Месяц назад Илья написал в редакцию и немного сбивчиво рассказал о себе. Потеря работы, поиск призвания, хобби, развод, отношения, опыт семи госпитализаций в «Новинках» и непростой диагноз — биполярное расстройство личности. Как оказалось, это не такая уж редкая история: с болезнью живут плюс-минус 37 млн человек во всем мире, то есть речь о каждом 200-м жителе планеты. Как проявляет себя «биполярка»? Пожалуй, лучшее сравнение — с качелями. Вжух — человек полон активности и от бесконечного количества идей не может спать, оборот — наступают депрессия и полная апатия. И такая цикличность происходит постоянно. Из этого круга можно вырваться, понемногу приспособиться и, в принципе, жить. Рассказываем, какой ценой.
Читать на OnlínerИлье 38 лет. Сейчас он живет в Минске, но часто бывает в Ракове. Рассказывает, что когда-то здесь построил два дома — для себя и для родителей. Перед встречей герой этого текста присылает геометку — сперва мы решаем, что речь о месте жительства.
Но нам был уготован сюрприз: Илья встречает нас возле полуразрушенного здания, а в руках держит две строительные каски. Здесь, объясняет он, мы и начнем интервью.
— Если убрать страхи: нету здесь духов — ни добрых, ни злых. Никого, — подбадривает мужчина, пока мы подходим к открытой двери.
Сперва мы получаем от героя краткий экскурс в историю и рассказ об особенностях здания, которое когда-то было школой. Илья обращает внимание на балки, укрепления, особенности отопления и пола, прочие строительные тонкости.
Глаз наметан не просто так: еще недавно Илья работал главным инженером в строительной фирме, а когда-то занимался строительством как ИП. Сейчас мужчина хотел бы вдохнуть в здание новую жизнь: например, открыть здесь хостел, ресторан или сделать офис собственной компании.
Далее мы едем в машине к месту, которое Илья называет своей «лабораторией», и говорим о семье. Сейчас мужчина в разводе, от брака остались двое детей.
— Я понимаю, что жизнь со мной не сахар. «Биполярка» — это ведь [штука] лавинообразная: сначала ты нормально и даже хорошо себя чувствуешь, а потом в один прекрасный момент накрывает жесткая депрессия, и ты не хочешь ни-че-го. Если бы я сейчас был в этом состоянии, то нашей с вами встречи не случилось бы. Это большой геморрой, особенно если ты работаешь в офисе, в найме. Напомните, расскажу потом эту хохму.
Вообще, к открытому разговору о диагнозе я шел пять лет. Это время понадобилось на осознание, что я просто другой человек. И что меня никто никогда не поймет.
Немного терминологии (ориентируемся на информацию ВОЗ).
БАР — это психическое расстройство, которое характеризуется экстремальными перепадами настроения от одного полюса к другому. Точные причины появления биполярного расстройства не установлены, а на интенсивность симптомов могут влиять привычки (вроде употребления алкоголя) или внезапные жизненные перемены (например, смерть близких, развод или пережитое насилие).
Осознавать, что его психика работает не так, как у большинства других людей, Илья начал очень давно. Например, у него всегда была гиперчувствительность, обостренная до предела, — как физическая (на запахи и ощущения), так и эмоциональная.
— Ты можешь, допустим, увидеть на дорожке красивый цветок и испытать эйфорию, как от алкоголя или полового акта, — мурашки по телу, с которыми ты ничего не можешь сделать. Или с вечера у тебя появляется блестящая идея, а с утра думаешь: нет, фигня, все нужно покромсать и уничтожить. У них — врачей — это называется «состояние мании».
Мы приезжаем в мастерскую Ильи, которая находится на участке дома его родителей. Здесь живет только мама — отношения с ней, прямо говорит собеседник, непростые. Все усложнилось в начале этого когда, когда у Ильи умер папа. Но подробности в разговоре мы намеренно опускаем.
— Велкам ту хелл, — улыбается Илья, приглашая нас войти. — Занимайте свои места согласно купленным билетам. Я прихожу сюда и отдыхаю. Здесь у меня нет проблем. Нажмите на кнопочку: я без музыки жить не могу.
В небольшом отдельном домике Илья организовал что-то вроде рабочего пространства: стол, на котором разложены провода и схемы, инструменты, прототипы будущих изобретений — например, зеркала в ванную, которое не будет запотевать из-за пара, а еще в него встроена панель для регулирования температуры воды.
Идеи Илья называет проектами, одним из них — «Кристофером» — он занимается два месяца. Правда, из-за сложных отношений с мамой Илья планирует съехать и организовать лабораторию (как он сам называет пространство) в другом месте.
Мы завариваем кофе, выбираем удобные места для интервью и начинаем разговор. К нему Илья подготовился особым образом: на большой доске позади по пунктам расписаны темы, на которые он готов поговорить. Герой объясняет: он заранее просмотрел мои тексты и определил, на чем можно сделать акцент в его истории. Впечатляет.
Илья рассказывает, что все началось шесть лет назад — в то время он прилично выпивал и тогда же впервые попал в психоневрологический диспансер. Сам герой называет его «Санитариум». По версии самого мужчины, туда обратился его друг, а причиной стало странное поведение Ильи. Насколько это действительно было так, судить сложно.
— Важный момент: я никого ни в чем не обвиняю. Понимаю, что у людей, которые живут стандартным шаблонным мышлением, свой мир — это нормально.
Если у тебя температура, ты пьешь лекарство. Если человек ведет себя странно, его сдают туда, где должны помочь.
Так сложилась моя судьба, что когда-то я уже был в «Новинках», но по работе: мы делали там косметический ремонт. Я думал, что точно никогда там не окажусь, ничего не понимал абсолютно.
Оказался там в качестве пациента через 15 лет. Те, кто говорит о выходе из зоны комфорта, пусть побывают там — это вам не бабл-кофе заменить на заварной. Самым жестким для меня в больнице был тихий час. В течение двух часов нельзя ходить по коридору, а днем я не сплю — нужно просто лежать. Читать не могу из-за неусидчивости: меня хватает на одну страницу, а делать нечего.
Первый раз я провел в больнице 14 дней. Попросил маму, чтобы она забрала меня под свою ответственность. Меня принял профессор и попросил показать мой ежедневник, в котором были записаны разные идеи: доделать вот это, сделать то.
Конечно, с диагнозом — БАР — я не был согласен. Когда вышел, первое время было жуткое состояние депрессии: все это предстояло переварить, понять, осмыслить. Во-первых, потеря семьи, во-вторых, наличие диагноза. Таблетки я, конечно же, не пил и ничего не делал. Продолжал заливать все алкоголем.
Под потолком в лаборатории подвешены пустые «чекушки». Илья объясняет: все это когда-то выпито им. Зависимость появилась давно: вокруг было много примеров «для подражания». Плюс возникла стойкая ассоциация: если отдых, то обязательно с чем-нибудь крепким.
К слову, в справке, которую герой прислал за неделю до нашего интервью, указано не только БАР (биполярное аффективное расстройство), но и «синдром зависимости от алкоголя, в настоящее время воздержание».
— Не страшусь этой темы и не прячусь. Говорю прямо: все, что было во мне, я заливал алкоголем. Я был жутким алкашом. Дошло до того, что я стоял под магазином до открытия в 07:00 и знал весь бомонд.
Разница была только в том, что у меня Visa Gold, а у них монетки наличкой.
Однажды Илья проснулся в луже собственной крови — это случилось уже после принятия решения о разводе и постановки диагноза. Оказалось, что накануне он много выпил — настолько, что не помнил случившегося накануне, — и разбил руками несколько зеркал в домашнем спортзале.
— Судьба-судьбинушка показала: если будешь делать так дальше, тебя уже не спасут. Мне не помогали никакие кодировки, справился сам. С того момента два года я вообще ничего не употребляю.
Главная особенность БАР — это смена полярных состояний — от слишком выраженной активности до полной апатии. Вот как описывает все это сам Илья:
— Это страшная вещь. В депрессии ты думаешь: все, это конец, ничего не реализовано, пойду-ка я… Это не зависит ни от чего и ни от кого — когда глушил алкоголем, становилось только хуже. Но выходишь в манию или более-менее стабильное состояние и живешь дальше.
В период недепрессии я стараюсь успеть как можно больше, ведь никогда не знаешь, в какой момент наступит вторая фаза. Мания — это великолепный период. Когда я признал свое заболевание, то понимал: если этого состояния не будет, то такая жизнь мне не нужна. Ты постоянно что-то придумываешь, ты креативен, готов свернуть горы, иначе смотришь на мир. Вообще, БАР — это заболевание творческих людей.
Период депрессии не пугает — скорее он отвратительно мерзкий. Скачки могут произойти внезапно, триггером может стать даже сон. Это еще одна бедовая тема — мой мозг не подчиняется никому.
Мой график сна — с двенадцати до семи. Если я его нарушу — условно, лягу спать в два и встану в семь — то через три дня получу откат и не смогу ничего делать. Поэтому в девять вечера у меня звонит первый будильник: пора вырубать гаджеты.
По словам Ильи, близких настораживали разные моменты: слишком странные фотографии, которые он делал, или ролики, которые он снимал в соцсети.
— Когда бывшая жена забеременела вторым ребенком, я начал прием таблеток. Не знаю почему. Наверное, хотелось сделать так, чтобы все было иначе. Тогда я пытался вписаться в рамки нормальности. Сейчас понимаю, что это невозможно: ты себя не обманешь, с нормальностью нужно закончить. Самореализуйся, найди хобби.
Сейчас я принимаю по шесть таблеток в день (два препарата) и раз в три месяца сдаю анализ, показывающий в крови уровень лития (используется в терапии для пациентов с БАР, контроль необходим для подбора корректной дозы. — Прим. Onlíner). Эффект от таблеток накопительный — нужно минимум две недели. Возможно, если ничего не принимать, то все так и останется. То есть лекарства я не отрицаю, но мысленно освободился: я болен, все, отстаньте.
После первой госпитализации, когда мужчине поставили диагноз, в стационар он ложился еще шесть раз.
— Было время, когда я очень боялся скорых. Вспоминалось, как едешь в этом кресле, светит лампа, и думаешь: «Снова еду туда, снова на 28 суток». Попадание в восьмой раз ничего не изменит: я ведь уже все знаю. Скорее интересно, на чем «спалишься» в этот раз.
Вообще, «здоровых людей нет, есть недообследованные». Если бы меня не «вскрыли» [госпитализировали и установили диагноз], я бы прятался дальше.
Как в таком состоянии работать и зарабатывать? На стенах красноречиво развешаны дипломы — все так или иначе касаются инженерной сферы. Диплом у Ильи — БНТУ, за спиной большой опыт в стройке. Но все это осталось в прошлом: после увольнения весной и очередного попадания в стационар работу он не нашел.
— С первого попадания в стационар — с 2020 года — я состою на учете. Но об этом на работе не говорил: если занимаешь высшую инженерную должность, то справка не нужна. Конечно, будь я на месте работодателя, то требовал такой документ, — грустно улыбается Илья. — Как сейчас помню: 1 апреля устроился в контору — мне выделили кабинет, все красиво-хорошо, а 13-го числа я уезжаю в «Новинки» на 28 дней.
Выписавшись, я все рассказал. У меня спросили, как будет дальше. Но что от меня зависит? С работы я в итоге ушел: понял, что не вывожу. Сейчас ищу работу консультантом — так, чтобы не нужно было ежедневно присутствовать в офисе. Пока же живу за счет запасов.
Одним из основных изменений, которые пришли вместе с диагнозом, стало ограничение в вождении. Илья рассказывает, что мечтает вернуть права и снова сесть за руль.
Также изменилось окружение. Тему развода мы договорились не поднимать, но обращаем внимание на две надписи «Я тебя люблю» в мастерской Ильи. Одну из них, рассказывает герой, написал его старший сын. Вторая надпись — от Виктории — девушки, с которой Илья сейчас в отношениях. Она, уверяет герой, знает о нем все.
Что касается друзей, то их практически не осталось, честно говорит Илья. Завести новых в стенах стационара — задача со звездочкой.
— Был мужчина, у которого я по приколу решил взять интервью. И вот он рассказывает, что когда-то убил человека…
В этот момент мы шутим, что в каком-то роде являемся коллегами — с его-то тягой к журналистике. Оказывается, о своем диагнозе и жизни с БАР Илья даже написал книгу. Рассказывает, что так проще: не нужно каждый раз объяснять при знакомстве, как проявляет себя болезнь.
— Единственный человек, который прочитал книгу, — моя девушка. Она все поняла, — спокойно объясняет Илья. — В своей жизни я сделал одну важную вещь, которую считаю своим достижением: недостаток я превратил в достоинство. «Биполярка» — это охренительное заболевание, но с ним категорически тяжело жить. Это крест, который я несу с удовольствием. Помните, раньше была популярна теория про детей индиго? Во мне этого индиго слишком много — когда заходишь в комнату, им все будто покрывается.
«Биполярника» могут спасти только любовь, счастье, самореализация и развитие. Я надеюсь, что эта статья замотивирует кого-нибудь жить дальше. Я знаю, что у меня может быть депрессия, и это нормально, об этом знает и моя девушка. Если так происходит, она предлагает мне остаться дома, спрашивает, нужно ли приготовить что-нибудь, и советует просто полежать.
Что будет дальше? Илья состоит на учете у психиатра. Объясняет, что весь процесс «контроля» его состояния займет три года: два — с медикаментозным лечением, последний — только под наблюдением.
По работе у мужчины амбициозные планы: Илья планирует активно развивать свой проект — изготавливать на заказ подарки ручной работы. Например, одна из идей — бутылка воды, упакованная в металлическую коробку. В итоге получается арт-объект, который к тому же можно использовать как светильник. У такого подарка есть еще одна фишка, но, пожалуй, оставим ее секретом: разработка пока не запатентована.
Все эти планы поддерживает девушка Ильи — та самая, которая прочитала книгу-автобиографию. В разговоре мужчина даже допускает: однажды Вика может стать его женой. Их совместное фото стоит на заставке его ноутбука.
Еще из планов — вернуться в Исландию, где когда-то Илья провел несколько месяцев — об этом периоде жизни воспоминания у героя особенно яркие.
— Представляете, какими могут быть последствия интервью? Может, кто-то узнает, если пойдете устраиваться на работу.
— Я всегда говорю: и что? Значит, мне с вами не по пути.
Читайте также:
Есть о чем рассказать? Пишите в наш телеграм-бот. Это анонимно и быстро
Перепечатка текста и фотографий Onlíner без разрешения редакции запрещена. ga@onliner.by