Пока олимпийские соревнования в Милане и Кортина-д’Ампеццо только набирают обороты, вспоминаем, как готовились к Играм-1994 наши спортсмены, как сложились для них состязания и какие впечатления остались от того форума. Ну а нашим гидом по Олимпиаде в Лиллехаммере стала прославленная белорусская спортсменка Светлана Парамыгина, которая еще задолго до Дарьи Домрачевой была одним из лидеров мирового женского биатлона.

На Олимпиаду в Лиллехаммер отправили 33 спортсмена

О том, что белорусы рано или поздно дебютируют на Олимпийских играх отдельной командой, стало понятно еще в 1991 году. 22 марта в Минске состоялась учредительная конференция Национального олимпийского комитета, на которой присутствующие избрали первого президента общественного объединения — им стал руководитель Госкомспорта БССР Владимир Рыженков. Однако МОК официально принял Беларусь в свою семью лишь в сентябре 1993-го — всего за полгода до зимней Олимпиады в Лиллехаммере.

К первой Олимпиаде белорусы готовились кто где: уже на тот момент знаменитый конькобежец, рекордсмен мира Игорь Железовский сумел добиться через Госкомспорт сборов в швейцарском Давосе, фигуристы Татьяна Навка и Самвел Гезалян работали в США, а биатлонисты и лыжники в перерывах между соревнованиями тренировались в прекрасно знакомых Раубичах. В непростые времена после развала Союза, когда страна только становилась на ноги, качественные зарубежные сборы в высокогорье были редкой роскошью.

— Готовились мы в Раубичах, в прекрасном центре, однако равнинном с точки зрения высоты над уровнем моря и бесснежном с марта по декабрь, а то и по январь (снежные депо тогда не создавали). А ведь в сборной Союза мы привыкли проводить лыжную подготовку на высокогорном глетчере в австрийском Рамзау и в августе, и в октябре — по две недели каждый раз, — погружается в воспоминания Светлана Парамыгина (к 1994-му уже двухкратная чемпионка мира). — Так делали все ведущие сборные мира. И вдруг у белорусов этого не стало! Но мы с девочками все равно добились успеха на чемпионате мира 1993 года: тогда в Болгарии были бронза у меня на 15 километрах и серебро в командной гонке, где также бежали Наталья Пермякова, Наталья Сычева и Наталья Рыженкова. Иностранцы, помню, шутили, что в Беларуси живут едва ли не только Наташи! Впрочем, при подготовке уже к Олимпийским играм нас порадовали: дали возможность потренироваться осенью на глетчере шесть дней. Правда, я вовсе не думаю, что такая изматывающая поездка (сутки с половиной в автобусе туда, шесть продолжительных тренировок на снегу, сутки с половиной в автобусе назад) принесла ожидаемый эффект. Ведь как мы добирались за границу? На «чихающих» и постоянно ломающихся стареньких автобусах с не всегда работающей печкой — иногда по трое суток подряд, причем без остановок на ночевки. Увы, мы вынужденно экономили на всем.

А перед самой Олимпиадой мы были в Раубичах. Ко мне приехал мой отец, мой личный тренер, которому я верила как себе. Он сам был почетным мастером спорта СССР по лыжным гонкам, он попросил меня выбрать самые страшные подъемы в Раубичах: крутые, с перепадами, затяжные, с резкими спусками после них, на которых невозможно расслабиться. Я выбрала два отрезка — метров по 600—800. По ним пришлось бежать, даже хрипеть, кое-где противоходом, где все остальные лыжники катили со спуска, благо что народу тренировалось совсем немного и столкновений было легко избежать. В современном биатлоне в такие подъемы уже не бегают, да и прежде в других местах трассы были попроще. Но я-то знала, что ждет меня в Лиллехаммере: годом ранее на предолимпийской неделе уже приходилось натурально страдать. Для сравнения: разница высот трассы Лиллехаммера-1994 — 57 метров, трассы Сочи-2014 — 48, а, например, трассы популярного Рупольдинга — 28.

Я всегда знала, что мне тем лучше, чем труднее трасса по рельефу, чем меньше она утоптана и чем хуже погода. По «каше», в снегопад или дождь соперников у меня объективно становилось меньше. А в Лиллехаммере нас встретил мороз с экстремальными для биатлона температурами в минус 20 градусов. Я надела под шапочку папины наушники, чтобы не отморозить уши, — и в бой!

Спортивные власти, учитывая непростую экономическую ситуацию, делали все, что могли, и постарались снабдить спортсменов перед Играми необходимым. В интервью газете «Звязда» один из функционеров подробно рассказывал, что белорусских олимпийцев одели в форму и обеспечили инвентарем от известных производителей: Adidas, Atomic, Fischer, Tirol.

Но, как известно, дьявол кроется в деталях. Светлана Парамыгина рассказывает, что ей выдали экспериментальное ружье без паспорта, и узнать, как его тестировали, возможности не было. К лыжам тоже возникли вопросы.

— Я начинала карьеру на лыжах марки Atomic, которая когда-то славилась отличным пластиком (скользящей поверхностью). После же развала Союза в 1991 году фирмачи Atomic восприняли белорусов как представителей стран третьего мира, поэтому инвентарь выдавали откровенно «прогулочный», то есть на уровне продаваемых в обычных магазинах для туристов. Свою лучшую пару лыж, на которой пришлось бегать все старты на протяжении нескольких сезонов, в том числе в Лиллехаммере, я отдала в музей биатлона, который недавно открылся в Раубичах. Помню, как главный тренер женской команды Виктор Михайлович Корчагин сокрушался во время Олимпийских игр, что эта моя пара лыж настолько испещрена бороздами от камней и гильз, что оциклевать (то есть выровнять пластик) уже невозможно. Одно лишнее движение острым циклом — и скользящая поверхность будет снесена, лыжи не спасти.

Остальных девушек, которые с 1992 года начали выступать за сборную Беларуси, наш тренерский состав поставил на лыжи Fischer. Представители компании бесплатно давали каждой спортсменке по несколько пар, и я, признаться, не слышала от подруг по команде о каких-то глобальных проблемах. Мне, наверное, просто не повезло в этом плане. Наше руководство, к моему сожалению, не позволило мне перейти на Fischer — возможно, по той причине, что Atomic бесплатно давали лыжи еще и для нашего резерва. Мне удалось уйти с Atomic лишь позже.

В подготовке лыж наши конкуренты тоже были впереди. Сервисменов, которые сейчас есть в каждой сборной, у белорусов пока еще не было.

— Их роль выполняли тренеры — спасибо им за это большое. Белорусские мужчины-биатлонисты тоже тратили немало сил и времени на подготовку своих лыж. Девочки, к счастью, были освобождены от этого тяжкого труда.

Незадолго до вылета в Лиллехаммер делегацию собрали в раубичском конференц-зале за огромным овальным столом — всех 33 спортсменов, которым предстояло отправиться в Норвегию. Олимпийцев напутствовал тогдашний председатель Совмина Вячеслав Кебич. Он пообещал, что, несмотря на непростые времена, власть всегда будет оказывать спорту поддержку.

Ну а затем произошло самое неожиданное. Как писал «Прессбол», представитель компании «Агроинторг» заявил, что белорусский спортсмен, который выступит лучше всех, получит в подарок иномарку. Заявление бизнесмена вызвало цепную реакцию: Кебич, Мингорсовет и Миноблсовет также согласились вручить медалистам по машине.

Ну а вскоре все 33 белорусских спортсмена сели в авиалайнер частной компании «Bel-Air» и чартерным рейсом отправились в Норвегию. До старта Олимпийских игр оставалась неделя.

Игры в Лиллехаммере, на которые должны были съехаться спортсмены из 67 стран, стали вторыми в истории Норвегии и, естественно, вызвали небывалый ажиотаж. В городок, население которого не превышало 30 тыс. человек, должны были хлынуть десятки тысяч туристов. Еще до начала соревнований сформировался черный рынок, где спекулянты пытались сбыть билеты втридорога. В СМИ писали, что цена квитков на соревнования доходила до $300—400, а на церемонию открытия — в два раза больше.

В геометрической прогрессии поднимали и цены в ресторанах и за аренду жилья.

«Первенство удерживает отель „Тросет“: за три ночи — 12 600 крон (без малого $2000). Причем за номер, площадь которого не превышает 24 кв. м. Агентства указывают, что в эту цифру не входит стоимость завтрака. Интерес норвежцев к олимпийским соревнованиям настолько велик, а цены на проживание настолько высоки, что оргкомитет принял решение выделить 65 гектаров свободных от построек участков для желающих поставить палатки и жить в них в течение всех олимпийских недель», — писала пресса.

Церемония открытия прошла 12 февраля рядом с 90-метровым трамплином на стадионе «Люсгордсбаккен» и собрала десятки тысяч гостей на трибунах и еще порядка 2 млрд. телезрителей по всему миру. Перед публикой на морозе (температура в олимпийском Лиллехаммере опускалась до минус 25 градусов) выступили знаменитые норвежцы: путешественник и писатель Тур Хейердал, актриса, двукратная обладательница премии «Оскар» Лив Ульман, а официально открытыми Игры объявил король Норвегии Харальд V, после чего начался парад спортсменов.

Белорусы — в оливковых куртках-парках — шли восьмыми, сразу за Австралией. Флаг должен был нести конькобежец Игорь Железовский, однако в последний момент он взял самоотвод. Соревнования конькобежцев проходили в Хамаре, примерно в 60 километрах от Лиллехаммера, и олимпиец решил отдохнуть перед важными стартами. В итоге Железовского в последний момент заменили на 24-летнего биатлониста Евгения Редькина.

Что любопытно, по такому же пути пошел и главный конкурент Игоря — американец Джейн Дженсон. Вместо него американский флаг понесла саночница Кэмми Майлер.

 Ну а завершилось все очень необычно: олимпийский огонь на стадион доставил, прыгнув с факелом с трамплина, Стейн Грубен, а саму чашу зажег наследный принц Норвегии Хокон.

«Эта медаль дороже всех реликвий мира»

На следующий день стартовали соревнования. «Прессбол» перед началом Олимпиады прогнозировал Беларуси три медали: золото Светланы Парамыгиной, серебро мужской сборной по биатлону в эстафете и бронзу Игоря Железовского. Такая ставка на биатлонистов была неудивительной: в начале 1990-х биатлон считался одним из самых популярных зимних видов спорта в Беларуси, а наши спортсмены входили в его мировую элиту. Кроме того, у Александра Попова и Евгения Редькина в копилке уже были золотые олимпийские медали. Александр стал олимпийским чемпионом еще в составе сборной СССР, выиграв эстафету в 1988 году, а Евгений привез золото из Альбервилля-1992, победив в индивидуальной гонке.

Увы, реальность оказалась не такой, какой ее пытались нарисовать журналисты. Александру Попову, вышедшему на старт с ангиной, не хватило совсем немного, чтобы стать третьим в индивидуальной гонке на 20 километров. А вот Светлана Парамыгина финишировала четвертой на своей любимой «пятнашке». Некоторые журналисты писали, что белоруске помешал подъем на трассе в Лиллехаммере, однако наша собеседница убеждена, что дело не в этом. По ее словам, на огневом рубеже не сработала установка с мишенью.

— Итак, на первом же огневом рубеже гонки на 15 километров в Лиллехаммере мои надежды на пьедестал пошли прахом: выстрел, еще, еще, а установка стоит как замороженная, черные тарелочки не шелохнутся. Ветра нет, солнце скрыто облачностью, изготовка не нарушена, внутреннее состояние — спокойная собранность. «Что стряслось?» — забилась тревожная мысль… Исчерпывающий ответ был получен позже, когда вечером официальный представитель нашей делегации сообщил мне, что я должна ехать с ним. Я упиралась, но мне сказали, что надо ехать обязательно. Приехали на место — оказалось, что по специальному приглашению канадского ТВ. Без предварительных объяснений меня и представителя НОКа усаживают прямо под включенные телекамеры: внимание, прямой эфир! После короткого представления зрителям канадский журналист и бывший биатлонист Кен Карпофф предлагает просмотреть некую телевизионную запись. Смотрю на экран, а там… стреляю я. И тут же с сильным увеличением показывают кадры съемки моей стрелковой установки: слышны выстрелы, но черных отметин от промахов на белом поле нет. Видно, что пули бьют в черный круг. Установка не сработала?! (К слову, время электроники на стрельбище в 1994 году еще не наступило.) «Что вы намерены предпринять? — тотчас следует вопрос иностранного журналиста, раскопавшего сенсацию. — Ведь если снять с результата хотя бы одну штрафную минуту из незаслуженных трех, Светлана поднимается на пьедестал! Вы обязаны подать протест!»

Мой сопровождающий проглотил язык, нет ответа. После «экзекуции» меня вернули в олимпийскую деревню, откуда увезли со словами «Надо!». Я осталась на четвертом месте, уступив Уши Дизл 6 секунд. Время протеста прошло, никто даже не дернулся, чтобы отстоять, по сути, интересы не конкретного спортсмена, а государства…

Позднее полномочный представитель Международного союза биатлонистов неофициально выразил мне признательность, встав на колени и поцеловав руку: Норвегия и Олимпиада обошлись без скандалов.

Однако домой Светлана Парамыгина все-таки вернулась с медалью — серебряной. В предпоследней гонке женского турнира она пришла второй, уступив 1,1 секунды канадке Мириам Бедар.

— Я уверена, что меня после индивидуальной гонки вообще не надо было таскать на эти ТВ-просмотры. Мне потом пришлось потратить немало времени и сил, чтобы восстановить душевное равновесие. Поэтому, когда через несколько дней я все-таки выстрадала медаль в спринте, стоит ли объяснять, что она мне дороже всех реликвий на свете… Кстати, впервые в истории биатлона (мужского и женского) трех призеров олимпийской гонки разделили ничтожные 1,2 секунды. Пусть дотошные болельщики проштудируют протоколы: повторялось ли подобное в гонках с раздельным стартом позднее? По моим наблюдениям, нет.

Светлана подчеркивает, что главному тренеру Виктору Корчагину удалось подвести женскую сборную к Олимпиаде на очень высоком уровне, и в Лиллехаммере достойно выглядели и другие биатлонистки. К примеру, Ирина Кокуева заняла 6-е место в спринте, а Наталья Пермякова стала 7-й в гонке на 15 километров. Был шанс подняться высоко и в эстафете, однако реализовать его не удалось — девушки финишировали шестыми.

— Как часто бывает в биатлоне, вмешалась психология. В нашем конкретном случае к нам в раздевалку перед стартом пришли официальные лица и из лучших побуждений доброжелательно поинтересовались, когда девочки завоюют медаль в эстафете. Этой малости оказалось достаточно для того, чтобы вывести девчат из равновесия. И никого не оказалось рядом, чтобы привести недостаточно опытных биатлонисток в чувство. В итоге первый этап — четыре штрафных круга, второй и третий — по два. Я с 10-го места вытащила на 6-е (показала второе время дня, уступив 2 секунды немке Антье Харвей).

В конце сезона мы, кстати, реализовали свой потенциал, став чемпионками мира в командной гонке.

До последнего за медали в эстафете боролись мужчины, но, увы, не получилось. В протоколе Беларусь оказалась на четвертом месте.

«Тот год был объективно слабым»

Еще одну медаль Игр завоевал Игорь Железовский. До Лиллехаммера уроженец Орши шесть раз становился чемпионом, мира но на Олимпийских играх поднимался максимум на третью ступеньку. Случилось это в Калгари в 1988-м на дистанции в 1000 метров. Но на чудо-катке в Хамаре, который напоминает перевернутую норвежскую ладью, взять золото ему так и не удалось. На одном из виражей белоруса вынесло в сторону, из-за чего были потеряны сотые, десятые доли секунд, которые могли повлиять на итоговую расстановку.

В результате конькобежный король, как нередко называли Железовского журналисты, стал лишь вторым. Первое место занял американец Джейн Дженсон, который на фоне грустного Железовского не скрывал радостных эмоций на пьедестале.

Уже спустя долгие годы Железовский дал откровенное интервью, в котором признался, что к Олимпиаде был готов плохо и медаль стала для него приятным откровением.

«Хуже всего я был готов в Лиллехаммере в 1994-м. Но умудрился выиграть серебро на 1000 метров. Чему и сам был удивлен, потому что тот год у меня был объективно слабым», — признался конькобежец.

Представители других видов спорта выступили не очень хорошо: фристайл в Беларуси только начинал развиваться, и на той Олимпиаде наши в призы не попали (хотя  Алексей Парфенков неожиданно выиграл квалификацию, но в финале перегорел и не попал даже в десятку). Талантливая пара Татьяны Навки и Самвела Гезаляна в протоколе оказались на 11-й строке.

В итоге в медальном зачете белорусы с двумя серебряными медалями заняли 15-е место, первенствовали же в нем россияне, опередив по количеству золота норвежцев: 11 против 10.

«Медаль оказалась сделана из серебра и норвежского гранита»

Чем запомнилась белорусам Норвегия? Игорь Железовский отмечал дружелюбие норвежцев и отличное качество льда на катке. А Светлана Парамыгина говорит о спокойствии, размеренности и любви северной страны к природе.

— Это проявилось не только в деревянных домиках, в которых проживали олимпийцы. Да, ты слышал едва ли не каждое слово соседей за стенкой, топот их огромных ботинок, предназначенных для прыжков с трамплина, зато дышалось и спалось в деревянных комнатках прекрасно. А моя серебряная медаль оказалась сделана из серебра и местного гранита. Камень добыли как раз из котлована, где строили биатлонный и лыжный стадионы. Такую медаль не спутаешь ни с какой другой. Изящная, можно сказать, прозрачная чеканка по металлу сделала ее еще и стильной. Букеты для призеров тоже были не из обычных цветов, а из вечнозеленых растений вроде кустиков брусники с вкраплениями мха и шишек. Такие детали гармонируют с моей любовью к лесу.

После церемонии закрытия белорусы покинули скандинавскую страну. Глубокой ночью в аэропорту Минск-2 их встречали самые близкие. Кто-то спешил поскорее попасть домой, а кто-то был не прочь покрасоваться перед фотографами в рогатых шлемах викингов.

Пройдя паспортный контроль, Светлана Парамыгина сразу же оказалась в объятиях родных. Из Новополоцка ее приехали встречать родители — Галина Николаевна и Вячеслав Степанович, подарившие дочери, как писала «Народная газета», букет тюльпанов. Так закончилась для белорусов первая зимняя Олимпиада в суверенной истории страны.

Вы можете спросить: а как же машины, обещанные медалистам? Чиновники и спонсоры свои обещания сдержали: и Светлане, и Игорю были вручены ключи от новых автомобилей.

— Как я узнала впоследствии, новенький Renault Clio был поставлен на возвышение и обернут большой красной лентой прямо на Комаровке. Там машинка меня и дождалась (и прослужила верой и правдой много лет, спасибо дарителям). А Игорю Железовскому, который также выиграл в Лиллехаммере серебро, позднее подарили, как я слышала, внедорожник, — говорит Светлана Парамыгина.

Парамыгина стала журналисткой, Железовский ушел в бизнес

Судьбы наших олимпийских призеров Лиллехаммера сложились по-разному. После завершения карьеры Светлана Парамыгина стала журналисткой и запомнилась зрителям содержательными репортажами с международных соревнований.

Игорь Железовский, попробовав себя в качестве спортивного функционера (он работал советником министра спорта и в Национальном паралимпийском комитете), позже ушел в бизнес — трудился в Москве в компании, производившей искусственный гранит. К сожалению, в 2021 году Железовского не стало. Он похоронен на Северном кладбище в Минске.

С той Олимпиады прошло уже 32 года. Впереди у белорусского спорта было много красивых и ярких побед — от хоккейной битвы в Солт-Лейк-Сити до триумфов Дарьи Домрачевой и наших фристайлистов. Но именно в 1994-м белорусы впервые стали олимпийскими медалистами как представители независимой страны — в тяжелое и непростое время, когда многое достигалось на пределе сил и ценой огромного труда. Тогда, благодаря тем победам за рубежом многие поняли: Беларусь — пусть и не самая большая страна, но здесь живут люди с характером настоящих чемпионов. Показательно и то, что результат Лиллехаммера оставался лучшим для белорусов на зимних Олимпиадах на протяжении 16 лет, пока наши не завоевали золото во фристайле, серебро и бронзу в биатлоне.

Есть о чем рассказать? Пишите в наш телеграм-бот. Это анонимно и быстро

Перепечатка текста и фотографий Onlíner без разрешения редакции запрещена. ga@onliner.by