«Однажды мы устроили вечеринку в стиле немецкого порно». Ностальгический рассказ про тусовки нулевых
643
05 декабря 2018 в 7:19
Автор: Александр Чернухо. Фото: Максим Малиновский; из архива героев материала
«Однажды мы устроили вечеринку в стиле немецкого порно». Ностальгический рассказ про тусовки нулевых

Это были времена, когда огромная субкультурная масса вывалилась из подполья. Клубы появлялись как грибы после дождя, из мокрых рубах тусовщиков можно было налить еще один океан, а в очередях на вечеринку выстраивались машины, которых в Минске, казалось бы, отродясь не было. Те, кто праздновал молодость в нулевых, вспоминают этот период с ностальгией. Вспоминаем его и мы — в заключительном материале цикла «Миллениум».

Тысячелетие заканчивалось печально. Те, кто прожигал ночи на полуподпольных минских рейвах, думали о том, где устроить новогоднюю вечеринку. Место упорно не находилось. Пока Лондон и Берлин сходили с ума в экстатическом угаре, а люди теряли голову на и без того безумных тусовках, Минск тихонько и аккуратно выползал из андеграунда и пытался расправить плечи.

Попсовые дискотеки, которые мало чем интересовали настоящих тусовщиков, крутили свою вечную одинаковую песню каждую ночь, вчерашние малые, которые кое-как попадали на закрытые вечеринки, повзрослели и захотели чего-то цивилизованного. В конце концов спрос сгенерировал предложение. Началось: «28», «Блиндаж», «Белая вежа», X-Ray, Bronx, Madison, «Иzюм», Step. Мы не претендуем на использование полного списка локаций для тусовок, потому что их было слишком много.

«Минск превратился в территорию свободы»

Даша Пушкина — человек, без которого история тусовок нулевых оказалась бы предельно куцей. Сейчас арт-директор бара MaryLand и участница семейного проекта Push’n’Pull, а тогда культовый диджей, промоутер и тусовщица вспоминает про тот период.

— Время конца девяностых — начала двухтысячных было рубежом и пиком уже зародившейся рейв-культуры. В Минске уже были не только подпольные клубы. Тусовка стала гораздо больше, люди вышли из подвалов. В 2001—2003 годах началась эпоха электро-хауса, а рейв и рейверы отошли на задний план. Вечеринки, которые проходили с минимальным бюджетом, уже не пользовались такой популярностью: в тусовке появились деньги, диджеи стали получать хорошие гонорары, у них пошли гастроли, в Беларусь начали приезжать заграничные диджеи — на вечеринках появился совершенно другой лоск.

На рубеже тысячелетий появился клуб «28» — полузакрытая площадка, которая находилась в подвале на Чкалова. Попасть туда можно было по личному знакомству — так происходит в закрытых клубах во всем мире. Если ты знаешь владельца или человека на фейсконтроле, ты туда попадешь. Возле клуба всегда стояла очередь: ты звонишь в дверь, на тебя смотрят в глазок, пускают в «предбанник», и ты там стоишь и ждешь. Зато какой был кайф, когда ты проходил все эти этапы и попадал внутрь! Ты стоишь на морозе в легкой курточке и думаешь: «Вот я сейчас попаду внутрь и выйду только через восемь часов, натанцевавшись, наобщавшись — отлично проведу время». Там всегда была хорошая музыка, классные люди, отличная тусовка — все наше поколение вспоминает этот этап как один из самых ярких.

Никакой конкуренции между диджеями тогда не было, мы все друг другу помогали. DJ Конь тогда уже уехал в Киев, а DJ Ярик — в Москву. Появилось новое поколение диджеев, которое играло не с винила, а с CD. В общем, была эпоха электро-хауса: стразы, Dolce & Gabbana, блестки, гламур.

И вот однажды в тусовке появился человек, который сумел собрать воедино, будто пазл, платежеспособную публику, готовую тратить деньги на вечеринках, и настоящих тусовщиков, которые шли в клуб танцевать под конкретную музыку, которую ставил конкретный диджей, — то есть людей не всегда богатых, но всегда одержимых. Речь про Женю Соболь — одну из ключевых фигур в истории клубной культуры нулевых.

— Это была революция! Лакшери-тусовка — бизнесмены, их жены, ночные бабочки — объединялись с молодежью, жадной до музыки. Когда они перемешивались, было очень даже прикольно, и артистам всегда это нравилось. Была отдача от людей, которые приходили за музыкой, но в то же время на вечеринках всегда были хорошие бюджеты, и все это происходило в интересных локациях с интересными декорациями. Это всегда был праздник!

Женя открыла для Минска Листа, Шушукина (московские диджеи. — Прим. Onliner) и многих других московских диджеев с гигантскими гонорарами в $1500. У меня, например, был гонорар в $100. Она умудрялась привозить двух московских диджеев и еще танцоров. У нее был очень крутой ивент, который назывался «Extravaganza Бал». Она делала его раз в год, и эту вечеринку ждали все. Женя привозила несколько танцевальных коллективов из Москвы и двух-трех звезд. Она первая начала делать такие вещи: у нее появилась идея объединить публику. Потом все начали так делать — на этом и построен вечериночный бизнес: смешать тусовщиков и платежеспособную публику. Какая была очередь из машин в тех местах, где она делала свои дни рождения! По тем временам это было что-то невероятное, вся лучшая публика собиралась там. Все танцевали, отрывались, знакомились. Там было очень круто и весело.

На больших вечеринках в Bronx и «Белой веже» убирали бильярдные столы. Приходил специалист, разбирал столы, потом собирал обратно, выставлял баланс. Это делалось только тогда, когда результат оправдывал все эти затраты: стоило это безумно дорого — около $2 тыс.

В Минске мы чувствовали свободу и могли делать сумасшедшие вечеринки. Помню, однажды устроили тусовку в стиле немецкого порно. Там не было ничего противозаконного, но я играла жесткий хаус в латексном костюме, мне лизали каблуки.

Тусовка постепенно росла и начала сегментироваться. Если в девяностых вечеринок было не так уж много и выбор был небольшой, то сейчас кто-то мог выбрать техно, а кто-то — пойти на электро-хаус. А масштабные рейвы проходили в «Белой веже», на заводе Вавилова и других крупных площадках, где собирались тысячи человек.

— Все было на принципиально другом уровне: обрисовались четкие грани, появились диджеи, которые играли только хаус или только техно. Я всегда играла в Bronx и X-Ray, на каких-то частных вечеринках, а однажды попала в Step в Кунцевщине. Будто бы в другой город поехала, а там битком набитый огромный клуб — получается, что Минск был разделен на какие-то свои тусовки и каждый варился в своей.

«Вечеринки из андеграунда выползли в псевдогламурную тему»

Клубная культура получила пиковые позиции. Тусовщики могли сменить пять вечеринок за вечер и потратить на них бешеные деньги. Кое-где вход для обывателя был неподъемным, и хозяева заведений объясняли это тем, что не хотят видеть «лишнюю» публику. Только проверенные люди: истинные тусовщики и платежеспособные посетители. Человек, который хотел прожечь ночь дотла, мог потратить большие деньги за тусовку только в одном заведении, потом ехал на такси в другое и оставлял еще бо́льшую сумму там. С другой стороны, были люди, которые на все это смотрели со стороны и видели только фальшивый и достаточно провинциальный гламур.

Леша Кутузов — диджей I.F.U., который регулярно играл в Минске и приезжал как лондонский артист. Для него отправная точка в новом тысячелетии была на сумасшедшей вечеринке в загородном доме.

— Двухтысячные начались с вечеринки «Миллениум». Был такой голландец — на него работала деревня в Минской области: люди обрабатывали креветки и отправляли в Европу. Это был оторванный мужик, который купил пяти-шестиэтажный дом в 10 километрах от Минска. Он захотел громко заявить о себе и предложил сделать новогоднюю вечеринку в этом доме. Выдал мне первый мобильный телефон, и мы устроили все за четыре дня. Пригласили художников, которые разрисовали все стены, были картины, инсталляции, два танцпола: один в доме, а второй в огромном ангаре. Там сыграли все актуальные на тот момент живые группы вроде Drum Ecstasy, Валика Гришко, «Жгли Дуб» и куча крутых диджеев. На вечеринку приехало около 500 человек. В доме еще не закончились строительные работы: когда мы начинали все организовывать, там еще не было туалета и перил. В итоге он по-быстрому все это сделал, но с каждым человеком, который входил в дом на вечеринку, подписывал документ о том, что он сам несет ответственность за свою сохранность.

В 2001 году вечеринки из андеграунда выползли в какую-то коммерческую псевдогламурную тему. Почему это случилось? Если до этого люди зарабатывали $100 в месяц, то в 2001 году у них появились деньги. И то, что раньше было в андеграунде, вылезло в мейнстрим. Появился клуб «Белая вежа», куда даже по средам на электро-хаус-вечеринки могло прийти 700—800 человек.

По словам Кутузова, первым иностранным диджеем, которого привезли в Беларусь в нулевых, был Лирой Торнхилл из The Prodigy. После этого работа по букингу иностранных артистов стала на поток.

— Торнхилл выступал в клубе «Матрица» в Бресте — это было место, которое очень серьезно о себе заявило, и туда ездили люди из Минска. Это был мой первый букинг в Беларуси. Люди тогда не говорили на английском языке, не понимали в букинге и вообще не представляли, как можно привозить в Беларусь иностранных диджеев. Я начала эту деятельность в Москве, а потом появилась тема с иностранцами в Беларуси. Сразу же после Торнхилла Прокопьев (Вадим Прокопьев, ресторатор. — Прим. Onliner) заказал на свой день рождения диджея из группы Herbalizer, потом туда же мы привозили Kid Loco. После этого иностранных диджеев начали возить «Белая вежа» и X-Ray — в итоге на выходных в разных местах могли выступать сразу несколько заграничных артистов.

У каждого промоутера была своя тусовка. Причем отличались те времена еще и тем, что клубы сами занимались привозом артистов и организацией мероприятий. Открылся Bronx, где минимал и дип-хаус звучали в каком-то гламурном варианте, чтобы туда приходили люди, у которых есть деньги. Появился X-Ray, направленный на более платежеспособную публику. Туда заходили богатые мужики со своими барышнями, которые хотели послушать хаус и устроить застолье. А был Step, который ориентировался на драм-н-бэйс и брейкбит и славился более демократичной тусовкой. «Иzюм» выстрелил тем, что начал делать R’n’B-вечеринки. Это был достаточно новый стиль, и никто этого раньше не слышал, а тут вдруг оказывается, что это такая секси-тема, все двигают попами. Потом все эти вечеринки начали проводить в «Белой веже».

Женя Соболь занималась привозом иностранцев, за ней была куча девочек. А где много девочек, там и много мальчиков. Такую же позицию занимали JetSounds, которые делали себе имя на Коне, Ярике и Юме.

Пришла эпоха псевдогламура — все равно достаточно провинциального. Люди надевали дорогие шмотки и приходили посмотреть друг на друга и себя показать, а все это могло происходить под минимал-техно. В общем, форма и содержание немного не соответствовали друг другу.

С другой стороны, в те времена диджей был рок-звездой. Если в девяностых все это было в закрытом формате и в андеграунде, то позже люди поняли, насколько это круто, и начали ходить и танцевать. Меня привозили как лондонского диджея. Это было выгоднее и интереснее, чем заявлять в афише белорусского Лешу Кутузова. В те годы только на музыке - гастроли, выступления, букинг артистов - я зарабатывал около 1500 евро в месяц. 


Пиковый период клубной культуры закончился в конце нулевых. Время массовых вечеринок прошло, многие заведения закрылись или сменили формат. Содержать большие площадки стало невыгодно, потому что все те сотни посетителей, которые раньше жадно глотали любую музыку и не нуждались в допинге, куда-то исчезли.

— Я думаю, что люди насытились этой культурой и начали потихоньку интересоваться живой музыкой. Плюс ударил кризис, который начался примерно в 2008 году, и люди начали более экономно вести себя. В 2009 году был очень сильный спад посещаемости, и мы ломали голову, как снова привести людей на вечеринки. Делали фестиваль в клубе Fabrique — там выступили около 30 диджеев, которые работали с винилом. Но массовыми эти мероприятия не были, — рассказывает Кутузов.

— Однажды я разговаривала со своей подругой, которая жила в Нью-Йорке. Она удивлялась: «У вас еще сводят бит в бит? Это все еще актуально? У нас уже никто так не делает, сейчас популярен формат home made party, на которых просто ставят музыку и угорают!» В Москве прошла волна опостылевшего электро-хауса и снова началась нормальная музыка: минимал, аргентинское техно. А в Минске, который больше смотрел на Киев, продолжался электро-хаус. Люди от этого устали, — говорит Пушкина.

Прошло еще немного времени, и тусовщики ушли с больших площадок. Их приняли бары, а крупные рейвы переместились в огромные заводские помещения. Но это уже совсем другая история. Она происходит прямо сейчас.

Хотите вспомнить, как все начиналось? В эту субботу в Оk16 пройдет большой техно-рейв «Эпоха танцев» с участием российского DJ Zorkin. Специально для этой вечеринки организаторы привезут из Москвы мощную (15 кВт) акустическую систему Funktion-One стоимостью более $1 млн. Билеты на вечеринку будут стоить от 25 до 30 рублей.

напольная, 3-полосная, общая мощность 300 Вт, беспроводная
напольная, 3-полосная, номинальная мощность 100 Вт, общая мощность 250 Вт, чувствительность 89 дБ
cабвуфер, общая мощность 100 Вт
напольная, 2-полосная, номинальная мощность 175 Вт, общая мощность 700 Вт, чувствительность 99 дБ

Читайте также:

Наш канал в Telegram. Присоединяйтесь!

Быстрая связь с редакцией: читайте паблик-чат Onliner и пишите нам в Viber!

Перепечатка текста и фотографий Onliner без разрешения редакции запрещена. nak@onliner.by

Автор: Александр Чернухо. Фото: Максим Малиновский; из архива героев материала