КАК ВЫИГРАТЬ MACBOOK?До 27.09 заказывайте в приложении Каталог Onlíner на сумму от 99 ƃ и получите шанс выиграть MacBook или ещё 18 призов!

«Привычка жить на широкую ногу»

Франтишек Сапега родился в 1772-м и жил в эпоху, когда считалось нормой закатывать неприлично роскошные балы, проматывать миллионы в путешествиях по Европе и за карточными столами, говорить на французском, одеваться в Вене — если вы обеспеченный наследник. Увы, Франтишек остался в тени своего отца, канцлера, и, конечно, в тени грандиозного предка — Льва Сапеги. Того самого, под чьим руководством был написан Статут ВКЛ на старобелорусском языке.

Именно Лев Сапега начал строить резиденцию в Ружанах — «белорусский Версаль», который прослужит роду почти триста лет. Здесь жили люди особой силы и значимости: воеводы, маршалки, гетманы и канцлеры. Но время не пощадило даже Сапег.

1784 год — последний расцвет Ружанского дворца. 12-летний Франтишек наверняка запомнил, как здесь принимали короля Речи Посполитой Станислава Августа Понятовского. Судя по воспоминаниям современников, юноша и сам видел себя монархом. А почему нет? Почему бы на троне не оказаться Сапеге, представителю старинного белорусского рода герба «Лис», если там уже побывали Вишневецкие, Собеские, Лещинские и Понятовские? Скорее всего, у Франтишка были и достаточные амбиции, и гордость, но всему помешал проклятый гедонизм.

— После разделов Речи Посполитой нравы наших магнатов — Радзивиллов, Сапегов, Тышкевичей — переживали переломный момент. Эти люди потеряли собственное государство и былую безграничную власть, но сохранили колоссальные богатства, латифундии и амбиции, — объясняет профессор БГУ, доктор исторических наук Александр Гужаловский.

— Магнаты начала 19-го века — это люди высокой европейской культуры. Они свободно владели французским языком, ориентировались на парижскую и венскую моду, собирали богатейшие коллекции искусства. При этом в их среде царил культ утраченной родины. Магнаты связывали надежды на восстановление Речи Посполитой то с Наполеоном, то с либеральными обещаниями Александра I. При этом «шляхетский гонор» оставался стержнем характера. Магнаты болезненно относились к своему статусу, неохотно шли на браки с менее знатными дворянами и презирали чиновничью выслугу, которая насаждалась в Российской империи.

Несмотря на геополитическую катастрофу, привычка жить на широкую ногу никуда не исчезла. Нравы магнатерии по-прежнему отличались безудержным гедонизмом. В своих резиденциях они содержали огромные штаты слуг, собственные театры, оркестры и устраивали балы, которые поражали даже русскую знать. Доходы от тысяч крепостных крестьян мгновенно проматывались в путешествиях по Европе, за карточными столами и на покупку предметов роскоши. Многие магнатские роды к 1810—1820-м годам погрязли в астрономических долгах.

«Самая опасная болезнь для богатых — скука»

Князь Франтишек Сапега благодаря своему знатному происхождению в 21 год уже был генералом артиллерии. Недурно, да? В 22 года сыграл пышную свадьбу в Гродно — женился на Пелагее Потоцкой, женщине, судя по всему, скромной и добросердечной, чью любовь он не ценил. Зато приятным бонусом стало приданое — 1,2 миллиона злотых (почти $4 миллиона на сегодняшние деньги), которые выплатил тесть.

Франтишек часто путешествовал по Европе, искал острых ощущений, приятельствовал с авантюристами, спускался в жерло вулкана Везувий (экстремальный по тем временам поступок), профессионально занимался альпинизмом (чуть не погиб при восхождении на Пиренеи) и заводил романы направо и налево. Эксцентричный человек, сказали бы мы сегодня. Но Пелагея была оскорблена.

Например, в мемуарах современников сохранилась история про парижскую красавицу актрису Жорж. Ее усыпал подарками и, что еще важнее, ключами от государственной казны герцог де Камбасерес, архиканцлер Франции, ближайший советник Наполеона. Тратить государственные деньги на женщин — такого император не одобрял. Поэтому однажды он решил разыграть герцога. Дело было во дворце Тюильри. Прямо на глазах архиканцлера Наполеон приказал, чтобы мадемуазель Жорж привели в его спальню. Пока герцог де Камбасерес вытирал холодный пот со лба, Наполеон посмеивался. Вскоре он отпустил герцога, а красавица Жорж, даже не увидевшись с императором, уехала… к князю Франтишку Сапеге. Назавтра об этом говорил весь Париж: «Польский князь одурачил архиканцлера Франции!»

Или вот вам история с похищением. Однажды князь Франтишек Сапега ехал в дилижансе с тремя незнакомцами из Брюсселя в Париж. С одним из них, виконтом де Сент-Обен — лет под сорок, высокородным на вид, — разговорился. И через несколько недель получил от него письмо, мол, очень жду в гости, приходите: «Париж, улица Дю Бак, дом 16, второй этаж». Очередной проситель денег, подумал князь, взял с собой несколько сотен франков и беспечно отправился по указанному адресу. Там его знакомый прямо объявил, что никакой он не виконт де Сент-Обен, а сбежавший с галер преступник. Вместе с сообщниками он взял Франтишка в заложники и потребовал 32 000 франков (от €100 000 до €700 000 на сегодняшние деньги). Наверное, история могла закончиться печально, но князя спас камердинер. Когда Франтишек Сапега отправил ему записку с просьбой принести шкатулку с деньгами на улицу Дю Бак, слуга почувствовал неладное, а потому явился вместе с вооруженной охраной и комиссаром полиции. Шайку разбойников тут же схватили. А обрадованный князь немедленно выдал камердинеру вексель на всю сумму, что была в шкатулке. Еще и назначил пожизненную пенсию.

 Да, князь Франтишек Сапега обладал и деньгами, и умом. Но был ли он счастлив? «Самая опасная болезнь для богатых — скука»; «Денег он имел столько, что не знал, что с ними делать», — писали современники. Может быть, именно поэтому Франтишек отчаянно пытался почувствовать себя живым, раскачиваясь на адреналиновых качелях?

Он жадно искал впечатлений по всей Европе. Венецию сравнивал с пинским бобром, который держит хвост в воде, а голову — на поверхности. В Испании посмотрел бой быков и остался разочарован: «Наши волы и крупнее, и красивее».

«В своих странствиях неустанно переезжал он с места на место; потому что в Петербурге ему было холодно, в Португалии — жарко, в Англии — очень сыро, в Вильно не имел с кем дружить, а в Варшаве — с кем играть в карты, и не раз повторял, что только в Париже и Деречине (местечко, где была расположена одна из самых больших резиденций Сапег; сейчас агрогородок с тем же названием в Гродненской области. — Прим. Onlíner) может на протяжении нескольких недель не скучать», — писал в воспоминаниях граф Леон Потоцкий.

Игра в карты или рулетку (в Париже была особенно популярна rouge et noir, «красное и черное») — отдельная страсть князя. Правда, он всегда повторял, что играть может только тот, для кого проигрыш не имеет значения.

— Для его собственного времени карты были абсолютно нормальной, легальной и даже обязательной частью жизни, хотя общество и отделяло «приличную» игру от «пагубной». К первой относились вист, бридж, бостон, ломбер, где результат зависел от ума, памяти и расчета. Проиграть в них целое состояние было сложно. Играть в такие игры считалось делом благородным и почтенным. Ко второй — фараон, штосс, банк. Здесь все решала чистая случайность. Карты метались быстро, ставки росли лавинообразно, — говорит Александр Гужаловский.

— Для дворянина начала 19-го века игра в карты не была маргинальным хобби. Это был главный элемент дворянского досуга и социализации. Если вы устраивали вечер или бал, то были обязаны поставить карточные столы. Не уметь играть в карты для дворянина было почти так же странно, как не уметь танцевать или поддерживать беседу. За карточным столом завязывались знакомства, обсуждались новости и демонстрировались хорошие манеры. Считалось, что по тому, как человек ведет себя в игре (умеет ли держать лицо, легко ли проигрывает), можно судить о его чести и характере.

«Богатство Сапег накапливалось поколениями»

Проигрыш в карты не имел для Франтишка Сапеги значения, поскольку, по некоторым данным, его состояние достигало 50 миллионов польских злотых в год. Для сравнения: тесть, Станислав Потоцкий, кутил «как монарх», просаживая на балы и банкеты 6 миллионов злотых годового дохода.

— Точный перевод из-за многократных деноминаций и гиперинфляций 20-го века сделать сложно, однако если производить расчет через эквивалент драгоценных металлов и покупательную способность того времени, то 50 миллионов злотых — это 600 млн современных польских злотых или 150 млн долларов США, — поясняет Александр Гужаловский.

Действительно, Франтишек Сапега был одним из самых богатых магнатов своего времени, владел огромными землями на территории современных Беларуси и Литвы. Во-первых, ему принадлежали Ружаны. Столетиями это была главная «цитадель» Сапег. Но постепенно доходы от Ружан начали слабеть, и в 1786 отец нашего героя, Александр Михал Сапега, сдал Ружанский ансамбль в аренду Лейбе Пиносу, содержателю суконных фабрик. Во-вторых, Франтишек владел Деречиным (сегодня агрогородок под Слонимом) — это его главная и любимая резиденция. Добавьте сюда Зельву — крупное местечко, известное международной Анненской ярмаркой, приносившей огромный доход; Высокое (Высоко-Литовск) — имение с роскошным парком и замком; Старый и Новый Быхов, Друю, Мышь — и это будет далеко не полный список.

— Богатство этой ветви рода Сапег накапливалось поколениями, и Франтишек унаследовал его как единственный сын великого канцлера литовского Александра Михала Сапеги, — объясняет Александр Гужаловский. — Ему принадлежали десятки тысяч гектаров земли, целые города, местечки и тысячи крепостных крестьян. После смерти отца он значительно перестроил роскошный дворец в Деречине по проекту знаменитого архитектора Яна Самуэля Беккера, превратив его в одну из самых блистательных усадеб региона. Именно туда в 1793 году он перевез главные семейные богатства из Ружан. Тут гостил русский император Павел I.

Из чего именно складывалось богатство Сапег (как, кстати, и других крупных магнатов той эпохи)? Давайте разберемся детальнее.

Во-первых, фольварки и барщина. У каждого уважающего себя магната были крупные хозяйства, которые ориентировались на рынок Западной Европы. Через балтийские порты, например Гданьск, туда возили зерно, лен, пеньку и древесину. А держалось все, конечно, на бесплатном и тяжелом труде зависимых крепостных.

Во-вторых, доходы от «частных» городов и местечек. Сапеги владели целыми городами! Ну и десятками местечек — тоже. Там они собирали чинш и налоги с мещан, ремесленников и торговцев. Если люди хотели провести ярмарку или рынок на магнатской земле — пожалуйста, только заплатите пошлины. Лавки, шинки, мельницы и склады Сапеги сдавали в аренду.

В-третьих, мануфактуры. У Сапег они были в Ружанах, Дятлово, Черее. Например, Александр Михал Сапега, папа нашего героя, в Ружанах основал прибыльные мануфактуры, где делали кирпич, сукно, бумагу и лакированные кареты. Предметы роскоши, текстиль, оружие — обычный «специалитет» магнатов. Мануфактура кунтушовых поясов Сапег, между прочим, успешно конкурировала со знаменитыми слуцкими персиярнями Радзивиллов.

В-четвертых, служба. Высокие государственные должности, разумеется, приносили доход: от права на пожизненный сбор налогов с государственных земель до окладов и пенсий. Например, князь Франтишек Сапега получил от императора Павла I высокий гражданский чин тайного советника (III класс Табеля о рангах).

В-пятых, инвестиции. Сапеги вкладывали капитал в иностранные банки Лондона, Амстердама, Вены, а еще — в государственные облигации. Это приносило доход.

Утраченные сокровища

В 1805 году Франтишек развелся со своей женой — и после вел заслуженно холостяцкую жизнь. Каждый год ездил за границу, а в конце лета обязательно возвращался в любимый Деречин. Имение открывало двери для графов и виконтов с берегов Сены и Луары, итальянских актеров из Вероны, эксцентричных англичан и немецких торговцев. Именно в Деречинском дворце хранились сокровища Сапег:

• переписка с 16-го века с царями, королями и папами римскими,
• огромная библиотека,
• картины известных европейских художников,
• оружие гетманов Льва, Павла и Казимира,
• булавы, палицы, маршальские жезлы, полученные за заслуги,
• штандарты, отнятые у турок, шведов и татар,
• шпага канцлера Александра в коралловой оправе,
• августовка Франтишка со времен восстания Костюшко,
• седла и упряжь, украшенные драгоценными камнями,
• кубки из чистого золота, подсвечники, ковры, монеты…

Франтишек Сапега прожил 56 лет. Его наследником, последним хозяином Деречинского и Ружанского дворцов, стал единственный сын, Евстафий Каетан Сапега. Он участвовал в восстании 1830—1831 годов, а потому Николай I конфисковал все его имущество. Сокровища Сапег вывезли в Петербург. Многое исчезло в пыли веков.

— Жизнь Франтишка Сапеги пришлась на один из самых драматичных периодов нашей истории, — говорит младший научный сотрудник Ружанского дворцового комплекса Виктория Юрасова. — За свои 56 лет он успел покомандовать войском повстанцев, отбить возлюбленную у Наполеона Бонапарта и потратить миллионы на шедевры живописи и скульптуры для своей Деречинской галереи. Историки называли его «эксцентриком», а современники вспоминали как сложного, противоречивого человека. Казалось бы, большой гуляка, но в 1827 году он советовал дочери, которая выходила замуж, не ослепляться любовью, а строить брак на дружбе, доверии и уважении.

От Деречинского дворца сегодня не сохранилось даже руин, зато нам досталось нечто материальное, что можно буквально пощупать руками — это знаменитый сорт груш, который местные селекционеры вывели и назвали в честь рода: «сапежанка». Память о Сапегах продолжает жить.

Спецпроект подготовлен при поддержке РУП «Белорусские лотереи», УНП 190000087.

Нравится читать Onlíner? Добавьте наши новости в «Основные источники» Google

Есть о чем рассказать? Пишите в наш телеграм-бот. Это анонимно и быстро

Перепечатка текста и фотографий Onlíner без разрешения редакции запрещена. ga@onliner.by