В советское время иногда показывали кусочки жуткого учебного фильма: в некоем медицинском помещении группа мужчин пьет спиртное — а потом их бурно рвет, людям очень плохо. Рядом находится врач, который гадким голосом четко проговаривает: «Вам противны вкус, запах и вид алкоголя, он вызывает рвоту, болит голова, вы страдаете…» Это как раз то, что сегодня называется кодированием. Но в тех отрывках, которые позволялось смотреть советским людям, не объясняли: а чего это вдруг опытных пьяниц так повело? Почему их корежит?.. Рассказываем, как устроено современное кодирование от алкоголя.
Читать на OnlínerУ нас выходила большая серия публикаций про алкоголь и зависимость от него. Сегодня мы повторяем один из текстов. Надеемся, поможет кому-то решиться на верный шаг. Здесь полезная информация и разбор мифов про кодирование.
Еще в начале века у нас были в моде автобусные туры на кодирование. Это когда отчаявшийся председатель колхоза загонял «контингент» в автобус и оптом вез на коллективный сеанс — за счет предприятия. «Кодировщиков» на этой благодатной почве тогда много развелось. Сегодня многие настоящие наркологи скептически улыбаются: так это не работает.
Тогда (да и до сих пор) клиентура на местах дискутировала: чем лучше «зашиться»? Консерваторы топили за старую добрую «торпеду» производства Венгерской Народной Республики (если сам Высоцкий ее из себя выковыривал, значит, явно стоящая штука). Западники выступали за французскую «спираль» (потому что капиталисты плохого не придумают). Находились и волюнтаристы, которые доказывали, что это одно и то же, — доходило до драки. Представления о том, как выглядят эти «торпеды» и «спирали», были порой причудливы и буквальны. Такой разнобой порождал путаницу и легенды — ничего не понятно, но очень интересно.
А сами «зашитые» были какими-то молчаливыми и не слишком распространялись о полученном (успешном либо нет) опыте.
Заведующий диспансерным отделением Гомельского областного наркодиспансера нарколог Игорь Луханин показывает запечатанный пузырек из старых запасов. Это один из препаратов, которые раньше использовали для медикаментозного кодирования.
Флакону больше 20 лет. Сегодня применяются другие формы и препараты, но принцип действия остается тем же.
Внутри виднеются маленькие белые таблетки диаметром миллиметра четыре. Их ровно десять — стандартная доза для разового применения.
— Делается разрез мягких тканей (обычно на ягодице или под лопаткой), туда пинцетом закладываются эти таблетки, разрез зашивается, — объясняет Луханин. — Нет, мешать не будет. С годами вещество рассасывается — тогда при желании процедуру можно повторить.
По сути, широко известные в прошлом «торпеды» и «спирали» были лишь разными вариантами медикаментозного кодирования. В их основе — вещество, которое вступает в реакцию с алкоголем. Оно может годами дремать в организме, а при попадании этанола в кровь вызовет мощный эффект.
Но мы забежали вперед. У кодирования есть богатый и увлекательный бэкграунд, который полезно знать.
Кстати, что там с тем советским фильмом, где людей так ломает от глотка простой водки. А врач при этом ходит кругами и велит пить до дна, противным голосом проговаривая, как отвратительно пахнет и выглядит этот напиток, какой мерзкий у него вкус. Но они же до этого спокойно пили годами, нормальный был вкус… О чем нам не рассказали?
— Это условно-рефлекторная терапия, реально существовавшая методика, вполне рабочая, — говорит Луханин. — Пациенты приносят на прием любимый напиток — кто водку, кто коньяк, кто еще что. Под наблюдением врача наливают все это в стаканы и делают глоток. Им тут же становится очень плохо.
— Да почему плохо-то?
А вот и секрет волшебства.
— А стаканы споласкивали веществом, вызывающим рвотную реакцию. Либо накануне человеку делали соответствующую инъекцию. И в таком состоянии пациента, когда его внимание занято всеми этими ощущениями, переживаниями, доктор внушает определенную формулу. Результат: пациент потом какое-то время не может переносить спиртное. Метод работал настолько хорошо, что кое с кем потом неприятность случалась, когда он просто проходил мимо винно-водочной витрины. Или если в общественном транспорте кто-то рядом неудачно выдохнул перегаром… Теперь-то от этого способа отказались «из-за низкого эстетического уровня».
Ладно, если отменили фокус со стаканом, то, наверное, появилось что-то с более высоким «эстетическим уровнем»?
Луханин в качестве введения напоминает: алкогольная зависимость — это не результат одной пьянки.
— Это годами закрепленный стереотип поведения: выпивка является ответом на радость, горе, стресс, конец недели, секс, вкусную еду — на что угодно. Когда наступает физическая зависимость, то одна из проблем — как просто остановиться. Тут и необходима стоп-методика, то, что в народе называют «кодированием».
Идея эмоционально-стрессовой терапии существовала в СССР с семидесятых годов прошлого века. На ее основе украинский доктор Александр Довженко разработал метод лечения алкогольной зависимости — то самое «кодирование», которое теперь применяют на все лады.
Механизм у разных специалистов может незначительно различаться, но идея одна.
Сначала — информационная обработка. Пациентам (индивидуально или в группе) рассказывают об эффектах алкоголя, напоминают другие общеизвестные сведения.
Потом — то, что доктора называют «актуализацией кризисного состояния». Создается обстановка напряженности, обострения болезненных переживаний. Сам Довженко для усиления ощущений орошал своим пациентам слизистую рта хлорэтилом (спортсмены используют его для «заморозки» при травмах). И в этом состоянии человек наиболее восприимчив к внушению необходимых формул, в том числе предварительно оговоренного срока воздействия.
В итоге влечение к спиртному блокируется за счет угрозы, что в случае срыва разовьются плохие последствия. Пока, заметим, никакой химии и «торпед» со «спиралями».
— Они, эти последствия, на самом деле развиваются или человек думает, что развились?
— Исходя из моей практики, эти последствия носили преходящий характер, но вполне воспринимались пациентом как угрожающие, — рассказывает заведующий отделением. — Мне, например, приходилось наблюдать псевдопараличи… Что делать в таких случаях, как спасать? Доктор знает. Как правило, бывают именно те реакции, которые оговаривались.
В девяностые у меня был любопытный случай. Пациент попросил сделать так, чтобы, если он сам выпьет, то возникли бы все положенные последствия опьянения. А вот если бы его насильно напоили, то чтобы таких последствий не было. Тогда причин не объяснил. Ну ладно… А через несколько лет пришел на контрольный осмотр. Благодарил, что трезв. И рассказал, что при его профессии рэкетира существовала одна сложность: если ему влить стакан водки, он не мог нормально функционировать. Поэтому и обратился с такой просьбой. Конечно, это невозможно было выполнить. Но тогда стояла задача решить проблемы с алкоголем, и это удалось.
— Нам еще рассказывали про огоньки какие-то, светодиоды, вспышки во время сеанса…
— Ну что ж, если на человека действует шаман с бубном, значит, и это надо использовать. Смысл-то внушения при всех методиках один: выпьешь — будут плохие последствия.
Химическое кодирование не очень отличается от эмоционально-стрессовой терапии, которая проводится без «химии». Этапность та же. Формальная часть предполагает изучение личности пациента и медицинских противопоказаний. Человек расписывается, что проинформирован о возможных последствиях и обязуется не пить перед сеансом. Ему доводятся «правила» болезни, последствия, индивидуальный прогноз…
В завершение вводится тот самый дисульфирам. Он может быть в разной форме: в виде таблеток, зашиваемых под кожу, или жидкости, которая вводится в локтевую вену. На организм никак не влияет, реагирует только на алкоголь. Варианты реакции при контакте с алкоголем индивидуальны: могут быть рвота, головная боль, диарея, скачки давления, проблемы с дыханием, панический страх смерти, ужасное психологическое состояние.
Кстати, в некоторых случаях эти довольно жестокие переживания человеку дают испытать после сеанса — достаточно сделать глоток алкоголя. Затем медикаментозно снимают симптомы, повторения которых пациент уже не захочет.
Из шпионских историй нам известно: можно загипнотизировать человека, заложить зловещий код и заставить делать что угодно. Нет ничего проще. Почему нельзя так же запретить пить?
Луханин объясняет: это было бы слишком просто. Приводит в качестве примера эксперимент, который описывал советский психолог Александр Панасюк. Человека вводили в глубокий транс и давали картонный нож. Внушали, что нож настоящий, и велели ударить ассистента. Загипнотизированный не мог — впадал в истерику, вываливался из транса. Тогда повышали планку — говорили, что это необходимо для защиты ребенка. В конце концов подопытный все же кое-как выполнял приказ, но даже в этом случае бил рукояткой. Пришли к выводу, что существует барьер, который сложно преодолеть даже под гипнозом. Человек сопротивляется команде, если она противоречит его характеру и убеждениям.
— С алкоголем то же самое, — говорит нарколог. — Если человек в обычном состоянии хочет выпить, гипноз не помешает ему сделать это.
— Многие рассказывали, что с ними кодировка не работает. Почему?
— Расскажу почему. Часто вот эта дверь моего кабинета открывается, и родственники толкают впереди себя человека: «Доктор, зашейте ему рот. Сделайте так, чтобы выпил — сдох». И сам человек кивает: да, зашейте. Подтверждает, что хочет бросить. На самом деле — нет. Он просто принял на себя активность родственников.
Есть три примерно равные категории. Первая — те, кто после окончания действия препарата либо психотерапевтической формулы спокойно продолжает жить без алкоголя. За время стоп-методики они научились получать удовольствие от трезвости и больше не видят смысла в спиртном.
Вторая категория: по мере приближения срока начинают испытывать беспокойство. В снах появляется алкогольная атрибутика, нарастает тревога. Такие люди нуждаются в продолжении, подкреплении воздействия.
И третья: «О, 12:00, код закончился. Наливай!» Это те, кто и не планировал бросать.
Дело в том, что люди, которые сорвались во время стоп-методики или снова начали пить после окончания срока, не имеют навыков трезвеннического поведения. Период трезвости они определяют как «я держался», как некое вынужденное героическое состояние. А цель-то лечения другая — обретение свободы, когда тебе никто не запрещает пить, но тебе и не надо. Стоп-методика — это зонтик, под которым человек может тренировать навыки трезвой жизни.
Врачи могут подробно объяснить, как устроена стоп-методика и почему одним она помогает, а другим — нет. Но что происходит с самим человеком? Мы поговорили с Николаем (имя изменено) — в его случае кодирование помогло отказаться от алкоголя. Он вспомнил, как проходила процедура и что изменилось после нее.
— Режим у меня был как у всех в подобных случаях. Утром стопку, чтобы «полечиться» после вчерашнего, — отпустило немного — вторую... И к вечеру я опять представлял собой «дрова». А утром на работу же — значит, опять надо пива нахлебаться, чтобы хоть встать… — вспоминает мужчина.
По его словам, самой тяжелой оказалась вовсе не жизнь после кодирования, а несколько дней до процедуры:
— Записали меня, велели перед этим четыре-пять дней не пить. Как потом выяснилось, эти пять дней были самыми трудными. Хотелось — запиши большими буквами — «ОФИГЕННО». И еще подзуживали некоторые, мол, давай бахнем напоследок. А мне-то не смешно.
Сам сеанс он помнит плохо. Сначала была многочасовая лекция, затем пациентов по одному приглашали в кабинет.
— На голову надели что-то вроде очков, подключили какие-то провода. Помню только, как перед глазами побежали цветные огоньки, а в конце почувствовал какой-то импульс — что-то похожее на вибрацию или удар током. Ну и все, говорят: слезайте, следующий. Причем сколько это длилось, я так и не понял тогда. Может, 40 секунд, а может, 40 минут…
Но главное, по словам Николая, произошло уже после процедуры:
— Вышел на автомате, и первая же мысль: «Я не хочу пить». И при этом помню же, как до ужаса хотелось, когда туда заходил. Потом накатило что-то вроде эйфории, ощущение, что все теперь изменилось. И еще было удивление: а на фига я вообще пил?
Очень быстро выяснилось, что часть друзей держалась исключительно на совместных застольях.
— Отсеялось очень много приятелей, которые, как мне казалось, были моими друзьями. Просто перестало быть интересно с ними, пропали общие темы. Со стороны посмотрел на все это — и удивился: что за бред они несут, по десять раз одно и то же повторяют, шутки тупые эти... Остались самые надежные, в том числе вполне себе пьющие.
Неожиданным последствием стал и страх случайно выпить.
— Все время боялся, что какой-нибудь умник мне в стакан с соком водки плеснет. Один раз случайно выпил минералки из стакана, в котором до этого была водка. Давление подскочило, лицо покраснело — поплохело, в общем.
Пятилетний срок кодирования давно закончился. Что было дальше?
— Да ничего не произошло. Как не хотелось пить, так и не хочется.
Нравится читать Onlíner? Добавьте наши новости в «Основные источники» Google
Есть о чем рассказать? Пишите в наш телеграм-бот. Это анонимно и быстро
Перепечатка текста и фотографий Onlíner без разрешения редакции запрещена. ga@onliner.by