснил доктор Резник присяжным. — Это было похоже на то, будто она превратилась в марионетку, которой управлял кто-то чужой». Защита опиралась на диагнозы, поставленные экспертами уже после убийства, а также на историю ее неоднократных обращений за психиатрической помощью, по мнению адвоката, доказывающую тот факт, что она до последнего отчаянно пыталась справиться с болезнью.

Позиция обвинения

Сторона обвинения, напротив, настаивала на том, что за фасадом безумия скрывался холодный и эгоистичный расчет. Помощник окружного прокурора Шанан Бакингем еще во вступительном слове заявила, что перед присяжными сидит человек, действовавший «осознанно, рационально и быстро, чтобы убить». По версии следствия, Клэнси была педантичной, склонной к манипуляциям женщиной, которая тяготилась материнством и испытывала скрытое отторжение к собственным детям, не имея глубокой эмоциональной связи с ними.

Обвинители подчеркивали практические детали, по их мнению, исключавшие версию о невменяемости подсудимой.

Линдси тщательно рассчитала время, отправив мужа за лекарствами и едой. Чтобы доказать присяжным, что женщина полностью осознавала свои действия, окружные прокуроры огласили ее личные дневники. В одной из заметок Линдси признавалась, что настолько изнурена круглосуточной заботой о малышах, что разум будто пытается сделать ее физически больной, лишь бы получить передышку. Обвинение также указывало на показания свидетелей о том, что Клэнси не всегда принимала назначенные ей препараты, что, по мнению прокуратуры, ставит под сомнение версию защиты о критической перегрузке медикаментами. Свою финальную речь вторая представительница прокуратуры, Дженнифер Спрэг, завершила обращением к жюри напрямую: «Она знала, что творит в подвале. Не ищите оправданий. Их собственная мама — вот кто стал последним кошмаром, который эти дети увидели в своей жизни».

Присяжные

По законам Массачусетса юридический стандарт невменяемости требует от обвинения доказать «за пределами разумного сомнения», что подсудимая была способна осознавать противоправность своих действий и подчиняться закону. Иными словами, прокуроры должны исключить любые логические альтернативные версии. Если у присяжных остается хотя бы малейшее обоснованное сомнение в том, что Линдси контролировала себя, закон жестко предписывает трактовать его в пользу обвиняемой. Для присяжных, от которых требовалось единогласное решение, это оказалось непреодолимым препятствием. Одиннадцать человек пришли к твердому убеждению, что прокуратура не смогла доказать вменяемость Клэнси вне разумных сомнений, и были готовы оправдать ее.

Против воли абсолютного большинства выступал лишь один мужчина.

Судьбу Клэнси решали девять женщин и трое мужчин, среди которых были две медсестры, педагог, шеф-повар, бывший военный, а также несколько работников сферы ретейла и бизнеса. Их совещание растянулось на семь дней и заняло в общей сложности около 38 часов. Трижды присяжные сообщали судье Уильяму Салливану, что не могут прийти к единому мнению, и каждый раз он направлял их обратно, требуя еще раз взвесить разумность позиций друг друга и продолжить обсуждение. По воспоминаниям главы жюри Рони Карлсон, обсуждения временами становились невыносимо тяжелыми, хотя все участники работали честно и добросовестно. «Это было душераздирающе, это было больно», — призналась она журналистам после роспуска коллегии.

Несогласный

После суда трое членов жюри, включая Карлсон и Полу Девлин, рассказали журналистам, как проходило обсуждение изнутри. По их словам, в какой-то момент показалось, что единственный оппонент готов уступить. Изучив одну из видеозаписей дела, упрямый присяжный признал, что у него действительно появились разумные сомнения в правоте прокуроров. Карлсон вспоминала, что на радостях уже начала заполнять финальные бланки, будучи уверенной в скором окончании процесса, когда вдруг услышала от него фразу:

«Я все равно не признаю ее невиновной из-за невменяемости».

Пола Девлин охарактеризовала несогласного коллегу как человека крайне высокомерного: он наотрез отказывался слушать остальных, в том числе двух профессиональных медсестер, которые безуспешно пытались объяснить ему сложнейший токсикологический отчет о действии психотропных препаратов на мозг Линдси. Как вспоминали участники обсуждения, мужчина так и не привел ни одного внятного контраргумента, а просто заблокировал общее решение, демонстративно проигнорировав инструкции судьи. Процесс зашел в тупик.

Суд без вердикта

4 сентября 2026 года судья Уильям Салливан объявил разбирательство несостоявшимся (в англоязычной терминологии используется термин mistrial), как и положено в таких ситуациях. Оно завершилось без вердикта из-за неразрешимого раскола среди присяжных. С юридической точки зрения это не оправдание и не осуждение. Обвинения в убийствах первой степени остаются в силе. На следующем заседании, запланированном на 29 сентября, прокуратура обязана огласить свой дальнейший план: пойти на второй круг с новой коллегией, снизить тяжесть обвинений, предложить сделку со следствием или полностью закрыть дело. Одновременно защита будет добиваться того, чтобы судья своим решением закончил уголовное преследование Клэнси, хотя независимые юристы называют такой исход маловероятным.

Если прокуроры решат судить Клэнси повторно, новый процесс может начаться уже этой осенью.

До тех пор Линдси продолжит находиться под стражей в государственной психиатрической лечебнице Тьюксбери, где она провела последние три года. Даже если в будущем присяжные или судья официально признают ее невиновной по причине невменяемости, автоматического освобождения не произойдет. По законам Массачусетса такой вердикт немедленно запускает процедуру принудительного медицинского заключения. Подсудимую ждет 40-дневная экспертиза, а затем (в случае подтверждения опасности для себя и окружающих) — изоляция в спецклинике на полгода. В дальнейшем вопрос о продлении лечения будет пересматриваться на специальных слушаниях ежегодно.

Формально Линдси сможет выйти на свободу, как только врачи и закон признают ее здоровой. Однако на практике люди, совершившие столь тяжкие насильственные преступления, нередко остаются в системе психиатрических учреждений на долгие годы, а иногда и на всю оставшуюся жизнь.

Резонанс

Дело Клэнси быстро вышло за рамки региональной криминальной хроники, спровоцировав в США острую общенациональную дискуссию. По одну сторону баррикад оказались те, кто убежден: гибель троих детей не имеет оправданий вне зависимости от диагнозов, а американская Фемида проявляет излишнюю мягкость к совершившим детоубийство матерям.

По другую сторону стоят те, кто увидел в процессе симптомы более широкого кризиса.

Ежегодно тысячи американок после родов сталкиваются с опасными ментальными расстройствами, пока национальная медицина упорно игнорирует глубину этой угрозы. Эксперты в области здравоохранения подчеркивают, что трагедия семьи Клэнси доказала острую необходимость коренной перестройки всей системы перинатальной помощи. Речь идет о введении обязательного превентивного скрининга молодых матерей на всех этапах беременности и после нее, а также о создании единых цифровых баз, которые не позволят разным врачам хаотично выписывать несовместимые психотропные препараты. Без системного мониторинга и раннего выявления таких патологий, уверены специалисты, медицинскому сообществу останется лишь наблюдать за последствиями подобных ментальных срывов.

Самая же громкая судебная драма Америки находится в промежуточном тупике. Но, каким бы ни был ее финал, дело Линдси Клэнси оставит общество наедине с тяжелым осознанием необратимости произошедшего. В этой катастрофе проиграли абсолютно все.

Нравится читать Onlíner? Добавьте наши новости в «Основные источники» Google

Есть о чем рассказать? Пишите в наш телеграм-бот. Это анонимно и быстро

Перепечатка текста и фотографий Onlíner без разрешения редакции запрещена. ga@onliner.by