---

«Откапываю, а там толстенный слой лишнего порошка. Не было шансов не упороться»

— Все пошло из семьи, наверное. Отец рано ушел, мать хотела каких-то нормативов для ребенка, причем хотела их в форме, которая, наоборот, отталкивает. Учись так, веди себя так, туда ходи, а туда не ходи — очень много правил. Из-за этого начал развиваться какой-то эскапизм: хотелось делать все наоборот, чтобы было намного хуже, чем от меня ждут. Если в детском саду для спектакля надо было выбрать реквизит, я брал самое ужасное, то, что даже не функционирует. Такое губительное стремление было.

После школы я переехал из Барановичей в Минск, поступил на политолога-юриста. Выбрал такую специальность, потому что хорошо получалось с гуманитарными предметами, да и просто за компанию с друзьями. Посмотрел: вроде неплохо, нет этих проклятых чисел, которые я ненавижу. И нужно много говорить, а это я люблю. Все, беру, упаковывайте. Но особого интереса к учебе не было. Учился средне, ничего выдающегося: так, шестерки и семерки.

Потом у меня появилась девушка из Дании — белоруска, которая давно переехала, в тот период как раз находилась в процессе получения гражданства. Мне тоже захотелось устроиться за границей. Взял академический отпуск, чтобы порешать эти вопросы, но за это время отношения успели разлететься. Попытался восстановиться на заочку и как взглянул на этот… знаю только английское слово, но не хочу выпендриваться (имеется в виду академическая разница. — Прим. Onlíner)… В общем, мне аж противно стало.

После того как забил на институт, остался в Минске: Барановичи казались для меня тесными. Нашлась новая девушка. Она была вся такая «заряженная» — хотелось соответствовать. И в какой-то момент я затусовался. Плюс начали копиться долги за учебу, уже капала какая-то пеня. Сумма по нынешним меркам не внушительная, рублей 700 — но девять лет назад это еще что-то значило. А я понял, что бабла нет совсем.

Помощь от родителей? Нет, это был мой принцип: ничего не просить. До сих пор с этим сложно.

Мозги совсем по-другому работают, когда начинаешь у кого-то просить помощи. Макиавелли читал? В одном из пассажей он описывает ситуацию, когда малая часть войска оказывается в закрытом для отступления месте — и начинает биться сильнее, чем когда находится с подмогой. Вот и я знаю, что нельзя мне помогать: мозги расслабляются. Батя, конечно, говорил: «Давай ко мне». А мама что может предложить? «Возвращайся, живи у меня, ходи на работу в Барановичах». Это плохое предложение.

— Когда в твоей жизни появились наркотики?

— Когда-то давно один раз пробовал спайс, друг привез. Трип запомнил, подумал: вау, вот это мозги могут. Не то чтобы зависимость появилась — скорее интерес. Решил, что надо будет еще раз попробовать, но как-то оно забылось. И вот я двигался, двигался и добрался до наркотиков, когда уже стал работать с закладками. Товар идет через тебя — думаешь: почему бы не поэкспериментировать?

Забирал с партий, там всегда были «плюсы». Иногда такие большие, что аж страшно становилось: не дай бог со мной случится эта петля зависимости.

Бывало, даже что-то смывал в унитаз. Однажды забирал вес, который был упакован в промышленный зип — такой сразу из лаборатории идет. Тот, кто упаковывал, кинул на глаз и закопал как есть. И вот я откапываю, а там толстенный слой лишнего порошка. Не было шансов не упороться.

В основном употреблял дома один. Почему-то не было интереса пробовать все это с кем-то, хотя у многих как раз получается наоборот. Мне люди только мешали. Алкоголь — да, с ним было веселее в компании. С наркотиками у меня была своя атмосфера.

— Как вообще началась вся эта история с закладками?

— Я начал смотреть, что можно сделать, когда уже «попал до делов», как говорится. Надо было срочно исправлять финансовую ситуацию. Даже шутил о продаже органов. Подработки? Это все какой-то студенческий «фьюжен», он не помогал ни хрена. Деньги с подработок без опыта работы — как бенгальский огонек: горит только по месту, потом искрами рассыпается, и все. То на квартиру ушло, то еще куда-то. А я еще любил жить красиво, в компании надо было как-то выпендриться. Для такого это не тот заработок.

Когда искал, чем можно упороться, просто для себя, то тут то там натыкался на вакансии. Они были на любом сайте, так или иначе связанном с наркотиками. Вакансии хорошие, расценки тоже: сразу мог получить 3000—4000 рублей.

Сначала подумал: да не, дичь какая-то… Пожил неделю — и эта мысль все-таки созрела в голове.

Как это все работало? Откликаешься на вакансию, вносишь залог — небольшой, допустим, рублей 70. Куратор дает задачи, ты их выполняешь. Если он понимает, что ты не просто торч, который все заберет себе, залог начинает расти. Тебе на него дают больше веса — оборот, соответственно, тоже больше.

Вес выглядит по-разному. Часто это была плитка размером с телефон, замотанная в полиэтилен и закопанная где-то в лесу. Приходилось забирать и в городе, искать за почтовыми ящиками в каком-нибудь подъезде. Куратор скидывает координаты и такую фотографию, чтобы ты точно нашел. Он платит за это деньги, и в его интересах, чтобы ты все сделал как надо.

В то время одна закладка стоила $10. Просто идешь через лесной массив и «втыкаешь». Сразу фоткаешь и отправляешь, оно все подтягивает с координатами. За 40 минут можно было положить сотню закладок, то есть я делал так $1000. Это решало все мои проблемы.

Деньги приходили не сразу, конечно. Потому что это все грязные бабки, перед этим где-то ворованные, они там их как-то отмывали через «битки», а я уже снимал с «Яндекс Кошелька». Ждал, пока накопится какая-нибудь сумма, чтобы лишний раз не бегать. Потому что даже подойти к банкомату — та еще затея… По камерам можно попасться. Когда расплатился с долгами по учебе, решил дальше работать. Понравилось: деньги же легкие.

— На что тратил?

— Тусовался, с девушкой выпивал. Колечко себе купил, часы. Хорошую квартиру снял. Тачки сразу отмел, потому что надо было сдавать на права, а если бы я пошел в автошколу, мне бы вручили повестку в военкомат. В Барановичи ездил, там тоже тусовался. На какие-то рейвы ходил, на фестивали еды. На самом деле, я вот беседую с тобой и понимаю, насколько моя жизнь была бессмысленной…

Девушке не говорил, откуда бабки. Может быть, она догадывалась, может, и нет. Когда пьяным был на тусовках, мог что-то случайно обронить про закладки. Но потом это все как-то растворялось. Друзья тоже внимания не обращали.

Графика работы как такового не было, это как фриланс. Стафф был всегда, можно было в любой момент попросить — и тебе дадут. Сколько успел разложить? Много. Несколько тысяч, может быть, наберется. Это все за пределами Минска, в лесных массивах по окружности. Не знаю, как люди в городе это делают, я бы просто скончался от паранойи.

Меня и так, бывало, тошнило от страха: когда попадались какие-то странные места, странные веса, что-то, что сбивало с толку. Любая неточность, любая мелочь — и ты начинаешь параноить, что приедешь — а там «приемка».

Но желание заработать всегда было сильнее. Знаешь такое понятие — нейроэкономика? Два нейронных пути борются за твое решение в префронтальной коре головного мозга. И все зависит от того, сколько импульсов — от 10 до 100 герц — отдастся за бабки и сколько за отсутствие рисков. У меня бабки всегда побеждали. Не знал, что с этим поделать. Хорошо, что не добрался до чего-то совсем сумасшедшего…

Вскоре нашел вакансию в той же сфере, но за границей. По сути, я должен был пойти «на повышение», стать куратором. Залог был около $4 тыс. — это та часть зарплаты, которую ты не забираешь себе, чтобы на нее тебе давали наркотики. У меня хватало и на залог, и на поездку, оставалось только визу получить и свалить. Хотел в Чехию, даже самоучитель языка купил.

«Смотрел на людей, которые торчали, и было страшно. Но это не останавливало»

— Все кураторы, если они умные, работают из-за границы. Если глупые, то сидят здесь. Если совсем глупые, то сами касаются наркотиков. Если еще глупее, то где-то светятся. Моего, как мне рассказывали, взяли, когда он пошел лечить собаку в ветеринарную клинику и запостил ее фото на форуме, связанном с наркотиками. Собаку пробили, его тоже нашли. Тогда я, кстати, узнал, что «он» — это девушка.

Вся эта система очень большая, и чтобы она жила как можно дольше, ей нужны «служащие», глаза, уши. У них гигантские мощности, которые накапливаются с годами. Взаимодействие с этой системой дало почувствовать ее масштаб. Наверное, в учебниках по общей разыскной деятельности об этом можно узнать еще больше. Потому что правоохранительные органы применяют очень нестандартные способы, чтобы всех этих ребят ловить. Не то чтобы мне самому захотелось поработать «с этой стороны», но было бы интересно изучить все это.

— До этого ты все иначе себе представлял?

— Да, думал, что они сидят, высматривают: о, вон кто-то закладку кладет, берем его. До того как сам связался с закладками, вообще не представлял, как устроена вся эта система. Да и плевать было: ну, один что-то там сварил, второй продал, третий купил — и ладно.

Когда начинаешь работать с этим, от информации уже никуда не денешься. Ты по-любому стремишься что-то узнавать, чтобы хоть немного ощущать себя в безопасности. Начинаешь вникать в схемы: вот я — кладу покупателю закладку, вот оптовик — он кладет мне, а вот очень крупный оптовик — он забирает из лаборатории. В лаборатории прекурсоры к своим «блюдам» берут там-то и там-то. Им дают указания люди, которые построили эту лабораторию, — тоже чужими руками.

Никаких подробных ликбезов от кураторов не было, конечно, просто что-то выхватывал из диалогов. «Еще не сварили», «оптовика взяли» — маленькие фразы, которые говорят об огромном диапазоне.

— Задумывался о моральной составляющей своей работы, о том, что ты, грубо говоря, помогаешь «травить» людей?

— Да. От этого часто накрывало. Мало того что этот заработок и так интеллектуально не нагружен и деньги заработаны идиотским методом, так еще и убивало осознание, что есть люди, которые не могут противостоять зависимости и жестко скатываются. Даже те ребята, которые вроде бы просто поторчали, покутили и бросили, и то часто имеют последствия.

Уже на зоне познакомился с дядькой, серьезным застройщиком. У него такие же серьезные друзья. Один из них начал употреблять соли. Он давал почитать его письма: мол, посмотри, что с людьми делает эта дрянь. Их и правда будто писал 4-летний ребенок. Рассказывал еще, что этот мужик всегда в костюме, с водителем, но под солями его могли найти голым на рельсах или испражняющимся с ветки дерева.

Когда работал, тоже видел таких ребят, которые приезжали на крутой тачке, забирали наркотики и дальше ехали по делам. Но в основном были те, у кого все ресурсы уже подошли к концу и остатки они концентрировали лишь на том, чтобы продолжать торчать. Смотрел на них, и было страшновато от того, что я этому способствую. Нет, это не останавливало: бабки всякий раз побеждали в этой экономике.

— Ты больше ничем не занимался — более «интеллектуально нагруженным»?

— Одно время пытался двинуться в сторону СМИ. В местном барановичском издании сказали, что журналистика — это пахота и оно мне не надо. А так нет, было лень, не тянуло ни на что. Весь этот период на телефоне была скачана книжка Людвига Витгенштейна «Логико-философский трактат» — все время хотел ее прочитать, но так и не добрался. Прочитал уже на зоне — офигенная вещь. Тогда были просто тусовки. Вообще, сложно думать о чем-то на перспективу, когда тебе меньше 22.

— Что говорили родители?

— Батя один раз, увидев меня, сказал: «Выглядишь как барыга».

Он еще никогда не был так близок к правде. Но тогда мы просто посмеялись. Мама тоже, бывало, спрашивала: «Куда идешь?» Я отвечал: «Употреблять наркотики». — «Хи-хи, ха-ха, что ты такое говоришь». Никто от меня такого не ожидал.

«Когда озвучили приговор, почувствовал облегчение»

— Где-то за неделю до посадки я приехал на клад, а вместо него лежал муляж. А его мог положить только один молодой человек — в форме, конечно же. Я еще по-домашнему так туда пришел: в тапочках, в шортах, тарелка с едой в руках была. Уже привык, как рыба в воде. Откидываю ногой этот клад, беру в руки — и понимаю, что он не может быть мягким: это просто песок. Выбрасываю, быстро ухожу. Тогда мне повезло: слежка в том месте к моему приезду уже закончилась.

В тот момент, наверное, и надо было сообразить, что происходит что-то не то. Но я не сообразил.

Продолжил работать: за квартиру же скоро платить. А я уже тогда замахнулся… В нормальном райончике жил. Maybach стоял во дворе, частная школа рядом. Иногда шел, поглядывал в окна на первых этажах: пф-ф… Круто, в общем, все у людей было.

Через пару дней ехал куда-то с подругой и заметил, что какой-то мужик делает с нами уже третью пересадку. Включилась паранойя: такого же не бывает, чтобы на всех трех маршрутах у нас с ним все совпало «шов в шов»… Еще домой приходил «газовщик», якобы что-то проверить. Звоню хозяину квартиры, он говорит: «Рома, у нас нет никакого газа, все на электричестве». Тот чувак такой: «Ой, да? Ну, тогда до свидания».

В день посадки ко мне в гости приехали две девчонки из Барановичей, знакомые со школьных времен. Им надо было идти на какую-то тусовку от универа перед началом учебного года, сам я остался дома. Вообще, в этот день я даже бросил курить, купил банку спортпита, взял абонемент в тренажерку. Хотел уже начать как-то систематизировать жизнь…

Девчонки едва вышли — стук в дверь. Думаю: ну, может что-то забыли. Открываю дверь, а там стоит мужчина в спортивном костюме. Только мысль успела промелькнуть: что этот гопник тут делает? Тогда же и понял, что за «газовщики» у меня газ искали. А он на меня уже прыгает, кричит, что из наркоконтроля и что-то еще по протоколу. Пытаюсь вырваться, забрать «камушек», который у меня на столе лежал, — чтобы съесть, избавиться от улик. Конечно же, он мне этого сделать не дает. Я тогда весил 61 килограмм, был худой, слабый — какое там сопротивление.

Постепенно появилось пять или шесть оперативников. Около часа обыскивали квартиру. Меня посадили в наручниках на стул, привели понятых. Понятые все «поняли», я «понял» вместе с ними.

В голове белый шум, как из шипящего радио. Ну, думаю, все, проиграл. Играл в игру, и меня победили.

Потом возили по кладам, я должен был показывать места. Это все было муторно, я был психологически не готов, быстро «посыпался». Еще из-за того, что был худой и немощный, мог наручники снять, просто как браслеты. И вот снимаю я эти наручники в микроавтобусе, поглядываю на ремень безопасности… Это был какой-то эмоциональный порыв. Казалось, что лучше умереть, чем проиграть.

В ИВС первые три дня казалось, что сейчас усну, проснусь — и это все сон. Но нет, просыпался в том же ИВС. Постепенно осознал, что пора перестать фантазировать и жить в той реальности, которая дана. Дальше — СИЗО, семь месяцев допросов и суд. Мне сразу обозначили, что грозит от 8 до 15, третья часть (статья 328 Уголовного кодекса. — Прим. Onlíner). Потом принесли четвертую часть — это уже от 10 до 20.

— Ты видел ребят, которые получали «максималку» по той же статье?

— Да, видел тех, кому дали 20 лет за наркотики. Сели молодыми ребятами, сейчас им уже за «тридцатку». Был парень, который получил срок «при динозаврах»: меня посадили — он уже давно сидел, я вышел — он еще долго сидеть будет. Ему в 18 лет дали столько же. Он в этой тусовке был одним из владельцев наркошопа.

Видел чувака постарше с 700 кило или тонной дури. Знаю парня из моего университета, у него нашли пару кирпичей «кокоса». Это сотни тысяч баксов. Тоже 18 лет ему дали.

— Что почувствовал, когда тебе озвучили приговор?

— Облегчение: наконец-то мне дали какую-то конкретику. Но мне очень не хотелось выходить позже «тридцатки». Это какой-то внутренний рубеж, после которого, казалось, уже не смогу ощущать себя молодым. И тут говорят: 12 лет. То есть, если бы я отсидел весь срок, вышел бы в 32. Тогда злился на тех, кто успокаивал, мол, выйду раньше, хотя в итоге так и получилось.

Два раза плакал: когда маме звонил и когда друг детства письмо прислал. Несмотря на то что мне никогда не хотелось двигаться относительно нормативов близких, все равно было неприятно, что разочаровал.

Родители все приняли как есть. Хотя для них это было что-то абсурдное, как смесь французского с нижегородским. Типа какого хрена? Никогда же не было наркотиков в семье… Никаких алкоголиков, деструктивных элементов. Дедушка однажды, лет 60 назад, на время угнал чужую машину, чтобы съездить бабушке за цветами, — вот и все на этом.

«Опыт, который дала зона, оказался бесценным. Меня бы больше никто так не отрегулировал»

— Раньше всех наркоманов везли в «Волчьи норы». Но я после приговора поехал на лагерь в Бобруйске. Про эту колонию никто ничего плохого не говорил. «Поедешь в Бобруйск, там нормально» — такое слышал. Приехал — и правда нормально, даже не ожидал. Там для заключенных все делали как надо, чтобы они не нервничали. Заняться есть чем, отвлекаешься. Начал ходить на бокс. Качалка там тоже есть.

Про зоны, тюрьмы я вообще ничего не знал — максимум, что есть какие-то «мужики» и «петухи». Ни разу в жизни не видел человека, который сидел.

Конечно, были переживания, боялся не пройти какую-то притирку, что ко мне будут вопросы как к представителю «новой школы». Но все прошло нормально, мозги быстро схватывают, как надо себя вести. Сложнее всего было привыкнуть к тому, что голова всегда гудит, всегда работает. Со своим прошлым образом жизни я даже не думал, что мозг может постоянно столько всего вычислять. Ты все время находишься в социуме, должен запоминать сотни людей, их характеры. А они все разные — от шейха какого-нибудь до челика, который чьей-то головой играл в футбол.

Мне в какой-то степени повезло, потому что удалось законнектиться с нужными людьми и даже в основном обеспечивать себя на зоне. Сначала был парикмахером — там особо мастером быть не надо, просто секунд 30 стрижешь налысо. Потом попал в охрану труда.

Книжки читал. Была тревога по этому поводу: нет книжки — я дурачок. Сам себя жестко за это «убивал» — наверное, чтобы компенсировать то время, которое потратил впустую. Прочитал Мишеля Фуко, Ролана Барта. Учил языки. До этого учил английский, потом подумал, что Испания тоже классная страна, и взялся за испанский. Подзабыл его уже немного, вот сейчас скачал Duolingo, прохожу понемногу, «почесываю» мозги.

Боялся потерять актуальность. До посадки я обитал в англоязычном сегменте интернета, в самой «печи», откуда идет вся актуальная информация, которую потом все «доедают». Но все равно все растерял: слишком длинная дистанция. Думаю, полтора года — это максимальный срок, в течение которого ты можешь оставаться в теме, если был в ней отаку (японский термин, обозначающий страстно увлеченного человека. — Прим. Onlíner). Дальше — все. Заезжает кто-то молодой, говорит такие слова, как «падел» или «лейм», и ты такой: у-у-у, сейчас будет тяжеловато.

— На наркотики не тянуло?

— Нет, в зоне сразу отвернуло. Стало понятно, что это все бред какой-то. Трезвость — лучший наркотик, как говорил Рома Англичанин. Он, правда, умер от передоза… Еще одна загубленная душа, которая не справилась.

Я уже четко уяснил правила игры и не хочу больше со всем этим взаимодействовать. Но и обо всем, что со мной произошло, не жалею. Не пищу от счастья из-за того, что просидел столько лет, но опыт, который дала зона, оказался бесценным. Меня бы больше никто так не отрегулировал. В моем случае весь этот пенитенциарный движ точно подтолкнул к исправлению.

«В магазин зашел первый раз — просто встал колом, растерялся»

— Я отсидел 8 лет и 7 месяцев из 12 положенных. Освобождение случилось внезапно, даже «рамсов не успел собрать». Бах-бах — и все решилось за четыре месяца. Амнистия, потом сразу УДО, которое дают за классное поведение. Весь срок я проходил с повязкой: был в активе зоны. Сейчас уже все нормально к такому относятся, люди понимают, что жить какими-то архаичными правилами — это чушь. Весь блатной мир существует за счет логических ошибок и подмены понятий.

Перед окончанием срока было страшно, постоянно нервничал: зачем я там нужен кому-то такой устаревший?

До сих пор волнуюсь по этому поводу, хотя уже умудрился устроиться в компанию, которая занимается производством котлов. Вроде бы даже с перспективой развития. Были и другие выгодные предложения: оказалось, в Беларуси столько рабочих мест!

Когда вышел, было ощущение, что просидел в капсуле времени. Идешь, просто смотришь на людей, которые тоже идут куда хотят, делают что хотят. В магазин зашел первый раз — просто встал колом, растерялся. Первое чувство: хочу назад, верните меня обратно из этого хаоса в тот порядок. Иррациональный такой позыв мозга.

Потом поехал домой в Барановичи. Офигел: там так красиво стало, «свечек» 20 построили на въезде — на Минск похоже. В моем дворе, правда, ничего не поменялось: просто Silent Hill какой-то.

— Что в изменившемся мире удивило больше всего?

— То, что все носят широкие штаны. Мне говорили о том, что «широчи» сейчас — это класс. Но я не верил. Вышел, смотрю: и правда все носят, даже в Барановичах.

Нейросети поразили: как видосики все эти делаются, задачи решаются. Думал пойти учиться на маркетолога, стало понятно, что ИИ легко заменяет устаревших маркетологов. Когда я был младше, еще можно было просто заходить в интернет, что-то находить и за это получать деньги. Сейчас уже мне приходится догонять это все. На зоне, помню, со мной сидел мальчишка, которому батя через нейросети составлял программы тренировок, медитаций. Он не за закладки сел, просто курил дурь.

Приехал вот в Минск, по Galeria походил — штука эта здоровая стоит. Снежная королева или как ее… Красиво. Молодцы. Чувствуется, что здесь что-то живет, какой-то даже дух праздника.

Есть о чем рассказать? Пишите в наш телеграм-бот. Это анонимно и быстро

Перепечатка текста и фотографий Onlíner без разрешения редакции запрещена. ga@onliner.by