О чем эта статья

• Устаревший аэропорт Минск-1 и проблемный Минск-2
• Рейс 7841: что произошло с Ту-134 сразу после взлета
• Как пассажир-пожарный Валерий Яковенко спасал людей после крушения
• «Задняя спинка моего кресла оказалась спасительной». Воспоминания пассажирки Ту-134
• «Шубы горели, как факелы». Что видел второй пилот Ту-134
• Три часа в холодном лесу: почему так долго искали место падения
• Почему отказали оба двигателя: версии причин катастрофы
• Когда сложилась полная картина: дополнительные выводы по катастрофе Ту-134
• После крушения: судьбы выживших в катастрофе

Подкаст доступен в Apple Podcasts, «Яндекс Музыке», YouTube Music, Castbox, Spotify и на остальных платформах.

Устаревший аэропорт Минск-1 и проблемный Минск-2

В середине 1970-х годов действующий на территории Минска аэропорт перестал отвечать растущим потребностям в авиаперевозках. К тому же длина его взлетно-посадочной полосы не позволяла эксплуатировать новейшие модели самолетов — Ту-154 и Ил-86.

Строительство нового аэропорта в окрестностях столицы началось в 1977-м, а спустя пять лет был выполнен первый пассажирский рейс. Тогда здесь еще не было ни зала ожидания, ни стоек регистрации. В те годы пассажиров оформляли в старом аэропорту в центре Минска, там же они проходили спецконтроль, а затем садились в «Икарусы» и без остановок ехали за город в новый аэропорт.

В 1983 году появился временный аэровокзал, представлявший собой ангар размером 48 на 50 метров. В здании располагалась зона контроля пассажиров и багажа с пропускной способностью не более 150 человек в час.

Надо сказать, что стройка будущей главной воздушной гавани страны выбивалась из графиков. Слишком крупный для БССР проект испытывал проблемы с финансированием. В довершение ко всему 1 февраля 1985 года грянула авиакатастрофа: едва оторвавшись от полосы, разбился Ту-134.

Рейс 7841: что произошло с Ту-134 сразу после взлета

Одним из пассажиров рейса 7841 был 20-летний пожарный Валерий Яковенко. Тем ранним утром он приехал в аэропорт сразу после ночного дежурства, был уставший. Вместе с женой Валерий планировал на недельку слетать в Ленинград, погостить у ее матери.

После регистрации пассажиры пошли к самолету пешком — прямо по летному полю. Места у пары оказались в самом хвосте салона, в 18-м ряду. Жена Валерия устроилась у окна (для нее это был первый в жизни полет), сам же парень, оказавшись в соседнем кресле, расслабился и попытался вздремнуть.

Тем временем экипаж готовился к вылету. Стюардессы провели инструктаж, пилоты запустили двигатели, включили противообледенительную систему, вырулили на полосу. Все показатели были в норме. Диспетчерская вышка дала разрешение на взлет, и в 7 часов 59 минут и 35 секунд на скорости 290 км/ч лайнер оторвался от земли.

Спустя 6 секунд — хлопок. Отказывает левый двигатель. Самолет кренится вбок, но пилоты его выравнивают. Они сразу запрашивают экстренную посадку. Проходит буквально минута — еще один хлопок — это выходит из строя уже правый двигатель. Ту-134 лишается тяги, превращаясь в беспомощную махину, скользящую в облаках на высоте 240 метров.

Пилоты осознают: вернуться в аэропорт уже невозможно. Мощности нет, запаса высоты — тоже. Решение одно: сажать самолет. Немедленно. Но куда? Когда лайнер прорывает облака и снижается до 100—120 метров, под ним — только лес. Ни просеки, ни дороги, а скорость — 325 км/ч. Спастись можно лишь чудом. Еще секунда — и крылья начинают ломать верхушки деревьев. Затем — удар о землю.

Как пассажир-пожарный Валерий Яковенко спасал людей после крушения

Несколько лет назад в интервью газете «Аргументы и факты» Валерий Яковенко в подробностях рассказывал, что происходило в салоне после взлета и крушения:

«Свет погас, и сразу включились тусклые пожарные лампы. Началась сильная тряска, крики, паника. С верхних полок летели сумки, чемоданы, какие-то свертки. Самолет трясло так, что невозможно было сообразить, что делать. А потом — самый сильный удар. Меня бросило на переднее кресло, ударился лбом. На какое-то время потерял сознание. Очнулся: везде едкий дым, выжигающий глаза, и огонь в середине салона. Встал, сделал 2—3 шага и тут же провалился куда-то, словно в яму».

Оказалось, при столкновении с землей фюзеляж раскололся. Заднюю его часть оторвало, а переднюю развернуло поперек. Валерий упал в образовавшуюся дыру. В это время передняя часть самолета уже горела — вытекшее из баков топливо вспыхнуло мгновенно. Сориентировавшись, парень залез обратно в салон и принялся искать жену. К счастью, она была жива. Почти не пострадала, только ноги были зажаты переломанными креслами.

«Схватив ее за плечи, я резко дернул вверх и буквально вырвал из западни. Не заметил даже, что ее сапоги остались где-то на полу. Взял на руки и бросил ее через горящую дыру. Понимал: не разобьется — снега в лесу по пояс. Хотел спрыгнуть следом и сам, но увидел, что на последнем ряду под переломанной спинкой кресла сидит девушка, испуганная, и молча смотрит на меня. Вытащил ее — и туда же, в дыру, на снег. А рядом рука торчит из обломков, пальцы шевелятся. „Живой?“ — кричу. Только стон в ответ. Вытащил и его, доволок до спасительного выхода — и тоже в снег. А дым такой, что глаза уже почти не видят, на кистях рук горит какая-то пластмасса, я срываю ее, как пленку, обожженные места начинают кровоточить. Оглянулся в последний раз и увидел еще одного живого пассажира. Схватил его и вместе с ним выпал из переломанного самолета.

Отбежали метров на 20. Оглядываюсь и вижу: начинают взрываться кислородные баллоны, и такие фейерверки из фиолетовых искр улетают в небо. Вдруг заметил, что-то вывалилось из самолета и лежит на снегу. Похоже, человек. Я побежал туда. Жена кричит: „Валера, не беги, сгоришь!“ Не слышу ее. Добрался до самолета: женщина лежит на земле, стонет. А шуба на ней горит, и огонь вот-вот подберется к лицу. Ногами сбил пламя, схватил за воротник и волоком потащил подальше от огня. А секунд через 15—20 раздался взрыв, и самолет окутало пламенем».

Ждать спасателей в сыром лесу пришлось долго. Температура — в районе нуля градусов, кругом снег. По воспоминаниям Валерия, вместе с другими выжившими они наломали хвойных веток, сделали настилы и укладывали на них тяжело раненых. Тем, у кого были переломы рук и ног, делали бандажи из веток и связывали веревками.

«Задняя спинка моего кресла оказалась спасительной». Воспоминания пассажирки Ту-134

Тем же рейсом летела 19-летняя Ирина Королева — та самая девушка, которую Валерий вытащил из-под переломанного кресла. В беседе с журналистами «АиФ» она вспоминала, что билет в Ленинград достался ей в подарок от отца, которому выдали путевку от профсоюзного комитета на заводе.

Перед посадкой Ирина встретила знакомых, и уже в салоне кто-то из них предложил ей пересесть поближе к ним, в хвост самолета, где нашлось одно свободное место. Вероятно, это решение и спасло ей жизнь. Вот что она рассказывала:

«Задняя спинка моего кресла оказалась спасительной. Она-то и закрыла меня от огня. Потом, уже на земле, я заметила, что мои волосы пахнут гарью и немного обгорели. Хотела пригладить их, но рука не поднималась. Позже выяснилось — перелом… Через несколько часов место падения самолета наконец нашли спасатели. Наверное, в то время еще не были созданы специальные подразделения, потому что помогали нам выйти из леса к машинам молодые солдаты. Снега было много, мы по пояс утопали в сугробах, и это было еще одним испытанием».

«Шубы горели, как факелы». Что видел второй пилот Ту-134

Своими воспоминаниями о катастрофе делился и второй пилот Михаил Хаустов, которому также повезло остаться в живых. В интервью телекомпании «Мир» он рассказывал, что самолет считался особенным. До поступления во флот Белорусского управления гражданской авиации борт относился к Правительственному авиационному отряду. Машина была почти новой — с момента выпуска прошло меньше трех лет, а налет составлял всего 685 часов.

«Первый двигатель отказал в момент уборки шасси. Я запросил у диспетчера аэропорта экстренной посадки. А потом отказал и второй двигатель. Командир экипажа Владимир Беляев начал снижать высоту. На уровне ста метров мы вынырнули из облачности. Когда держаться за штурвал было уже практически невозможно, я вжался в сиденье, сгруппировался… Наступила тишина, попытался пошевелиться — все болит. Ну, думаю, раз болит, значит, жив. Полез наверх. Смотрю, люди бегают. Некоторые в шубах. И не могут их снять — горят, как факелы. Я свалился с фюзеляжа в снег. Помню только единственную чью-то фразу: „Оттащите его!“»

Михаил также вспоминал, что тем рейсом в качестве пассажиров летели двое летчиков — они пригнали на Минский авиаремонтный завод Як-42 и возвращались домой в Ленинград. Их места находились в передней части салона. При ударе о землю мужчин отбросило в туалет — именно это, по словам Хаустова, и спасло им жизнь: они не попали в эпицентр пожара и не получили серьезных травм. Позже оба активно помогали другим пассажирам выбираться из искореженного фюзеляжа.

Среди тех, кто выжил, была и бортпроводница Наталья Бондаренко. Кто-то из пассажиров вытащил ее через щель, которая образовалась между кабиной пилота и салоном. Девушка серьезно пострадала — половина тела была обожжена.

Три часа в холодном лесу: почему так долго искали место падения

Диспетчеры не знали, где именно упал Ту-134 и насколько он отклонился от маршрута. Поиски осложняли туман и низкая облачность. Люди грелись у догорающих обломков самолета, всматривались в небо в надежде услышать гул вертолета. Температура была около нуля — и это, пожалуй, спасло многих. Всего за несколько дней до катастрофы стояли морозы до минус пятнадцати. Наконец, спустя три с лишним часа появились милиционер и человек в летной телогрейке. За ними подошли спасатели и врачи. Раненым оказывали первую помощь прямо на месте, кого-то несли на носилках через лес, затем увозили на скорой в Смолевичи. Самых тяжелых доставляли в Минск на вертолетах.

Позже следователи восстановят, как именно разрушился самолет. На высоте 22 метров с небольшим креном он зацепил верхушки деревьев — и пошел сквозь лес. Почти 350 метров Ту-134 буквально прорубал себе путь, теряя детали и скорость. Затем — удар о землю, после чего лайнер протащило еще на 110 метров. От удара фюзеляж разломился: переднюю часть развернуло и отбросило в одну сторону, хвост — в другую. Почти сразу вспыхнул пожар. Сгорело все, кроме оторванной хвостовой части.

Почему отказали оба двигателя: версии причин катастрофы

Катастрофа унесла жизни 58 человек — 55 пассажиров и троих членов экипажа: бортмеханика, штурмана и бортпроводника. Останки последнего даже не смогли обнаружить. Выжили 19 пассажиров, стюардесса и оба пилота.

При первичном осмотре обломков специалисты обнаружили полное разрушение обоих двигателей — компрессоры и турбины были разорваны. Все указывало на помпаж — резкое нарушение воздушного потока в двигателях, приводящее к их разрушению. Причиной стал лед. Но откуда он взялся и как попал внутрь турбин?

Это стало отправной точкой расследования, которое вскоре переросло в затяжной спор между Белорусским управлением гражданской авиации и ГосНИИ с одной стороны и Конструкторским бюро Туполева — с другой. В Минске настаивали: противообледенительные мероприятия были проведены в полном объеме. Перед взлетом самолет обработали составом «Арктика», а системы обогрева и защиты от обледенения находились во включенном состоянии. Следовательно, причина — в недостаточной надежности самих двигателей.

В КБ Туполева придерживались иной версии: по их мнению, самолет перед вылетом был обработан ненадлежащим образом, и именно это позволило льду попасть внутрь двигателей. Компромисса стороны так и не достигли.

Следствие длилось почти четыре года. В результате было выдано официальное заключение, в котором говорилось: «Ввиду значительных разрушений самолета и двигателей причину попадания льда определить не представляется возможным».

Когда сложилась полная картина: дополнительные выводы по катастрофе Ту-134

Позже, уже в январе 1988 года, ГосНИИ гражданской авиации опубликовал дополнительные результаты исследований. Эксперты более детально изучили факторы, предшествовавшие катастрофе. Речь идет о том, что самолет несколько дней простоял на открытой стоянке с полными топливными баками. 25 января борт завершил свой предыдущий полет, а на следующий день в него залили 8200 литров керосина и оставили на морозе (температура опускалась до минус 20 градусов).

Ситуация привела к следующему. Керосин остывал, и верхняя поверхность крыльев, под которыми находятся топливные баки, сохраняла температуру ниже, чем атмосферный воздух в день вылета. Когда самолет начали готовить к рейсу, его обрабатывали горячей водой и противообледенительной жидкостью «Арктика». Это, по оценке экспертов, могло привести к образованию на охлажденных участках гладкой, почти незаметной ледяной корки. По расчетам, ее толщина могла достигать двух сантиметров, а общий вес — до двухсот килограммов.

Далее — взлет. В момент отрыва лайнера увеличился угол атаки. Ледяная корка с левого крыла сорвалась и попала прямо в воздухозаборник двигателя, вызвав помпаж и разрушение компрессора. Правая сторона крыла оставалась в другом температурном режиме из-за бокового ветра. Корка держалась дольше — и сорвалась позже, уже после того, как самолет встряхнуло при втягивании закрылков. Вторая волна льда попала во второй двигатель — и он тоже разрушился.

После крушения: судьбы выживших в катастрофе

Пострадавшие получили по 300 рублей компенсации. Их судьбы сложились по-разному. Валерий Яковенко, который героически вытащил из салона свою жену и еще нескольких пассажиров, вскоре был уволен из пожарной службы. Объяснял это решением психологов: «Нельзя работать с огнем, страх к нему потерян». Долгое время он работал водителем, затем переехал с женой в Копыль, где построил дом и завел хозяйство.

Ирина Королева еще в молодости переехала в Калифорнию, где живет со своей семьей. Несколько лет назад она работала программистом в одной из крупных американских компаний.

Стюардесса Наталья Бондаренко долго восстанавливалась после ожогов, перенесла десятки операций, получила пожизненную группу инвалидности. Пока лежала в больнице, увлеклась плетением из соломки и стала в этом ремесле признанной мастерицей. А ее внук связал судьбу с военной авиацией.

Командир экипажа Владимир Беляев получил тяжелые травмы, долго лечился и к полетам больше не вернулся. Второй пилот Михаил Хаустов отделался травмой головы и переломанными ребрами, прошел реабилитацию и решил остаться в профессии — он летал еще двадцать лет.

Есть о чем рассказать? Пишите в наш телеграм-бот. Это анонимно и быстро

Перепечатка текста и фотографий Onlíner без разрешения редакции запрещена. ga@onliner.by