РАЗЫГРЫВАЕМ ИГРОВОЙ ПКСкачай приложение Каталога и нажми «Участвовать» до 21.06.2026

«До брака честно сказала: у меня эпилепсия»

Анне нет еще и 40. С недавнего времени она работает экологом на предприятии в Жодино. Ради этой должности пришлось переехать из Борисова: нужна была стабильная хорошая зарплата, чтобы содержать себя и дочь. Но будет ли девочка с ней жить — большой вопрос. Анна уверена: бывший муж решил оставить ребенка у себя, зацепившись за ее диагноз.

Героиня страдает эпилепсией с 2016 года. О болезни девушка рассказала жениху еще до свадьбы. По ее словам, Александр принял это спокойно. Анна даже попросила будущего мужа передать все родителям: хотела, чтобы в семье не было тайн. Она была уверена: все были в курсе ситуации.

— Мы поженились в июне 2021 года, — рассказывает Анна. — Саша занимался личным подсобным хозяйством, жил в обычном деревенском доме под Борисовом, и я переехала к нему из Минска. В ноябре 2022-го родилась дочка. Несмотря на приступы до беременности, я благополучно выносила ребенка и родила сама, без кесарева сечения. После родов тоже были эпизоды. Все это время я наблюдалась у неврологов, меняла лекарства, дозировку. Когда мне наконец подобрали «мою» дозу, болезнь перестала докучать. Это помогло не бояться, выходить в общество и не думать постоянно: а что, если я кого-то напугаю?

— Александр помогал вам справляться с приступами?

— В таких ситуациях от окружающих нужно минимальное участие: желательно положить голову набок, переждать сам эпизод или вызвать скорую, — объясняет Анна. — Потом требуется некоторое временя, чтобы прийти в себя.

— Ваш бывший супруг упоминал, что после приступов вы дважды — с интервалом в четыре месяца — лежали в стационаре психиатрического отделения. Что тогда произошло?

— В августе 2024 года случился приступ эпилепсии, который впервые за всю историю болезни сопровождался изменением сознания: я перестала отвечать за свои поступки. Позже врачи объяснили, что это был делирий — внезапное помрачение, которое при определенных обстоятельствах может случиться даже у здорового человека. Не могу сказать, что муж целенаправленно «упек» меня в больницу. Возможно, он просто испугался, не понимал, когда это закончится. Может, стоило просто переждать… Сложно сказать, почему все вышло именно так.

«Оставила дочку свекрови, но забрать уже не смогла»

Спустя четыре месяца, в декабре 2024-го, ситуация повторилась: снова приступ с делирием и снова около двух недель в «психиатрии». Через полтора месяца после выписки в семье случился очередной разлад. По словам Анны, Александр просто «выставил их с ребенком за дверь». Женщина с дочкой уехали в Борисов — в мамину квартиру, которую та ей позже отписала.

Отец девочки, по словам героини, периодически приезжал к ним.

— После нашего отъезда начались длительные «качели»: Саша то остывал, то снова случались конфликты. Я до последнего пыталась наладить отношения, хотела сохранить для дочки полную семью. К тому же мне хотелось вернуть чувства, которые были раньше. Любовь… Саша заезжал, когда привозил в город молоко на продажу. По выходным мы с дочкой ездили к нему в деревню.

Ближе к осени Анна поняла, что отношения не наладятся, и подала на развод. В ноябре 2025 года она вышла из декрета и начала искать работу по специальности.

— В Борисове с вакансиями для экологов было туго. Нашла вариант с зарплатой около 1000 рублей — примерно столько же я получала в декрете. Плюс Саша по договоренности давал на ребенка 250—300 рублей. Сами понимаете, что это небольшие деньги. И вот, когда я была на испытательном сроке, мне предложили место в Жодино с зарплатой в два раза выше. Переезд не пугал: предприятие давало жилье. Узнав об этом, Саша перекрыл нам дорогу в общежитие: мы были в браке, и он не предоставил необходимых документов. Два месяца пришлось снимать квартиру.

Поначалу Анна думала, что будет ежедневно мотаться из Борисова в Жодино. Но однажды, признается, не успела приехать вовремя и забрать дочку из садика.

— Это случилось лишь раз, но я поняла: ездить туда-сюда не вариант. Стала искать дома свидетельство о рождении дочки для оформления в сад Жодино — не нашла. Очень удивилась, но пошла и сделала дубликат, взяла направление. Уже позже выяснилось: документ оказался у Саши, у которого оставались ключи от моей квартиры.

Пока шел переезд и обустройство на новом месте, Анна попросила свекровь присмотреть за ребенком. Отношения с родителями Александра, уверяет она, у нее были неплохие.

— Я оставила дочку у свекрови в середине января 2026 года с условием, что, как только получу направление в сад, заберу ее в Жодино. Каждые выходные мы встречались в деревне, как и раньше. Мне и в голову не могло прийти, что, когда я приду забирать своего ребенка, мне просто не откроют дверь.

26 февраля Анна приехала за дочкой с направлением в новый детский сад.

— Свекровь сказала: «Звони отцу». Позвонила. А он говорит: «Дочку не отдам». Дал понять, что он не хочет, чтобы мы уезжали в другой город. Поначалу он даже не особо давал видеться с ребенком, но потом стал разрешать: мол, приходи на часик.

Суды

В апреле этого года брак официально расторгли. Сейчас Анна живет и работает в Жодино, но каждый вечер едет в Борисов, чтобы провести хотя бы час с дочерью.

— Бывший муж установил свои правила: я могу видеть ребенка час-полтора в день только в его присутствии. За это время я заметила, что дочка начала больше тянуться к отцу. Понятно, возраст такой «пластичный»: кто с ней проводит больше времени, тот и главный. Мне важно быть с ней рядом, но у отца ребенка для меня свое «расписание». Пообщаться с дочкой наедине я вообще не могу.

Сейчас судьбу девочки решает суд: оба родителя подали иски об определении места жительства ребенка.

— Когда мне не отдали дочку, я подала заявление в милицию, а на следующий день — иск в суд. Отец тоже подал иск. Когда я его прочитала, был просто шок, — вспоминает Анна.

В документах отец описывает ситуацию иначе (цитируем выдержки из иска): «Совместная жизнь не сложилась, и с января 2026 года мы с ответчицей окончательно перестали проживать совместно. Я вместе с нашей дочерью стал проживать в квартире, принадлежащей моему отцу. < …> Основанием для такого моего решения стала невозможность совместного проживания, так как ответчица страдает психическим заболеванием „эпилепсия“ с 2016 года, ее поведение психически нестабильно, случаются судорожные приступы, несмотря на постоянный прием препаратов. У нее часто перепады настроения, агрессия либо, наоборот, депрессивные состояния. Фактически я забрал ребенка, так как ответчица не заботится должным образом о дочери, не соблюдает ее личную гигиену, не готовит еду, не убирает жилое помещение. В доме по месту ее жительства наблюдается ухудшение санитарного состояния, беспорядок. Такая ситуация является прямой угрозой безопасности малолетнего ребенка».

Также отец утверждает, что мать якобы не навещает ребенка по месту жительства, а лишь «иногда приезжает в деревню» и в целом не интересуется делами дочери. Эти события в иске датируются началом марта 2026 года.

— Конечно, я подавала возражения. Пыталась донести до суда: эпилепсия — это не «психическое заболевание». И делирий — тоже. На учетах я не состою, — говорит Анна (документы, подтверждающие это, есть в распоряжении редакции). — Тот случай с делирием был кратковременным расстройством: состояние купировали, и я вышла из больницы здоровым человеком. Не понимаю, почему на меня вешают это клеймо. Неужели я теперь всю жизнь должна за это отдуваться?

Еще до начала судов, в феврале 2026 года, в семье «из-за конфликта между родителями» проводили соцрасследование. Специалисты детского сада изучали условия жизни обоих родителей. На тот момент девочка уже жила в трехкомнатной квартире родителей отца в Борисове.

Условия проживания и матери, и отца признали удовлетворительными. Правда, по квартире Анны возникло несколько замечаний: проверяющие отметили «захламленность», отсутствие свежеприготовленной еды и необходимость провести диагностику газовой плиты. Справедливости ради стоит отметить, что на тот момент женщина фактически жила в Жодино, в Борисов моталась ради коротких встреч с ребенком. Дома оставалась ночевать только по выходным.

Заключение о том, с кем должна жить девочка, управление образования Борисовского райисполкома давало в суде. По мнению специалистов, ребенка нужно оставить с папой. Логика такая: «В ходе судебного заседания было установлено, что [Анна] имеет заболевание неврологического характера, проходила лечение в РНПЦ психического здоровья, медицинские препараты принимает на постоянной основе, во время болезни ей необходима сторонняя помощь взрослого человека или медицинская помощь. Учитывая малолетний возраст ее дочери, во время болезни матери девочка может остаться без ее контроля, что опасно для жизни и здоровья ребенка».

На этом основании управление образования посчитало, что интересам ребенка будет отвечать жизнь с отцом. В документе также указано, что мужчина «не препятствует общению»: мать может видеть дочку ежедневно с 18:00 до 19:00 на детской площадке под его присмотром. При этом, напомним, суд пока не принял решение, родители остаются в абсолютно равных правах.

Сейчас в процессе объявлен перерыв. Чтобы поставить точку, суд назначил комплексную психолого-психиатрическую экспертизу. Специалисты должны ответить на главный вопрос: страдает ли Анна психическим расстройством и, если да, ограничивает ли оно ее способность воспитывать дочь. Также эксперты изучат психологические особенности обоих родителей и самой малышки.

— Эта экспертиза должна все решить, — говорит Анна. — Можно было отказаться, но я готова взять кредит, чтобы ее пройти (исследование стоит порядка 7 тыс. рублей, расходы делятся поровну между сторонами. — Прим. Onlíner). К сожалению, это займет не один месяц. Мне не помогло даже ходатайство о том, чтобы на время суда мне разрешили иногда недолго видеться с дочкой без присмотра отца. Никто ничего не может сделать. Когда я год со своей эпилепсией в основном одна смотрела и содержала двухлетнего ребенка, отцу до этого не было никакого дела. Но как только я решила уехать — все, она стала ему резко интересна. При этом я не против их общения, я за то, чтобы оба родителя участвовали в жизни дочки.

Папа девочки: «У нее там жить невозможно»

Мы связались с Александром, чтобы услышать его версию событий. Поначалу мужчина отвечал сухо: «Суд назначил экспертизу, мы ждем решения». Но позже он все же согласился рассказать о жизни с Анной подробнее. Основной аргумент отца — те самые две госпитализации в психиатрическое отделение.

— Как это проявлялось?

— Вы хоть раз видели, как выглядит белая горячка? Когда человек не понимает, где находится и что происходит. Когда бегает по улице, кричит, что его убивают, что ему надо помыться и «умирать надо чистым». Понимаете, [это] такое состояние, когда человек не осознает, где он, что он. < …> Когда в суде по видеосвязи выступал врач, который ее госпитализировал, он пояснил: бывают такие обострения в связи с эпилепсией, с неврологической ситуацией, [своего рода] преходящее психическое расстройство. Он его называл, но я сейчас не могу вам его назвать. < …> И суд рассмотрел все эти показания врача и назначил психолого-психиатрическую экспертизу.

По словам Александра, инициатором развода была Анна, хотя он и сам был не против: считает, что «90% решений в семье принимала ее мама». Собеседник уверяет, что всегда поддерживал отношения с дочерью и сейчас ее общению с матерью не препятствует.

— Она общается с ребенком пять-шесть, иногда семь дней в неделю. [Но] понимаете, она пообщается с дочкой — и тут же идет в милицию и пишет заявление, что я препятствую общению. Понимаете? Когда был суд и человек от СОП приходил, обследовал жилищные условия… У нее там жить невозможно: все захламлено дома, [какие-то] «клунки» стоят.

Александр настаивает: он не против встреч матери и ребенка, но под его контролем.

— Если бывшая супруга страдает какими-нибудь психическими заболеваниями, то я не смогу оставлять ей ребенка. Это может быть опасно для дочери.

Обстоятельства, при которых дочка осталась жить с ним, Александр описывает так:

— Когда она работала уже в Жодино и ездила сюда, в Борисов, то не успела забрать ребенка из сада. Хотя, если бы она нам сказала, мы бы забрали. А так воспитатель вместе со сторожем сидели и ждали ее.

По словам мужчины, пока ребенок жил у него в начале года, он продолжал добровольно платить Анне алименты — «лишь бы она молчала и не мешала дочке ходить в сад». Но как только началось судебное разбирательство и он перестал перечислять деньги, бывшая жена, по его словам, начала возмущаться: почему не платит?

— Она не понимает, что алименты — это деньги на ребенка…

По словам Александра, девочка живет с ним, и он сам ее содержит и отводит в детский сад. Признается, что хотел бы пересмотреть график встреч матери с ребенком.

— Говорю ей: «Давай хотя бы через день, потому что каждый вечер с тобой встречаться — у нас как бы тоже свои планы. Это неадекватно — каждый вечер, семь дней в неделю гулять с тобой. Давай хотя бы через день [видеться], но на большее время».

Мы будем следить за развитием ситуации и напишем, какое решение примет суд.

Есть о чем рассказать? Пишите в наш телеграм-бот. Это анонимно и быстро

Перепечатка текста и фотографий Onlíner без разрешения редакции запрещена. ga@onliner.by