498
19 июля 2020 в 8:00
Автор: Никита Мелкозеров. Фото: Влад Борисевич

Парень поехал разбираться на стрелку и получил пулю в позвоночник: «Показалось, меня сложило, как книжку»

Вите 42. Мы болтаем в зале сразу после тренировки, которую он провел для своего более молодого товарища с ограниченными возможностями. Огнестрел, усадивший Витю в коляску навсегда, случился в 22. Родился и рос в Борисове. Криминалил. В один не очень прекрасный день поехали с ребятами на стрелку. Вроде как никто никого не хотел убивать. Но пострелять по конкурентам для испуга без последствий не вышло. Пуля прошла под сердце, пробила два легких, раздробила позвоночник, зацепила почку и вышла насквозь. У пули диаметр 9 мм. Позвонки она не задела, но взрывная волна разорвала спинной мозг.

«Тюрьма учит разбираться в людях»

— Меня не отключило. Сознание потерял только на операционном столе. Когда пуля прошла, я даже боли не почувствовал. Появилось ощущение, будто меня 5000 вольт резко ударили. Помню, что в кресле сидел. Показалось, меня сложило, как книжку. Хочу встать, а не могу. И в голове вопрос: «Так, а почему это не могу?»

Все происходило на базе отдыха в двухэтажном строении. Внизу баня, наверху общая комната. Витю подстрелили на втором этаже. Пацаны снесли с лестницы и погрузили в машину.

— Когда теряешь кровь, тебе в какой-то момент становится пофиг вообще на все. Пацаны меня все спрашивали: «Ты как? Нормально все?» А я уже говорить не могу. Только головой мотаю. Помимо меня, было еще трое пострадавших в той перестрелке. Я получил больше всех. Тележку мою везли ребята, которым досталось меньше. Другие быстро вернулись в машину и уехали, чтобы разминуться с милицией.

Витя говорит, что никто никого не хотел убивать. Думали попугать. Ему планировали прострелить руку, но что-то пошло не так… Дальше больница, небольшая реабилитация и срок за старые дела. Вымогательства, угоны и так далее. Срок — 3,5 года. Один скинули по амнистии. Сидел в Минске в «единице». Теперь тюрьмы нет, есть ЖК «Каскад».

— И как отбывать срок на коляске?

— Честно сказать, хреново. Со мной сидел еще один колясочник. Минский парень. Ему было сложнее. Человек более закрытый. А я и до травмы вел активный образ жизни, со многими общался. И в тюрьме духом не упал. К тому же сидел на «малолетке».

— Все успел?

— Да.

— Почему сидел?

— Из-за любви к автомобилям. Чужим. Мне первое время было интересно их открывать. Линейки разные подбирал, все изучал. А потом подумал: «Раз уж они все равно открытые, можно и угнать».

— Какого ты мнения о своих приключениях в 42?

— Конечно, поступил бы по-другому. О втором сроке жалею. Первый был хорошей школой. Меня все пугали, типа: ты из хорошей семьи, трудно будет. Но я справился. А семья действительно хорошая: у отца три высших образования. Все благополучно. Но я всегда дружил со старшими. Папа в командировках, а ребята тянут на приключения. Батя давал жесткого ремня, когда приезжал. Но все контролировать не мог.

— Самое жесткое, что ты видел на «малолетке»?

— Пришел новенький и что-то не поделил с парнями, которые уже долго сидели. Ему хорошенько надавали в умывальнике, там и нашли… Знаешь, при этом я не могу это как-то особенно выделить. Вот семью больше стал ценить — это да. Друзья были, но в тюрьму никто не приезжал. Только мать с отцом тягались. Батя — строгий, бубнел, но мамка брала с собой, и он не отказывался. Сестра приезжала.

Я освободился в 17 лет. Ветер в голове еще свистел. Родители и родственники сидят дома и ждут меня, а я думал: «Аааааа, быстрее бы друзей повидать». После второго срока окончательно понял, что друзья — это второй план, а семья — первый. Тюрьма вообще показывает, кто готов оставаться с тобой, а кто сразу отпрыгивает. В людях лучше начинаешь разбираться. Я угадаю этого человека с двух нот. Смотришь на первые слова и дела — понимаешь, как себя дальше будет вести.

«Ребята готовы за $20 „тележить рамсы“»

Когда Витя заезжал в «единицу», много кто там уже знал его. Потому что «нормально двигался на воле».

— Мне помогали. Наш инвалидный отряд располагался в подвале. Ступеньки жесткие. Спортзал — на улице. Вообще, я могу разобраться с совершенно любыми ступеньками, но нужны перила. Одной рукой цепляешься за них, другой тянешь коляску. Там перил не было. Ступеньки высокие и деревянные. Ребята меня заносили.

Хорошо, до меня сидел парень из Минска с инвалидностью. Он немного поработал с туалетом. Там же туалеты как в армейке. Не унитазы. А родители того парня помогли установить конкретно унитаз.

Когда освободился после «малолетки», на меня смотрели косо. Умудрился в 15 лет набить себе немецкий погон и свастику. Это не относилось к скинхедству. Считалось знаком «отрицалова» и несогласия с политикой советской власти. Когда освободился, свел татуировку. Относились ко мне первое время с осторожностью, сейчас все уже проще. Хотя когда я приезжаю в родной Борисов, понимаю, что некоторые ребята еще живут 90-ми. Смотрящие и бодрящие — все это еще есть. Ребята готовы за $20 «тележить рамсы». Может, им нравится. Не знаю.

Отсидев, Витя оказался на двухнедельных сборах (так он называет реабилитацию для людей с ограниченными возможностями) в 2003 году. В следующий раз курсант стал инструктором и начал обучать новичков заботе о себе, езде на коляске и прочим необходимым вещам.

— Первые сборы там и проходили — в санатории «Березина». Рядом с родным Борисовом. Их организовывали шведы. Они и коляски тогда привозили. Я сейчас на такой. Выдали в 2012-м. Чуть позже хорошие коляски по шведской технологии делал частник. Потом вопросом занялась госструктура.

— И как?

— В моем представлении никак. Металл сменился, коляска ломучая, цвет так себе. Коляска от белорусского частника стоила $300. До сих пор стоит у меня дома с 2003 года. Можно использовать. Коляске, на которой я сейчас, 8 лет. И надо отметить, я ее не жалею. Живу на втором этаже, постоянно поднимаюсь-опускаюсь, прыгаю в метро. У ребят, которые ведут менее активный образ жизни, проживет лет 20 точно.

Возвращаемся к сборам. Витя говорит, что изначально занимался тяжелой атлетикой. А после переквалифицировался на плавание, получив корку инструктора. Этому и учит ребят. Кроме всего, появился кроссфит.

— Саша Авдевич замутил в родной Лиде открытие первого инклюзивного зала. Я топил за Минск. Все думал: «Городок маленький, сколько там народу будет ходить». Но согласился. Переехал в Лиду жить и работать. С апреля до декабря работал инструктором по кроссфиту. И знаешь, почти все колясочники города ходили.

Мне вообще в Лиде понравилось. Расстояния небольшие. Я даже машину продал. Саша поработал над Лидой, там везде можно проехать на коляске. Доступность топовая. В зал ходили пять колясочников, потом к ним добавились люди с ДЦП, иногородние начали приезжать.

Проект был запланирован на год. Я его отработал и вернулся в Минск. Здесь мы пересеклись с владельцем клуба Panda (тогда он так назывался). Человек предложил мне бесплатное время с 13:00 до 17:00 для тренировок ребят с ограниченными возможностями.

Витя искренне надеялся, что в Минске предложение вызовет спрос. Но коронавирус заставил менять планы.

«Попытки помочь мне иногда откровенно бесят»

— Слушай, есть колясочники, которые прямо активно занимаются. Но их мало. В основном ребята или закомплексованные, или ленивые. Это вообще проблема. В Лиде вышло так, что в какой-то момент ко мне на тренировки стали приходить здоровые девочки. Ребята на колясках первое время стеснялись, но я их всех раззнакомил и перемешал, атмосфера установилась очень крутая, никто никого не боялся.

Я понимал стеснение ребят. После того как сломался, долгое время вынужденно занимался дома. И да, не понимал, как это — ездить по городу на коляске. В основном передвигался только с друзьями на машине. Комплекс был, но не настолько, чтобы закрыться дома и никуда не соваться.

Плюс надо учитывать, что травма травме рознь. Вот сидят два колясочника, а причины совершенно разные. Когда начинал проект по кроссфиту, было предложение групповых тренировок. А это невозможно. Например, у меня уровень травмы грудной. А у другого — поясничный. «Поясничник» в зале может больше. Он спину держит. К тому же кроссфит больше завязан на нижнюю часть тела.

Витя считает себя полноправным членом общества. Двигается по чуть-чуть, тренирует колясочников, имеет небольшой пассивный доход, когда-то рекрутировал людей на работы в Москву, что-то капало и капает до сих пор. Зал ничего не приносит. Это благотворительный проект. Когда Витя оказывается в Минске, здесь же и ночует.

— Отношение к людям на коляске непонятное. Я недавно ездил в Норвегию учиться горнолыжному спуску. Там все совершенно иное. Никто не обращает внимания на твою коляску. Честно скажу, в Минске я часто ловлю странную эмоцию. Едешь к двери, еще даже не приближаешься, но человека два-три уже бегут ее придерживать. Готовность помочь — это, конечно, хорошо. Но я научился делать сам практически все. Потому попытки помочь мне иногда откровенно бесят.

Но это чисто мои проблемы. В целом белорусы молодцы. Я иногда у метро просто стою, жду кого-нибудь, так незнакомые люди подходят и интересуются моими делами, спрашивают, надо ли мне чем-то помочь. Знаешь, не могу сказать, будто стесняюсь о чем-то просить. Просто не хочу. Хотя наглости у меня всегда хватало.

Хочу всему научиться самостоятельно. Вот едешь по городу и видишь новое препятствие. Народу много. Но я еще не пробовал его преодолеть. Есть ребята, которым пофиг, упадут они или нет. Могут разогнаться при людях, шлепнуться, засмеяться, подняться и поехать дальше. Нет. Я подожду, пока станет меньше народу. И уже тогда буду пробовать.

В столице колясочникам становится удобнее. Недавно вызвал такси. Приезжает девчонка. Я начинаю объяснять, как быть с коляской, а она: «Не переживайте, я уже возила». Чик-чик — все красиво сделала, поехали! А в Борисове таксист в такой же ситуации растерялся. Смотрел испуганно, может, думал, что придется заносить меня в салон. Не знаю.

Витя говорит, конечно, хотелось бы лучшего, но он признает, что многого добился и сейчас доволен.

— Знаю ребят, у которых степень травмы не позволяет налаживать социальную жизнь. Я как-то на сборах познакомился с мужчиной, который 15 лет просидел в своей квартире на пятом этаже. Ты представляешь? 15 лет наедине со стенами! Когда услышал, охренел. Он уже умер… В общем, я видел такое количество несчастных колясочников, что в сравнении с ними вообще не имею права жаловаться. Могу прыгнуть в тачку и поехать по своим делам, спортом занимаюсь, пацанам помогаю. Здесь главное мое отношение к происходящему. А оно позитивное.

скамья, упражнения: жим от плеч/пресс/плечи, максимальная нагрузка: 320 кг
Нет в наличии

Важно знать:

Хроника коронавируса в Беларуси и мире. Все главные новости и статьи здесь

Самые оперативные новости о пандемии и не только в новом сообществе Onliner в Viber. Подключайтесь

Наш канал в Telegram. Присоединяйтесь!

Быстрая связь с редакцией: читайте паблик-чат Onliner и пишите нам в Viber!

Перепечатка текста и фотографий Onliner без разрешения редакции запрещена. nak@onliner.by

Автор: Никита Мелкозеров. Фото: Влад Борисевич
Без комментариев