РАЗЫГРЫВАЕМ ИГРОВОЙ ПКСкачай приложение Каталога и нажми «Участвовать» до 21.06.2026

«Брат моего прадеда уплыл в США в начале XX века. Я нашла его следы сто лет спустя»

Идея глубоко погрузиться в собственную родословную впервые возникла у Надежды еще в подростковом возрасте. Началось все с семейной легенды: прадед вспоминал, что у него было два старших брата, один из которых уехал из родного Ошмянского района в Санкт-Петербург, а второй — в Соединенные Штаты. Тот, который «американец», в письмах рассказывал, что якобы разбогател и открыл свой конный завод.

История, конечно, любопытная, хотя и вполне типичная для многих белорусов. Наверняка если не у вас в семье, то среди ближайших родственников точно судачили о чем-то подобном. В начале XX века потоки эмигрантов даже из маленьких деревень были заметными, разъезжались кто куда — в основном в уже сформированные диаспоры земляков в США, Аргентине, Бразилии, Канаде.

Обычно байки о таких людях за сотню лет не раз обрабатывались «испорченным телефоном», и вот уже поди разбери, ты ли счастливый обладатель пятиюродных братьев из-под Буэнос-Айреса или они какие-то общие на все село. Но для подросткового ума легенда все равно будоражащая. Да и взрослых, судя по откликам в соцсетях Надежды, подобные рассказы о таинственных заокеанских предках интересуют не меньше.

— Мой прадед был младшим ребенком в семье и рано осиротел: его отец умер от «горячки» в 38 лет, когда сыну был всего месяц. Вскоре скончалась и мама, моя прапрабабушка. Видимо, старшие братья приняли решение уехать в поисках возможности прокормить семью. Прадед, которому тогда было лет 5, на них сильно обиделся: в день отъезда спрятался и даже не попрощался. Больше он братьев никогда не видел. Что с ними происходило дальше, тоже никто не знал, а мне всегда было интересно. Школьницей даже написала про это письмо в «Жди меня» — правда, почему-то не отправила (улыбается. — Прим. Onlíner).

Надежда часто в мыслях возвращалась к этой истории. Вот только непонятно было, что делать дальше: в ее детстве не то что доступных баз данных или гайдов по генеалогии — интернета толком не было. Все осложнялось еще и тем, что старшие не помнили даже имя «питерского» прадеда, только «американского» — Федор Снигиревич. Годы рождения тоже лишь примерные — конец XIX века.

Начать детальное исследование удалось только два года назад, почти случайно. Надежда уже занималась профориентацией, и одной из ее клиенток оказалась женщина, которая как раз собиралась переквалифицироваться в генеалога. Она же в качестве тренировки навыков давала подсказки и наводки Надежде по ее «делу». Так наша героиня взялась изучать оцифрованные базы данных пассажиров, которые сходили с кораблей в США.

— Они достаточно хорошие, но есть нюансы. Во-первых, я не знала, на каком корабле и даже в каком году Федор приплыл в Америку. Во-вторых, тогда же как все происходило: прибывает человек, называет белорусскую фамилию и название деревни — американец записывает так, как расслышал. Через много лет списки оцифровывают волонтеры или ИИ — и тоже как распознали, так распознали. Получается двойная ошибка. В итоге данные о нужном тебе человеке есть, но непонятно, в каком они виде.

В общем, если просто вручную просматривать огромные списки рандомных людей, шанс найти своего предка стремится к нулю.

Копание в крупнейших американских онлайн-базах архивных данных — MyHeritage и FamilySearch — тоже поначалу не дало никакого результата. Но Надежда не сдавалась. Белоруска предположила, что простой деревенский паренек из-под Ошмян вряд ли рванул в Новый Свет наобум: его, скорее всего, кто-то ждал. Эта догадка в итоге и оказалась тем самым концом нити из большого семейного клубка: действительно, за пару лет до Федора в Америку приплыл его дядя вместе с семьей. Один из его сыновей в новых документах поменял фамилию Снигиревич на более американскую — Снайгер. Поиск уже по ней быстро вывел на нужного человека — Фреда Снайгера.

Все крупицы данных сошлись. Федор/Фред приплыл из Гамбурга в Нью-Йорк в 1913 году, затем осел в штате Массачусетс, где устроился на обувную фабрику. Восемь лет спустя женился на землячке с тремя детьми, и у них родился еще один общий сын. Эти факты Надежда выудила уже из оцифрованных американскими архивами свидетельств о браке, рождении и смерти, переписей населения, некрологов и заметок в городских газетах.

— Так я вышла на ныне живущих потомков Федора. Связаться получилось, увы, не со всеми, в соцсетях ответил только один мужчина. Сперва отнесся с подозрением, но потом даже прислал точно такое же фото, какое было и в моем семейном альбоме: на нем Федор с кем-то из двоюродных братьев. Сам он про своего предка почти ничего не помнил, знал лишь, что он славянского происхождения. Зато поделился контактом жены его 80-летнего внука, который ребенком жил с Федором в одном доме.

Он помнил, что у деда была своя ферма с лошадьми. Так что семейная байка про конный завод близка к реальности.

Какое-то время Федор отправлял на родину письма, посылки, фотографии. Судя по ним, жил он и правда хорошо. Приходило и письмо о передаче наследства, но сельсовет его не передал: мол, не надо вам ничего получать из недружественной страны. Мы так и не узнали, что там было, и уже не узнаем.

«Часто находятся люди, которых даже никто не искал»

Судьба второго брата Федора, который уехал в Санкт-Петербург, пока остается покрытой мраком. Родственники Надежды считают, что он погиб либо на войне, либо во время блокады, однако ни в каких тематических списках совпадений не нашлось. Глубокий ресерч в российских архивах белоруска отложила на потом, сосредоточившись на поисках сведений о прямых предках. Вдохновившись успешным опытом с Федором, докопалась до восьмого колена — это середина XVIII века.

Основную массу ценной информации Надежда добыла из метрических книг. Какие-то из них уже отсканированы и проиндексированы тем же ресурсом FamilySearch: в 1990-х этим на волонтерских началах занимались американские мормоны, которые собирали данные по регионам Беларуси, России и Украины. Правда, далеко не всегда удается связать найденных в них родственников между собой, порой выпадают целые колена. Все белые пятна уже заполняются с помощью метрических книг, ревизских сказок, исповедных росписей и других документов из Национального исторического архива (в случае с родословной Надежды — его гродненского отделения).

— Перед тем как идти в архив и изучать метрические книги, следует опросить старших родственников, узнать все возможные Ф. И. О. предков, даты и места рождения, важные факты из биографий. Можно съездить на местное кладбище, сфотографировать все памятники с нужной фамилией. Но необходимый минимум — примерные годы и место рождения человека, остальное реально свести по книгам.

Дальше, советует Надежда, стоит определить для себя цель поисков (для нее самой это был, собственно, незакрытый подростковый гештальт с американским родственником) и поступательно двигаться к ней. Хаотично коллекционировать данные о троюродных прадедах в надежде, что где-то что-то да стрельнет любопытное, — затея так себе: есть риск быстро потерять интерес.

— Есть стратегии поисков вширь и вглубь. В первом случае цель — максимально разрастить родовое древо, во втором — имен и фамилий, может быть, откроется поменьше, но зато у вас будет более детальное исследование о том, где и как жили предки, чем они занимались. Мне интереснее скорее второе. В свое древо я вношу только ближайших родственников тех, кого нашла: братьев и сестер, мужей и жен.

Даже с такими критериями отбора Надежде удалось получить данные уже о 500 своих предках и их близких. Еще один важный момент: счет белоруска ведет только по материнской линии.

Что вообще можно выяснить из архивных записей о простых людях без знатной родословной и исторических достижений, кроме имен и ключевых дат? В случае с мужчинами это часто может быть воинское звание. Если предок числился, условно, унтер-офицером, то исходя из этого можно вычислить, когда он ушел в отставку, какие выплаты получал. Понятно, что полную биографию так не восстановишь, но жизненный контекст прикинуть получится.

— Еще один интересный момент: часто мы можем находить тех людей, которых даже не искали. У каждого из моих предков были братья и сестры, о которых никто не знает, потому что они рано умерли. Например, в процессе моих поисков выяснилось, что у прадеда было не двое братьев, а четверо. Что стало еще с двумя, неизвестно, но, скорее всего, они как раз умерли, еще будучи детьми.

Это своего рода возвращение памяти об этих людях.

Многие генеалоги-любители останавливаются на полпути, упираясь в скепсис самих родственников: мол, это никому не нужно, не интересно, а все документы прадедов «давно сгорели». Надежде в этом плане повезло: старшие охотно делятся историями, а двоюродная сестра составляет компанию в архивах — на двоих еще и дают больше метрических книг (лимит в Гродно — по пять документов за раз на руки).

— По поводу «сгоревших» документов: все это ерунда, не бывает такого, хоть что-то да должно остаться. Другое дело, что поиски, скорее всего, отнимут очень много времени. Отсматривать даже проиндексированные документы бывает очень сложно: нужно часами высматривать разные варианты фамилий и имен. На сидение в архивах тоже уходят дни. И если не интересен сам процесс, а нужен только результат, то вряд ли человек станет заниматься этим долго.

Еще люди часто начинают поиски в надежде раскопать свое дворянское происхождение или найти еще что-то необычное и быстро разочаровываются, когда оказывается, что предки прожили среднестатистическую крестьянскую жизнь. А кому-то становится страшно копать слишком глубоко: вдруг вскроется что-то неприглядное, то, с чем сложно будет смириться? У меня, к счастью, пока ничего такого не нашлось.

«Жизнь моих предков была предопределена. Но они сломали систему»

Ближайшие цели Надежды — проверить туманные сведения о шляхетском происхождении прабабушки и узнать историю еще одной фотографии, полученной из-за океана. Прадед белоруски лишь упоминал, что на нем «браты з калежанкамі». Но на одном из тематических форумов Надежде подсказали, что снимок, вероятно, сделан не в США, а где-то в Латинской Америке: на это наталкивают необычные костюмы мужчин и форма скамейки, попавшей в кадр.

Во сколько обходится такое исследовательское хобби? Надежда пожимает плечами: расходы есть, но они достаточно базовые и вполне подъемные. Платить приходится в основном за поездки в архив, сканы документов и заказные письма. Сам по себе доступ к архивам бесплатный по предварительной записи — опять же тратится лишь время.

— Если сами ничего не хотите делать, можно в частном порядке нанять исполнителей, которые будут изучать архивы за вас. Или заказать целое генеалогическое исследование — но его стоимость в зависимости от нюансов может доходить до нескольких тысяч долларов.

Я такими услугами не пользовалась, интересно все делать самой. Когда я искала сведения о службе прадеда в польской армии в начале Второй мировой, со мной связывался один известный генеалог. Говорил: $1000 — и человек все за тебя найдет в военных архивах. Но оплата за процесс, а не за результат. С одной стороны, все логично, никто не может быть уверен, что документы найдутся. С другой — я тоже не уверена, что их в принципе будут искать. К тому же даже опытные специалисты делают ошибки: находят Ивана Петрова, человек радуется, начинает дальше копать — а это совсем не тот Иван Петров, просто однофамилец.

Еще $33 у Надежды ушло на популярное ДНК-тестирование. Пока что белоруска делала его только себе, хотя по-хорошему нужно задействовать в процессе самого старшего из ныне живущих родственников — ради большей концентрации генов и, соответственно, более точных совпадений. С одним потенциальным «братом» (он тоже из США) Надежде удалось найти родственные связи: мужчина даже подтвердил, что знает людей с ее фамилией, однако дальше общение не зашло.

— Генетический тест не панацея, к тому же он допускает погрешности. Если у вас нет подробного родового древа, вы можете никогда и не узнать, в какой степени родства находитесь с тем или иным человеком.

Пускай даже найдется какой-нибудь «четвероюродный брат», но если ни вы, ни он не знаете свою родословную хотя бы до четвертого колена, вам это ничего не даст. Я переписывалась еще с несколькими людьми из тех, с кем были совпадения, но даже при наличии у обоих подробно составленных веток мы так и не разобрались, где могли пересечься.

Надежда признается, что изучение родословной стало для нее еще и способом познания себя. Особенно интересно оказалось отслеживать, как какие-то черты ее характера, как выяснилось, сформировались в генах еще сотню-другую лет назад.

— Чем дольше я изучаю историю предков, тем больше понимаю, насколько целеустремленными людьми они были. Тот же дядя моего прадеда перебрался в Америку с женой и семью детьми когда ему было 56 лет. Даже сейчас бы ему сказали, что он сошел с ума. Каково было простому крестьянину решиться на такое больше ста лет назад, я даже не представляю: нужно было еще узнать о существовании какой-то Америки, купить билет на лайнер, который стоил как корова и часть земли. А если едет вся семья?..

Я подписалась на своего пятиюродного брата из США в Instagram. Слежу за его жизнью и часто думаю о том, как она могла бы сложиться, если бы его предки поступили иначе (ну, если не брать в расчет то, что он бы в принципе не появился на свет). Все восемь поколений моих предков жили в одном регионе, пять из них — в одной деревне. Вся их жизнь была на сто процентов предопределена. И вот в один момент кто-то из них решил сломать систему. После этого кажется, что нет ничего невозможного.

Есть о чем рассказать? Пишите в наш телеграм-бот. Это анонимно и быстро

Перепечатка текста и фотографий Onlíner без разрешения редакции запрещена. ga@onliner.by