БОЛЬШОЙ РОЗЫГРЫШ! Заказывай от 99 р. в приложении Каталог Onlíner до 31.01 и получи шанс выиграть призы от Dreame

Фонд тратил на свои нужды в 10 раз больше, чем на детей

Кратко напомним предысторию: 19 января мы опубликовали материал о благотворительном фонде «Помощь тяжелобольным детям», прозрачность работы которого вызвала сомнения. Главный вопрос, который возник после изучения отчетности фонда: куда уходят деньги, пожертвованные на лечение детей? Согласно цифрам отчета за 2024 год, организация собрала около 770 тыс. рублей, но непосредственно на лечение детей израсходовала всего 21,5 тыс. При этом на собственные нужды (так называемую «материально-техническую базу») фонд потратил в 10 раз больше — 240 тыс. рублей.

Работа фонда заинтересовала и Министерство юстиции: в конце декабря 2025 года ведомство инициировало проверку. Ее результаты уже известны, и чуть позже мы о них расскажем.

Когда мы готовили первый материал, из семи заявленных подопечных фонда удалось подтвердить историю лишь одного — 16-летнего Максима Тарасюка. Его мама рассказала, что учредитель Вячеслав Лысенков передал семье 26 тыс. рублей и пообещал еще 37 тыс. Любопытно, что в интервью Onlíner Лысенков называл сумму 80 тыс. рублей.

После выхода статьи в редакцию позвонила мама еще одного ребенка — Бориса Мялика. Алеся рассказала, что после попытки сотрудничества с фондом их семья написала заявление в милицию. Рассказываем, что произошло.

История Бориса Мялика: «Неизвестно, откуда взялась сумма»

Историю маленького Бориса Мялика все еще можно найти на сайте благотворительного фонда «Помощь тяжелобольным детям». Она наверняка цепляет сердца людей, которые продолжают пополнять счета организации. Спешим прояснить: история Бори не выдумка, ему действительно нужна помощь. Но вот факты на сайте фонда расходятся с реальностью.

Вот что пишет фонд: «На декабрь запланирована очередная реабилитация в Китайской Народной Республике, которая, по прогнозам врачей, станет важным этапом в лечении малыша. Однако стоимость программы составляет около 60 000 белорусских рублей — сумма непосильная для семьи. По совету знакомых, ранее получивших помощь, Алеся обратилась в местный благотворительный фонд „Помощь тяжелобольным детям“. Директор фонда Вячеслав Григорьевич незамедлительно согласился оказать содействие и помочь организовать сбор средств. Семья надеется, что неравнодушные люди откликнутся и помогут Борису пройти этот жизненно важный этап лечения».

А что говорят родители мальчика? Мялики действительно собирались в Китай, но совсем в другие даты — в апреле 2026 года. В фонд они обратились не «по совету знакомых, ранее получивших помощь», а от отчаяния, когда личные ресурсы были исчерпаны.

— Мы распродали все, что могли, чтобы помочь Боре, — рассказывает Алеся. — Из всех методик, которые ему подошли, были чешская и китайская. Сначала ездили в Чехию сами, денег ни у кого не просили. Тогда даже близкие не знали о диагнозе: нам самим нужно было время, чтобы это принять. Мои родители до сих пор в неведении, хотя, думаю, догадываются: почти к 3 годам сын даже не сидит.

Сейчас Боре 2 года и 8 месяцев. Мальчик родился на 25-й неделе с весом всего 900 граммов. Лишь спустя три месяца его выписали домой. Поначалу ему не ставили каких-либо диагнозов, но со временем родители стали замечать: развитие идет не по графику. После многочисленных обследований в августе 2024 года Боре поставили официальный диагноз: ДЦП, 4-я степень утраты здоровья.

— 1 августа нам просто вручили удостоверение инвалида и буклет с телефонами разных государственных инстанций — все, — вспоминает отец мальчика Роман. — Дальше мы сами искали специалистов. Невролог, достаточно известная в Минске, сказала: болезнь не смертельная, но лекарств нет. Но если приложить колоссальные усилия, можно сделать ее более незаметной для окружающих. Эти слова нас тогда просто вдохновили!

Семья пробовала разные методики, чтобы запустить развитие ребенка — например, Войта (разработка чешского невролога Вацлава Войта; ее суть заключается в воздействии нажатием на определенные зоны тела, чтобы заставить мозг «включить» врожденные, правильные двигательные реакции: ползание, поворот). Китайские специалисты, которые приезжали в Минск с этой методикой, смогли добиться прогресса.

— Буквально после первых сеансов массажа Боря впервые в жизни сам перевернулся. Это был огромный прорыв! — говорит Роман. — Тогда мы решили: раз так помогли в Минске, надо ехать в Чехию, к родоначальникам методики.

Летом 2025 года Мялики стали искать чешскую клинику. На поездку, по подсчетам Романа, требовалось около €7 тыс. В июне он начал рассылать письма во всевозможные фонды. Так, собственно, и вышел на Лысенкова.

— Написал в «Шанс», департамент управделами президента по гуманитарной деятельности, «ЮниХелп» — все отказали — где-то по телефону, где-то официальным письмом. Мотивировали стандартно: «Не наш профиль», — говорит Роман. — Когда мне звонили из фонда «ЮниХелп» с очередным отказом, женщина на том конце провода посоветовала: «Вы только никому не говорите, но я видела их буклеты и коробки на кассах в магазинах. Они много собирают и, знаю, помогают. Обратитесь к ним». Вот такой был разговор. Им [благотворительному фонду «Помощь тяжелобольным детям»] я написал самым последним. То есть про них я даже не знал. Написал — и тишина.

Лишь 19 сентября, когда семья уже вовсю паковала чемоданы в Чехию, переживая из-за закрытых границ и транзита, Лысенков позвонил сам.

— Он сказал, что им нужна история Бори и документы, подтверждающие диагноз, — вспоминает Роман. — Самое интересное, что, когда я получил сообщение в Viber от Лысенкова и решил сохранить контакт, он неожиданно добавился как «Фредерик». То есть он сам у себя так подписан в мессенджере (на части скриншотов с перепиской действительно отображается «Фредерик», номер совпадает с номером Вячеслава Лысенкова. — Прим. Onlíner).

— Первое время я к нему так и обращалась — Фредерик, — смеется Алеся. — Звоню по номеру, трубку снимает девушка. Прошу позвать Фредерика. Она обещает, что тот перезвонит. И действительно, через какое-то время перезванивает мужчина и говорит: «Здравствуйте, я Вячеслав Григорьевич Лысенков». Я уже тогда не очень понимала, что вообще происходит.

Накануне отъезда в Чехию Мялики открыли благотворительный счет и передали фонду все необходимые документы, а также фото и историю Бориса. Детали не обсуждали, уверяют родители мальчика.

— Лысенков пообещал, что фонд будет помогать раз в квартал, то есть каждые три месяца на счет Бори будет поступать какая-то сумма, — вспоминает отец мальчика. — И предупредил: раньше декабря первых поступлений ждать не стоит. Мол, нужно время, чтобы собрать деньги.

При этом, по официальным заявлениям самого Лысенкова, только за 2025 год его фонд аккумулировал около миллиона рублей. Почему при таких объемах семье нужно было ждать помощи месяцами — вопрос открытый.

— Уже сейчас, анализируя всю ситуацию, думаю: почему я не зашел в интернет и не проверил историю фонда? — сокрушается Роман.

Напомним, семья Мяликов не афишировала диагноз сына, об этом знал только очень узкий круг людей. Родители рассчитывали, что фонд поможет Боре без лишнего шума. Но в середине октября, когда Алеся с Борей были на реабилитации в Чехии, интернет просто «заполонило» их историей.

— Внезапно крестный папа Бори присылает мне ссылку на письмо с его историей и спрашивает: «Что, вообще, происходит?» Мы открыли этот буклет и были в шоке: история подана небрежно и безграмотно, информация искажена. Видно было, что фонд даже не вчитывался в наше письмо. В Китай в декабре 2025 года мы не собирались (поездка планировалась на апрель 2026-го), сумма 60 тыс. рублей вообще неизвестно откуда [взялась]. Мы сумму никогда не обсуждали. Рука «помощи Бори» не его, чужая. Для нас это был шок, — говорит отец мальчика.

Тем временем кампания по сбору средств набирала обороты. История Бориса массово распространялась по организациям и публиковалась на всевозможных ресурсах. О болезни Бори вскоре узнали даже в Старых Дорогах — городе, где некоторое время жил отец мальчика. Гимназия, в которой тогда учился Роман, организовала сбор и передала деньги семье. Инфошум, которого так боялись родители, стал реальностью: вернувшись из Чехии, Алеся увидела коробку для пожертвований с историей своего сына в детской поликлинике в Минске.

— Хорошо, что деньги от гимназии пошли напрямую на благотворительный счет Бори. А вот что с остальными средствами и сколько их реально поступило на счета фонда после истории нашего сына, мы даже предположить не можем, — говорит Роман. — Потом нас многие спрашивали: «Почему именно 60 тыс.?» Но мы, повторюсь, никаких сумм с Лысенковым не обсуждали и не согласовывали. Более того, договор с фондом пришел нам по почте лишь через два месяца после того, как история сына была опубликована на сайте.

В планах после Чехии у нас действительно был Китай, но на момент, когда звонил Лысенков, мы еще не считали, какой бюджет на это нужен. Мы только озвучивали сумму за поездку в Чехию — порядка €7 тыс. Также мы интересовались у Вячеслава Григорьевича: «Почему нельзя указать в листовках прямые реквизиты Бори, а не фонда?» Он ответил, что правила такие: сначала деньги поступают в фонд, а уже после этого их зачисляют на счет ребенка.

Наступил декабрь 2025 года — время, когда Вячеслав Лысенков, по словам семьи, обещал сделать перевод денег. Но время шло, а поступлений не было.

— Звонить учредителю фонда мы стали где-то 17 декабря, когда узнали, что в 20-х числах благотворительные счета в Беларусбанке не будут работать из-за плановых работ. Жена дозвонилась до Лысенкова, и тот заверил, что до 24 декабря фонд точно перечислит деньги. Это был последний раз, когда мы его слышали. Начиная с 23 декабря все телефоны фонда были недоступны. Единственное, мы заметили, что сообщения в Viber доходят, но висят непрочитанными, — говорит Роман.

15 января, после многократных попыток связаться с фондом семья Мяликов написала заявление в милицию.

— Я еще сомневалась, нужно ли писать заявление: а вдруг с человеком что-то случилось? Но когда попыталась найти родителей других подопечных фонда и не смогла связаться ни с кем, сомнения отпали, — говорит мама Бори. — На днях узнали, что наше заявление перенаправили в Молодечненский РОВД по адресу регистрации фонда. Мы не знаем, как дальше будет развиваться история, но пока мы сфокусированы на главном — на сыне. До этого китайские специалисты помогли Боре начать переворачиваться, а чехи «раскрыли» левую руку. Сейчас мы готовимся к поездке в Китай, которая запланирована на апрель.

Родители Бориса не думают, что дождутся денег, которые собрал фонд, рассылая их историю. И самым циничным в этой ситуации им кажется то, что на сайте организации сбор на их лечение сына все еще открыт.

— Даже сейчас открываешь их сайт, а там история нашего Бори, — недоумевает мама мальчика. — Сбор продолжается, и никто не собирается ставить его на стоп. Единственное, в чем был прав Лысенков, — это в том, что нашему сыну нужна не разовая помощь.

У этой истории есть и обратная сторона. Узнав о ситуации, в которой оказалась семья, друзья, коллеги и просто знакомые объединились. Сейчас сбор средств продолжается, но уже без посредников: деньги идут напрямую на благотворительный счет Бори.

История Виктора Ковалева: «Мы не знали о том, что деньги на лечение продолжают собираться»

Судя по всему, фонд «Помощь тяжелобольным детям» может повторить судьбу своего предшественника — организации «Движение души», которую также в свое время учредил Вячеслав Лысенков. Напомним, ту структуру ликвидировал Верховный суд за «незаконную деятельность». Но пока идут проверки, новый фонд продолжает работать. Вот история еще одного подопечного — 16-летнего Виктора Ковалева из Бобруйска.

У парня тяжелые диагнозы: менингорадикулоцеле и синдром Арнольда — Киари. Витя прикован к инвалидной коляске, живет вместе с мамой. Ухаживать за подростком помогает бабушка Ирина Анатольевна. Именно она рассказала нам о сотрудничестве с фондом.

По словам Ирины Анатольевны, на семью Ковалевых Лысенков вышел еще в 2022 году, когда возглавлял свой первый благотворительный фонд «Движение души» (работал с 2017 по 2022 год, был зарегистрирован в Бобруйске).

— Вячеслав Григорьевич нашел нас через детскую поликлинику, обещал помочь. Мы открыли благотворительный счет, он перечислил 2,6 тыс. рублей, прислал корреспондентов с могилевского телевидения, — вспоминает бабушка Виктора. — Они сняли небольшой репортаж, показали по телевизору. Не знаю, что в итоге повлияло на ситуацию, но вскоре нашелся спонсор — Бобруйский завод ТДиА, который подарил Вите электроколяску.

Летом 2025 года Лысенков появился снова, но уже как глава нового фонда — «Помощь тяжелобольным детям». На тот момент в его распоряжении, согласно отчетам, было не меньше полумиллиона рублей, но он решил еще раз опубликовать историю Вити и собрать еще 80 тыс. С семьей он работал по той же схеме, что и с Мяликами: звонок, просьба прислать справки, не оговоренная изначально с родственниками сумма сбора и обещание денежного перевода. Отличие в том, что деньги на счет мальчика поступили.

— Сначала мне звонил сам Лысенков, позже — его секретарь, которая представлялась Елизаветой. Они попросили прислать справку о состоянии здоровья Вити, а также копию удостоверения инвалида. В октябре фонд перевел на наш благотворительный счет 30 тыс. рублей. Мы планировали купить легкую коляску и сделать ремонт в ванной, чтобы было проще ухаживать за внуком, — говорит Ирина Анатольевна.

— А вам было достаточно этих средств и просил ли фонд отчет?

— Мы посчитали, что денег хватит и на мобильную легкую коляску, и на ремонт ванной. Я его [Лысенкова] спрашивала, нужно ли предоставлять фонду какой-то отчет, но он заверил, что ничего не нужно и мы можем тратить средства по своему усмотрению.

— На сайте фонда, несмотря на уже оказанную помощь, продолжается сбор 80 тыс. рублей «на специализированное обустройство ванной комнаты, инвалидную коляску, операцию, обследования, процедуры, реабилитацию».

— Я вообще не знала об этой публикации, — с недоумением говорит Ирина Анатольевна. — Узнала об этом из недавнего материала на Onlíner. Мы говорили Вячеславу Григорьевичу, что Витя проходит реабилитацию в Минске бесплатно, а вопрос об операции встанет только года через два, когда внуку исполнится 18. На данный момент мы не нуждаемся в финансах (хотя помощь такому ребенку всегда нужна) и очень благодарны фонду за оказанную помощь. Но о том, что деньги на лечение внука продолжают собираться дальше, не знали.

«Оправила 300 рублей, а отчет так и не получила»

Редакции также известно как минимум о двух случаях, когда благотворительный фонд «Помощь тяжелобольным детям» не предоставил юрлицам отчеты. То есть деньги на лечение детей ушли, а подтверждающих документов об этом по запросу предоставлено не было. «Насчет юридических [лиц]. Мы заключаем договор на оказание помощи и обязаны отчитаться, на что были потрачены средства. И если кому-то там что-то не нравится, то мы не противоречим законодательству Беларуси и нашему уставу. Все», — убеждал нас ранее Вячеслав Лысенков.

После публикации в редакцию обратилась Ирина (имя изменено). Она руководит небольшой компанией, которая в сентябре 2025 года получила письмо от фонда с просьбой о помощи.

— Письмо было в почтовом ящике бизнес-центра, где я снимаю офис, — вспоминает Ирина. — Внутри два экземпляра договора и история Максима Тарасюка. Моя компания совсем новая, лишних средств нет, но почему-то именно в тот момент я решила: надо помочь. 23 сентября со счета фирмы ушло 300 рублей. По договору фонд должен был прислать отчет не позднее чем через 120 дней. Крайний срок — 20 января 2026 года. Срок вышел, а в ответ — тишина.

Попытки Ирины все же получить ответ от фонда не увенчались успехом: телефоны молчат, почта тоже без ответа.

— Сегодня утром снова пыталась дозвониться — бесполезно. Стала искать информацию по УНП фонда и наткнулась на вашу статью, — говорит собеседница. — Теперь придется разбираться с юристом и бухгалтером: как закрыть эту оплату без акта и что вообще делать. Предполагаю, что некоторые юрлица могли пожертвовать гораздо бо́льшие суммы.

По похожему сценарию развивалась и история Александра, директора сети центров печати «Профипринт». Его компания регулярно помогает благотворительным организациям, в том числе вышеупомянутому фонду.

— Заметил, что от того же фонда «ЮниХелп» всегда приходили отчеты: такая-то сумма перечислена, помощь оказана. А от фонда «Помощь тяжелобольным детям» приходят только одни благодарности. Мы же сами такие печатаем. Я еще подумал: там себестоимость каждой — рубля 2, лучше бы эти деньги детям перечисляли. В общем, неожиданно.

Фонду грозит ликвидация за «неоднократные нарушения»

В декабре минувшего года мы обращались в Минюст с просьбой рассказать, как устроена работа благотворительных организаций и как она контролируется. Тогда мы и узнали, что ведомство проводит проверку работы фонда «Помощь тяжелобольным детям». Результаты уже известны.

— На сегодня применена после вынесения письменного предупреждения следующая мера ответственности в виде обращения главного управления юстиции Минского облисполкома в суд по поводу ликвидации этого фонда за неоднократное нарушение законодательства, — сообщили Onlíner в пресс-службе ведомства.

23 января мы обратились в Минюст повторно и попросили рассказать, какие именно нарушения были обнаружены в работе фонда, как будет проходить его возможная ликвидация и что будет со средствами, собранными им на лечение детей. Ответа пока нет, но мы обязательно опубликуем пояснения, когда их получим.

Также отметим, что мы вновь пытались связаться с Вячеславом Лысенковым, чтобы напрямую задать ему вопросы, но все его номера, в том числе телефоны фонда, в данный момент недоступны.

Есть о чем рассказать? Пишите в наш телеграм-бот. Это анонимно и быстро

Перепечатка текста и фотографий Onlíner без разрешения редакции запрещена. ga@onliner.by