О чем эта статья

• Взрыв в минском метро: что произошло 11 апреля 2011 года
• «Бежала на каблуках с дырой в бедре». История пострадавшей
• «Врачи достали из меня более 200 осколков». Еще одна история того дня
• Как люди помогали друг другу
• Как вышли на подозреваемых по делу о взрыве
• Кто такие Коновалов и Ковалев и что они делали накануне
• Как проходил суд по делу о теракте
• Что изменилось после теракта

Взрыв в минском метро: что произошло 11 апреля 2011 года

Был понедельник, вечерний час пик. Люди возвращались с работы и учебы, пересаживались между ветками метро. В 17:55 на платформу станции «Октябрьская» прибыл поезд. Двери открылись — через мгновение прогремел взрыв. Бомба была оставлена под скамейкой напротив второго вагона. В зоне поражения в тот момент находилось около 300 человек.

Ударная волна прокатилась по пересадочному узлу — ее ощутили даже на соседних станциях. За секунды «Октябрьскую» заволокло дымом и пылью.

Люди бросились к эскалаторам. Те, кто мог идти, поднимались сами, помогали другим. Раненых выносили на руках.

Вскоре проспект возле станции заполнился машинами скорой помощи и МЧС. Прямо у выходов из метро медики перевязывали раны, останавливали кровь. Тех, кто был в тяжелом состоянии, везли в крупнейшие клиники города: БСМП, 1-ю, 2-ю и 6-ю больницы. Людей с менее серьезными травмами направляли в травмпункты, чтобы разгрузить стационары.

У входов в метро оставались сотни людей: искали тех, кто потерялся в хаосе после взрыва, пытались дозвониться родным и понять, что произошло. Связь была перегружена — мобильные сети давали сбои, часть сайтов открывалась с задержками. Информация расходилась через форумы и Twitter — люди делились тем, что видели.

К следующему дню число госпитализированных достигло 157 человек. Характер травм был типичным для взрыва в замкнутом пространстве: осколочные ранения, повреждения от ударной волны. Были и самые тяжелые случаи — с ампутациями.

Уже в первые дни к работе подключились психологи и психотерапевты — помощь требовалась не только пострадавшим, но и их близким.

«Бежала на каблуках с дырой в бедре». История пострадавшей

Ранее журналисты Onlíner записали истории пострадавших в теракте 11 апреля 2011 года — о том дне и о том, как он изменил их жизнь. Минчанка Елена была одной из тех, кто поделился своими воспоминаниями.

В тот вечер она встретилась с подругой на «Октябрьской» — девушки собирались подъехать на метро в ТЦ «Импульс». Стояли у одной из колонн в ожидании поезда. Елена запомнила ослепительную вспышку, а за ней — громкий взрыв:

«Его силу мне сложно передать. Тряслось все, казалось, что на голову упадут колонны и потолок, а ты окажешься под завалами».

Люди начали разбегаться к эскалаторам, толкали друг друга, была паника. В этот момент Елена поняла, что на ее штанах пятно крови, а в ноге дырка от осколка. В состоянии шока она даже не придала этому значения:

«Я видела, как на полу лежали люди без рук и ног. Это был такой ужас… Я даже не предполагала, что у меня сквозное ранение и что-то могло застрять в ноге. Как потом оказалось, в бедро попал металлический шарик. Только когда меня погрузили в машину скорой, дошло: я с трудом могу передвигаться. А во время взрыва я неслась как угорелая и даже не чувствовала боли».

Первые недели после взрыва Елена радовалась простым вещам: солнцу, свежему воздуху, возможности ходить по улице. Еще в больнице врачи предупреждали, что позже может проявиться посттравматическое расстройство. Так и случилось: в сентябре у нее начались панические атаки.

«У меня была жесткая тахикардия: сердцебиение было 140 ударов в минуту. Мне казалось, что я умираю, несколько раз в день вызывала скорую. Представьте: врачи делают кардиограмму и говорят, что все хорошо, а тебе кажется, что ты сходишь с ума».

Когда стало понятно, что с сердцем все нормально, Елена обратилась к психотерапевту. Ей диагностировали посттравматическое расстройство, назначили лечение.

«Еще через какое-то время у меня начали появляться болезни на нервной почве. В течение пяти лет я регулярно раз в год стала лежать в больнице. Врачи сходились во мнении, что все это — отголоски испуга после теракта. Потом я стала думать, что со мной обязательно должно случиться что-то плохое: казалось, что я снова попаду в ситуацию, когда буду близка к смерти. За секунду это развивалось в такую панику, что у меня начинали неметь ладошки».

В таком состоянии она жила около семи лет. Постепенно справиться помогли психотерапия и работа над собой.

«Когда я начинаю переживать, что у меня что-то идет не так, я вспоминаю, что кто-то просто мечтает ходить по улице на своих ногах. Вот тогда я реально начинаю ценить жизнь и возможность многое в ней поменять».

«Врачи достали из меня более 200 осколков». Еще одна история того дня

Минчанка Наталья Павлючик в тот понедельник с утра поехала на работу, а вечером собиралась в музыкальный театр. Перед этим — короткая встреча с подругой на «Октябрьской». Так Наталья оказалась на платформе.

«Взрыв случился фактически передо мной. Взрывная волна сбила меня с ног. Упала плашмя. Хорошо, что успела выставить руки и колено. Как поднялась, не знаю: боль была очень сильной в ногах и по всему телу», — рассказывала она.

На станции стало темно, люди кричали. Наталья добралась до служебного прохода и попросила о помощи. Рядом оказалась женщина — она помогла ей идти и перевязала ногу шарфом.

Ее доставили в БСМП. Уже в больнице Наталья то приходила в себя, то снова теряла сознание. В какой-то момент ей дали телефон — она позвонила матери.

«Сказала аккуратно: мама, тут у нас небольшой взрыв в метро. Я в больнице, со мной все в порядке…»

Позже врачи выявили у Натальи три перелома левой ноги, разрыв селезенки и обеих барабанных перепонок, а также множество осколочных рваных ран. Она до сих пор не понимает, как с такими травмами она в принципе смогла подняться и куда-то идти.

После операции Наталья провела в больнице еще месяц. Дальше был долгий путь реабилитации, еще 16 операций.

«Врачи достали из меня более 200 осколков, и это только те, о которых я знаю, — вспоминала она. — Были же и операции в БСМП — сколько там достали, неизвестно. Как и то, сколько их во мне еще сидит».

После выписки она почти не могла ходить: кружилась голова, теряла сознание. Врачи не давали гарантий, что нога восстановится после тройного перелома. Тогда она начала разрабатывать ее сама — каждый день поднималась и спускалась по лестнице. Через несколько месяцев смогла отказаться от костылей.

Последствия травм проявлялись и позже. Со временем возникли проблемы с гормонами, ей удалили щитовидную железу, поставили инвалидность.

Наталья говорит, что больше всего помогла поддержка — родных, друзей и даже незнакомых людей.

«Медсестры подбадривали, звонили бывшие коллеги, одноклассники. Когда я забрала свой телефон от следователя и включила его, увидела более 250 пропущенных звонков. Была огромная волна поддержки. Благодаря этому было легче переживать все это».

Как люди помогали друг другу

Даже в шоковом состоянии у людей срабатывала сплоченность. Очевидцы вспоминали: некоторые из тех, кто уже выбежал на поверхность, возвращались обратно, в дым и темноту, чтобы вытаскивать других.

Тем вечером взволнована была вся страна. Люди звонили друг другу, чтобы удостовериться, что с близкими все в порядке. Телефоны минчан обрывали дальние родственники из других городов и из-за границы — даже те, с кем не созванивались годами.

Запасов медикаментов и донорской крови хватало, но у станции переливания крови росли очереди добровольцев. Только за 12 и 13 апреля в Минске кровь сдали 1017 человек. 421 из них отказались от денежной компенсации, еще 143 — перечислили эти деньги в фонд помощи пострадавшим. Были созданы благотворительные счета — многие переводили на них деньги.

Еще один штрих к этой взаимовыручке — то, что происходило в городе в последующие дни. Московская линия метро была закрыта, нагрузка легла на наземный транспорт, остановки в часы пик были переполнены. В этой ситуации многие водители легковых машин останавливались и бесплатно подвозили случайных пассажиров — просто забирали людей по дороге на работу.

Как вышли на подозреваемых по делу о взрыве

Уже в первые часы после взрыва власти квалифицировали произошедшее как теракт. Тем же вечером Александр Лукашенко посетил место взрыва и провел совещание с руководителями силовых структур, потребовав в кратчайшие сроки найти исполнителей.

Довольно быстро в МВД установили, что бомба была самодельной, начиненной поражающими элементами — гвоздями и металлическими шариками — и, вероятно, приведена в действие дистанционно. Ее мощность оценивалась в 5–7 килограммов в тротиловом эквиваленте.

Параллельно озвучивались и возможные мотивы. В КГБ говорили о нескольких версиях: от попытки дестабилизации обстановки до действий экстремистских групп или нездорового человека.

Уже ночью с 11 на 12 апреля следственная группа получила данные о наиболее вероятном исполнителе. Ключевую роль сыграли записи камер видеонаблюдения. По ним удалось отследить передвижения человека, который пронес сумку в метро и находился на станции незадолго до взрыва. Фотороботы и ориентировки передали всем службам.

Уже 12 апреля подозреваемых задержали. На следующий день Александр Лукашенко сообщил о раскрытии дела: по его словам, около пяти утра двое задержанных дали показания и признались в совершении теракта в метро, а также в совершении взрыва на День Независимости в Минске в 2008 году и во взрывах в Витебске в 2005-м.

Позже стало известно, что речь идет о 25-летних гражданах Беларуси, уроженцах Витебска — токаре Дмитрии Коновалове и электрике Владиславе Ковалеве.

Кто такие Коновалов и Ковалев и что они делали накануне

Они были знакомы со школы, общались и поддерживали связь во взрослом возрасте. К весне 2011 года Коновалов работал токарем на одном из витебских предприятий. Ковалев уже жил в Минске — работал электромонтером в «Минских электросетях».

Следствие установило следующую картину событий, предшествовавших теракту. Взрывное устройство Коновалов изготовил в Витебске за несколько дней до теракта, сложил его в спортивную сумку и 10 апреля привез в Минск. На железнодорожном вокзале его встретил Ковалев. Вместе они сняли квартиру на сутки на улице Короля — по объявлению. В тот же день зашли в магазин, купили алкоголь, пригласили знакомую девушку. Вечером, по данным следствия, Коновалов спустился в метро на станцию «Октябрьская» и присмотрел место для совершения теракта.

В квартире вместе с ними в те дни находилась их знакомая Яна Почицкая — она проходила по делу как свидетель. В суде девушка рассказывала, что 11 апреля около пяти вечера Коновалов и Ковалев уединились за ширмой и что-то обсуждали. Когда она приоткрыла ширму, увидела, как они вдвоем сидят у темно-синей спортивной сумки. Что было внутри, она не видела. По ее словам, Коновалов попросил ее выйти и задвинул ширму обратно.

Когда спустя некоторое время она вернулась в комнату, Коновалова уже не было. Сумка тоже исчезла. Позже, после 18 часов, он вернулся. По словам Почицкой, в тот вечер они продолжили пить алкоголь, а о произошедшем в метро она узнала из новостей.

Как проходил суд по делу о теракте

Суд начался осенью 2011 года и вызвал большой общественный резонанс. Коновалову и Ковалеву предъявили обвинения по нескольким статьям, включая терроризм.

По версии обвинения, Коновалов изготовил и привел в действие взрывное устройство, а Ковалев был его соучастником и знал о подготовке преступления. В ходе следствия Коновалов также признался в причастности к взрыву в Минске в 2008 году — тогда, во время празднования Дня Независимости, недалеко от стелы сработало устройство, оставленное в пакете из-под сока. Второе устройство не взорвалось, и на нем сохранились отпечатки пальцев.

За несколько дней до 11 апреля 2011 года Коновалов прошел дактилоскопирование, которого долго избегал. По версии обвинения, именно это могло ускорить новый теракт.

В суде Коновалов признал свою вину. Ковалев, напротив, от своих первоначальных признательных показаний отказался и заявлял о своей непричастности.

В ходе процесса допрашивали свидетелей, исследовали материалы дела, включая записи камер видеонаблюдения и результаты экспертиз. В частности, проводились осмотры и отбор проб в подвале дома в Витебске, где, как установило следствие, Коновалов экспериментировал и изготавливал взрывчатку.

Судебный процесс широко освещался в СМИ и активно обсуждался — в том числе на форумах. Людей больше всего интересовал один вопрос: зачем. Объяснение в деле звучало, но ясности не добавляло.

«Для дестабилизации обстановки в Республике Беларусь», — так всякий раз отвечал Коновалов на вопрос о мотивах. На уточнения давал такие же короткие и отстраненные ответы: «Хотел посеять страх, панику».

При этом каких-либо подробных объяснений своих действий он не давал. От последнего слова в суде Коновалов отказался.

В ноябре 2011 года суд вынес приговор: обоих признали виновными и приговорили к высшей мере наказания — смертной казни.

Приговор был приведен в исполнение в марте 2012 года.

Что изменилось после теракта

После взрыва в минском метро усилили меры безопасности. Расширили систему видеонаблюдения: камер стало значительно больше, со временем они появились и в вагонах поездов. Параллельно создали собственную службу безопасности — ее сотрудники получили право проверять сумки и личные вещи пассажиров. Для этого были оборудованы специальные досмотровые комплексы.

Изменилось и поведение пассажиров: к оставленным в вагонах и на станциях вещам стали относиться внимательнее, чаще сообщать о подозрительных предметах.

В 2012 году у входа на станцию «Октябрьская» установили мемориальный знак «Река памяти» с именами 15 погибших. Каждый год 11 апреля сюда приносят цветы и зажигают свечи.

Есть о чем рассказать? Пишите в наш телеграм-бот. Это анонимно и быстро

Перепечатка текста и фотографий Onlíner без разрешения редакции запрещена. ga@onliner.by