«Мы бы к вечеру сами уже не вышли». Отправляемся ловить самых отчаянных рыбаков, которые выходят на лед в +18

02 апреля 2021 в 8:00
Автор: Дмитрий Мелеховец. Фото: Максим Тарналицкий

«Мы бы к вечеру сами уже не вышли». Отправляемся ловить самых отчаянных рыбаков, которые выходят на лед в +18

На парапете кто-то оставил рака. Членистоногий мерзавец сидел на бетоне, смотрел на рыбаков и явно чего-то ждал (а мы его еще гладили!). На берег вымело кучи желтого песка, хрустящие прошлогодние листья соревновались в скорости. На другой стороне девушка в тонком платьице позировала на лавке, молодежь жарила куриные крылышки, мужики кидали спиннинг на уже растаявшей части озера, а я стоял у подтопленной тропинки, ведущей к самым отчаянным людям страны, и не решался ступить на рыхлый, погибающий лед: чего-то в характере не хватало (спасибо маме и хорошо работающим инстинктам). А вот рыбакам, кажется, хватало всего. Ну, почти.

Часть 1. Толстая корка

Берег уже залило водой, без сапог на спину озера было не забраться. Да и не очень хотелось: между сидевшими там рыбаками шли контрастные трещины, похожие на огромные вены.

Мы смотрели и спорили, как эти люди туда попадают. Вывели три самых правдоподобных варианта:

  1. Они сидят там с февраля.
  2. Катапульта.
  3. Парашюты или огромные птицы, как во «Властелине колец».

Так или иначе, они дьявольски храбрые люди. Под ними метров семь ледяной воды, а если посмотреть вдаль, то можно увидеть дрожание воздуха: лед тает прямо на глазах. И это логично: заканчивался последний день марта, и весна все же решила вернуться (зря вы в нее не верили).

За последние недели новостная лента проглотила как минимум две небольшие заметки о тонущих рыбаках. Одного спасли под Гродно, еще один чуть не утонул на Гомельщине. Но они там, а мы-то тут.

По закону выходить на лед можно будет и дальше, но с 1 апреля в силу вступают ограничения: ловить можно только одной снастью с одним крючком. Короче, совсем не то, что раньше.

На плотине сменялись десятки прогуливающихся людей, асфальт портила откуда-то взявшаяся лягушка, а у беседки пританцовывала полураздетая молодежь.

«Мы ждем, пока они проваливаться начнут», — засмеялась девушка у мангала и с надеждой посмотрела на лед. В то время ей казалось, что она шутит. Бесстрашные рыбаки вообще привлекали к себе много внимания. Кажется, все чего-то от них ждали.

«Дед, бегом, я говорю бегом!» — к берегу Минского моря принесло яростный крик спасателей, которые подошли к очередной группе пенсионеров. Осводовцы кружили у лунок и громко ругались, а потом все же уговорили старичков пересесть с металлических коробок в мягкие сиденья своего катера на воздушной подушке.

— Никто не провалился? — спросил я у мощного мужика в спасательном жилете, пока рыбаки грустно выходили на ненавистную сушу.

— Сплюньте! Я нырять не хочу, — насупившись, буркнул он и завел катер.

Я сплюнул. Мужики дождались, пока спасатели повернут катер, и по-отечески обматерили людей в форме, лишивших их последних важных минут в этом сезоне.

— Да нормальный еще лед! Бурить задолбаешься, вспотеешь. А у меня (выражает широкий спектр эмоций емким междометием. — Прим. Onliner) только клев начался, — говорит Сергей Васильевич, перегружая снасти. — Эти спасатели только кайф обламывают. Орут, блин, чтоб начальство слышало, да волну своим катером пускают. Их катер полторы тонны весит — скорее с ним на дно пойдешь. Знаешь, какая волна от него идет?

По молодости мы до середины апреля ходили. Веревкой привяжемся и идем. Притапливаешься, но идешь. Рыбы наловишь, а потом ходишь, ищешь, где пройти можно.

И когда на землю ступил, почувствовал, что твердая… Такой кайф испытываешь, такое счастье наступает!

— А сейчас вы как туда заходите? Страшно он как-то выглядит: льдины, вода у берега.

— Надо утром приходить, когда подмерзнет. А там перемычка есть, — бодро объясняет Володя.

— Ну прихватило за ночь, но днем же все равно тает. Назад как идти? — выгляжу слабаком в глазах матерых удильщиков, но все же задаю свои мальчишеские вопросы.

— Да как придется, — засмеялись добродушные мужики и удивленно посмотрели на Васильевича, который достал шприц с прикормкой и отправил белую струю себе в рот.

— Ты че, прикормку съел?

— Так это сырок плавленый. Хочешь, мотыля отдам?

Рыбаки медленно собирались, смеялись и грустили — о былых зимах, о больших рыбах, о быстрых поклевках. Но на лед договорились больше не идти: все равно прогонят.

— А вы рыбу продаете?

— Ха! Ну ты смешной! Рыбак никогда рыбу не продаст, потому что ты на бензин больше тратишь. Это увлечение. Мы сегодня вообще ни одной не словили. Вообще ни одной. То есть ноль, — зачем-то пояснил Васильевич (наверное, все дело в моих вопросах).

— Продать — нет. А вот купить — можно. Я в молодости, когда моя еще совсем дурная была, килограмм мойвы ей принес. Купилась! — вдруг вспомнил Володя.

— Так мойва же замороженная, — парировали его соудильщики.

— А я сказал, что на льду лежала, — залился краснотой Володя, а потом задумался о чем-то большом и глубоком — о том, чего в этом году уже не поймать.

Часть 2. Провал

Мужики скрылись в лесу, мимолетно рассказав про какую-то трещину, которую едва удалось перескочить, но застеснялись и перевели тему. Лед у пляжа уже никто не придавливал, а вот с другой стороны плотины около десяти человек продолжали по миллиметру уходить вглубь.

Мы поехали за катером ОСВОДа, который вырулил в сторону Ратомки. У Robinson Club ухоженный молодой человек уже натирал катер, по воде шла мелкая весенняя волна. Зато чуть дальше потрескавшаяся корка все еще держала удильщиков на плаву. Ну, почти всех.

— Они приехали на своем этом баркасе — и давай, говорят, уходи.

Один мужик первый встал и пошел по черному льду. Завалился по пояс, а спасатели уже уехали.

Ему все кричат: «Ложись, откатывайся». Ну, он как-то сам и вылез на белое. Вон, там до сих пор прорубь эту видно, — Виталий задумчиво посмотрел на разбросанные куски льда, оставшиеся после ЧП.

— Но никто из рыбаков к нему не пошел. Все кричали, советовали, но идти побоялись. А пошли бы — все вместе подо льдом остались бы.

Тут, конечно, не семь метров, как на том берегу, но хватит и двух. Тем более что течение есть.

Мужики с опытом говорят, мы бы к вечеру уже сами не вышли. Растаяло все за день.

Самого тонувшего уже не было: он быстро выжал мокрую одежду, пофукал на замерзшие руки и двинулся домой, чтобы однажды вернуться снова. На воде вообще никого не осталось.

— Вы завтра утром приезжайте: те, кто сегодня ловил, завтра снова придут. Вот посмотрите: люди у нас [с некоторыми странностями в поведении].

Мы и сами думали ловить, а потом этот провалился — на хрен уже эта рыба: домой хочется. Народ еще пойдет: их таким не напугаешь.

Читайте также:

Наш канал в Telegram. Присоединяйтесь!

Есть о чем рассказать? Пишите в наш телеграм-бот. Это анонимно и быстро

Перепечатка текста и фотографий Onliner без разрешения редакции запрещена. nak@onliner.by

Автор: Дмитрий Мелеховец. Фото: Максим Тарналицкий
Без комментариев