«Не мог пробиться на съемки восемь месяцев. Теперь кому ни скажу, мне все: „Да ну, серьезно?“»

Мы заходим в кафе вместе с фактурным мужчиной, похожим то ли на Энтони Хопкинса времен «Молчания ягнят», то ли на Эда Харриса в образе из «Мира Дикого Запада». Впрочем, суровая, вполне маньяческая внешность оказывается обманчивой: наш герой часто смеется и артистично травит байки (здесь уже проскакивает что-то от Вуди Харрельсона), пока мы, располагаясь за столом, обсуждаем недавнюю репетицию съемок в клипе и детали предстоящего интервью.

Официант бросает взгляд, в котором читается вопрос: «Я его точно где-то видел, но где?» Другая работница, заметив фотоаппарат, тут же без просьб включает побольше света. Бариста просит глазами профессионала оценить видео подруги, которая недавно начала работать с камерой, а затем — записать ей голосовое. Причем все это кажется вполне уместным: у Ивана действительно есть какая-то магическая актерская аура, благодаря которой не сразу понимаешь (или быстро забываешь), что перед тобой никакая не суперзвезда кино, а обычный таксист из Борисова. На вопрос о хоть каком-нибудь артистическом бэкграунде мужчина качает головой.

— С творчеством я никогда не был связан, образования в этой сфере тоже никакого нет. Просто я всегда любил внимание к себе, какие-то движухи. Лет в 18 ездил с группой по свадьбам: я барабанщик, учился в музыкальной школе по классу ударных, но через три года бросил. Еще работал диджеем в парке, ставил там что угодно: и Круга, и Metallica. Отец мой на баяне играл, покойный старший брат тоже ударником был. Ну, может, какая-то творческая линия все-таки есть…

О съемках в кино я не думал никогда. Только однажды давно, году в 1985-м, школьником посылал в конверте фотографии для проб: в Минске тогда снимался какой-то советский детский фильм. И то на это меня подбила жена брата. Но на то письмо я никакого ответа не получил.

Вторую попытку стать актером Иван предпринял тоже спонтанно — спустя почти 40 лет. Он вспоминает, как в декабре 2024-го сидел во дворе своего дома в частном секторе, покачивался на качелях, листал Instagram. На глаза попался пост с поиском людей для съемок в телепередаче «Суд решит» — с постановочными заседаниями по типу «Часа суда». Отозвался — и получил роль истца, отца четверых детей, который жалуется на соседский шум.

— За два вечера выучил, отрепетировал текст, вроде все хорошо. Приезжаю на студию весь такой при параде, меня гримируют. Подходит режиссер, начинает задавать какие-то вопросы по тексту, и я понимаю, что вообще ноль. Просто молчу. И мысли только: зачем я вообще сюда приехал, лучше бы и дальше оставался в своем Борисове, «на бетоне» (Иван тогда работал на бетонном заводе. — Прим. Onlíner).

А когда зашел в студию, открылась какая-то чакра. С массовкой поздоровался, бумаги на стол кинул — и погнал. Вокруг меня восемь камер, адреналин зашкаливает. Но в целом сниматься было несложно: даже если реплики забыл, пока ответчик говорит, можно подсмотреть, да и от себя что-то добавить. Передачу мы сняли за полчаса.

Выхожу, мне менеджер сразу: «Иван, а вы на НТВ случайно не снимались? У вас такой типаж интересный, вам нужно дальше двигаться».

Прорывной дебют на телевидении, похвала команды и гонорар в 150 рублей (Иван даже не знал, что работа в кадре оплачивается, ехал «по фану») стали мощным толчком к новому увлечению. К тому же вскоре борисовчанину снова позвонили и уже сами пригласили на съемки в передаче «Давай договоримся». Там он играл братка из девяностых, который кошмарит вдову своего должника. Вспоминает, как на опыте уже отрывался по полной: орал, стучал по столу, брызгал слюной, импровизировал с фразами. Перформанс понравился режиссеру, вырезать ничего не стали.

— Потом подписался на разные группы и каналы, где набирают массовку в кино. Думал: ну, сейчас как попрет! В итоге пробиться на первые съемки смог только через восемь месяцев. Теперь кому ни скажу об этом на площадке, мне все: «Да ну, серьезно?» А тогда посылал заявки чуть ли не каждый день, сам себе пробы снимал — и тишина. Может, желающих слишком много, может, еще что… Руки опускались, честно говоря. Но решил, что буду слать дальше, пока не позовут хотя бы в один фильм. Через год это случится, через два — не важно.

Все это время Иван оставался на заводе. Гонял в голове и мечты о музыкальной карьере: мол, вот бы махнуть на все рукой, загрузить в багажник барабанную установку и поехать в Минск искать группу. В столице борисовчанин все-таки поработал, но в бизнес-такси. Хватило на три недели: деньги не те, что ожидал. И только в августе 2025-го мужчина наконец получил долгожданный ответ по одной из многочисленных заявок в массовку.

— Это был фильм «Партизаны», снимали его на радиаторном заводе в Минске. Утро, холодно, стоим толпой. И тут вдруг меня подзывает костюмер. Одели в форму майора НКВД, дали пистолет — наградную «тэтэшку». Мне нужно было стоять, делать серьезный вид в сцене расстрела в тюрьме, где нас всего четверо в кадре. Конечно, это был шок, меня аж зашатало: сразу целая роль. Потому что массовок-то там был много, те же заключенные толпами по 20—30 человек бегали. Могли бы и к ним отправить, но, видимо, новичкам везет.

Когда заработал пулемет и люди начали падать, я снова пережил шок — от того, что попал в какую-то другую реальность.

Хотя в какой-то момент успел подумать: больше точно не поеду. Оказалось, просто стоять на жаре несколько часов — это тяжело. В итоге снялся, сел в машину — и снова всего затрясло. Фотки сразу же опубликовал в Instagram, люди начали писать: «Ты так классно смотришься». Тут уже, конечно, понял, что те мысли были сгоряча и что хочу продолжать.

«Камера, мотор, Иван, начали!»

К пятой или шестой съемке Иван заболел всем этим окончательно. Объявил о своем новом занятии близким: вот, мол, у кого-то рыбалка, а у меня кино. Понятно, что каждый день на площадке проводить не получается (в Беларуси банально нет столько работы для актеров массовки), но мужчина все равно старается уделять хобби много времени: заполняет заявки, общается с менеджерами по кастингу, понемногу вливается в киношную тусовку. О деньгах не думает: пока готов тратить на бензин больше, чем получать за съемки.

Какая вообще стандартная ставка в массовке? Чаще всего — 50 рублей за смену. Роль с текстом, даже если он состоит из одного слова, — 100 рублей. Смена, как правило, длится 10—12 часов. Под включенными камерами при этом можно провести всего минут 20, все остальное время — в томительном ожидании. Бывают, по словам Ивана, и дни, когда массовку вообще не вызывают в кадр, но простой все равно оплачивается. Чай, кофе, обеды — в этом плане тоже «ол инклюзив».

— Раньше я брал с собой еду, но потом понял, что перекусы только отвлекают. На самую первую съемку в «Партизанах» вообще притащил две банки тушенки. Подумал, раз фильм военный, сниматься явно будет в лесу, и вот там я все это дело открою, на костре разогреем, пообедаем — аутентично! Но когда понял, что съемки на заводе, то даже не доставал эти банки, оставил в машине. Теперь, когда об этом рассказываю, все только прикалываются надо мной (смеется. — Прим. Onlíner).

Самые масштабные съемки Ивана были в сериале «Цезарь» — они длились три дня. В первый, рассказывает борисовчанин, даже получилось прилично засветиться в кадре: сидел в конференц-зале вместе со звездой «Улиц разбитых фонарей» Михаилом Трухиным, который играет главного героя.

— Во второй день не засветился вообще: моей задачей было просто заслонять режиссера, чтобы не попадал в кадр. На третий тоже нормально все было. Снимали сцену с футбольным матчем, там Трухин гол забивает, а массовке надо было радоваться. Я тогда еще толкал своего приятеля Серегу (минский парень, тоже часто снимается): мол, давай активнее, нам надо попасть в кадр.

— Там разве не отрегулировано все заранее: кого будут ставить в кадр, а кого нет?

— Конечно, всех рассаживают и расставляют. Но вообще, это дело случая, рулетка. Ты можешь стараться специально влезть в кадр, но в итоге режиссер, проходя мимо, позовет на первый план человека, который где-то стоял тихонько в углу. Мне вот почему-то фартит в этом смысле: дважды даже вызывали на эпизод. Первый — на съемках «Батьки Миная», сам режиссер Игорь Угольников предложил. Вся массовка была в шоке. Мне нужно было в образе партизана подойти к женщине (что интересно, она тоже оказалась из Борисова) и сказать «Мама». Дальше она меня целует, обнимает.

На сериале «Телохранители» тоже вызывали на эпизод. Одно слово сказал — плюс 50 рублей. Но больше приятно, что заметили: видимо, все-таки играет роль определенный типаж. Это тоже дает посыл, что надо продолжать это дело.

— Нет волнения?

— Я уже привык. Даже когда подаю заявку, указываю: сыграю любую эмоцию, какую скажете. Работаю чисто на адреналине. Чем больше камер, тем сильнее меня подколачивает — и в этом весь кайф.

Интересуемся, как вообще Иван сейчас попадает на съемки: все еще откликается на заявки или уже есть и приглашения? Говорит, начинают понемногу звать сами, менеджерам уже примелькался. Причем даже отказы не вредят репутации, образ решает больше. Было такое, что таксист дважды отказался от съемок в рекламе: то руку в зале потянул, то просто не получалось. На третий раз та же кастинг-агент предложила уже роль охранника в сериале «Черный пес» с Епифанцевым.

По приглашению Иван попал и на съемки первой в своей актерской карьере экшен-сцены с убийством. По сюжету он вместе с еще двумя злодеями в костюмах подъезжает на черном Mercedes к ресторану, а там уже всю компанию убивает спецназ. Искусственной кровью не обливали, надо было просто красиво упасть.

— Лежу, стараюсь не дышать, и тут ко мне подходит спецназовец и выбивает ногой из руки пистолет. Тоже кайф — ощущать, насколько все вот так по-настоящему, проникаться этими мелочами.

Что-то похожее было на ночных съемках «Батьки Миная» в «Смолевуде». Холодно, вокруг немецкие машины стоят, все в форме, идем по грязи в кирзачах. Думаешь: вот как вообще люди выживали в то время? Мы-то отснимемся, и все: дом, душ, чай, постель. А они тогда…

Сама съемка продлилась всего минут 20: освободили по-быстрому пленных из казематов, и все. Сказали, что можно голосом работать. Ну, я и поорал немножко (улыбается. — Прим. Onlíner). Всегда надо стараться выделяться, не важно, насколько массовая это сцена. До этого снимался в эпизоде с Алексеем Кравченко, охранял его у блиндажа. Вроде просто стоял, смотрел по сторонам, но все равно вживался в роль, играл взглядом, представлял эмоции своего персонажа. В общем, массовка — это такая же актерская работа.

Борисовчанин вспоминает съемки в сериале «Седьмой игрок» — там он просто шел мимо камеры по улице, зато за кадром пообщался со Светланой Немоляевой. Шутим, что теперь у нас на сайте будут интервью аж с двумя звездами этого проекта. Еще одно интересное знакомство случилось на площадке детектива «Далеко до Москвы» — там Иван мало того что сыграл свою первую роль с текстом сразу из нескольких фраз, так еще и сказал их Инге Оболдиной.

— Тогда, помню, режиссер еще произнес: «Камера, мотор, Иван, начали». Пф-ф… Вот это обращение по имени, то, что тебя знают, видят, — это круто, конечно. Потом на эмоциях даже подошел к Оболдиной. Она ходит такая в тапочках, по-домашнему. Сказал, что с ней приятно работать. А она: «Мне с вами тоже».

— Какие вообще ощущения от работы с известными актерами?

— Негатива точно нет. Селфи нельзя делать, но это просто такие правила, чтобы суеты не было на площадке. Кто-то говорит, что звезды плохо относятся к массовке, считают низшей кастой. Может быть, где-то такое и есть. Но в целом все прекрасно понимают, что это тоже важная работа. Без массовки кино не снимешь. Когда тебе надо в сцене 50 человек, где взять столько профессиональных актеров сразу? А массовка приезжает и делает свою работу с семи утра: кофе выпили — и вперед. Никто не жалуется.

Какое-то время я думал, что я один такой — катаюсь аж из Борисова ради 50 рублей. Оказалось, люди приезжают сниматься со всей Беларуси: Брест, Гомель, Пружаны, Поставы. Все получают свою порцию адреналина, оставляют маленький след в кино.

— Что это за люди?

— Абсолютно разные — от работяг до директоров заводов. На «Черном псе» познакомился с учредителем рыбного хозяйства. Приехал с 22-летней дочерью, ждала весь день в машине, пока он снимался.

«Я просто хочу играть. Кого угодно»

В этом году Иван решил подойти к своей работе в кино еще серьезнее и окончил актерские курсы. Теория, групповые сценки, техника речи, читки стихов, выпускной фильм — вот это вот все. В своей группе из 15 человек борисовчанин был самым старшим студентом: ему 53, остальным в основном от 18 до 30. Во время учебы был еще и главным отличником и активистом: преподавателя слушал с открытым ртом, а когда сам вызывался отвечать, то все «запасались попкорном».

— Курсы длились два месяца, занятия проходили дважды в неделю. Учиться было реально интересно, все преподаватели отличные, отношение к ученикам прекрасное. После получения сертификата можно было продолжать заниматься и дальше. Но мне из Борисова ездить не всегда удобно, к тому же нужно успевать и в такси зарабатывать. Подумал, что лучше лишний раз снимусь в массовке: это и практический опыт, и «засветка».

После курсов мне сняли видеовизитку, внесли в базу. Это тоже здорово: попадаешь в более профессиональную среду. Если где-то уже будет написано «Евченко Иван Витальевич, актер-любитель» — это другое дело, большой шаг и хоть какой-то шанс пойти дальше.

— Про роль мечты, наверное, говорить еще рано, но, может, у вас есть хотя бы примерный образ, который хотелось бы закрепить за собой в кино?

— Честно, даже мыслей нет про определенные роли. Я просто хочу играть. Кого угодно: работягу, бандита, милиционера. Интересен сам процесс: режиссер, камеры, техники. Техниками я, кстати, тоже восхищаюсь, часто наблюдаю за их работой. Не представляю даже, как они умудряются столько работы делать. Мы приезжаем в семь утра — все уже настроено. Сам на подработку техником пока устроиться не думал, но, вообще, это тоже хорошая тема. Ты тусуешься в среде, тебя запоминают и по-любому рано или поздно позовут сняться.

Шутки про таксиста, который «так-то, вообще, актер», всплывают сами собой, и Иван улыбается: да, пассажирам про кино рассказывать любит. Кто-то уже даже просил фото — на будущее. Но вообще, признается мужчина, в такси его привлекает лишь максимально свободный график, который позволяет в любой момент сорваться на съемки, где за день он заработает более-менее столько же.

— Периодически думаю: может, кинуть это все, устроиться на нормальную работу, зарабатывать как все?.. Но нет, я себя знаю, у меня сердце просто не выдержит: уже привык к этому адреналину.

До этого я еще много лет отдал базе отдыха, которую открыл с другом. Думал, будет мне безбедное существование. Но в итоге ушел, замотался: я там был и директор, и повар, и диджей, и уборщик. А сейчас наслаждаюсь свободной жизнью: снимаюсь в кино, хожу в спортзал, обливаюсь ледяной водой. С сыновьями время провожу (у меня их трое: старшему 31, младшим пацанам 12 и 8), с женой — уже четвертой.

Жена в меня очень сильно верит, старший сын — тоже, друзья говорят: «Ваня, давай, мы за тобой следим, ты красавчик». Родственники — не очень, посмеиваются. Даже с сестрой немного поругался из-за этого. На празднике стал красочно рассказывать про съемки, и ее это почему-то задело, началось: «Ой, какой ты там актер…» Чтобы не принимать такое близко к сердцу, этим всем, конечно, надо сильно болеть. А как не болеть, когда это так классно: ты без образования, без ничего, попадаешь в кино — и остаешься там навсегда. Кино — это вечно.

Читайте также:

• «Первый настоящий белорусский ужастик». Парень снял хоррор за $1000 — скоро он выйдет в кино
• «Болею кино 50 лет». Белорус в 1989-м создал видеосалон в райцентре — он работает до сих пор
• «Кинотеатры не умирают». Этот парень делает все, чтобы белорусы могли смотреть кино на большом экране

Есть о чем рассказать? Пишите в наш телеграм-бот. Это анонимно и быстро

Перепечатка текста и фотографий Onlíner без разрешения редакции запрещена. ga@onliner.by