«Напомнило мне Индию». Белорусская деревня глазами индийского священника
В декабре по белорусским сайтам пронеслась необычная новость: католический приход в деревне Дарево, что в Ляховичском районе, возглавил священник из Индии Харалд Джуд Менезес — и уже отпраздновал вместе с прихожанами Рождество. Мы встретились с ксендзом Харалдом и узнали, как он попал в Беларусь и какие у него впечатления от нашей страны.
Жители деревни: «Он читает по-белорусски, проповеди у него хорошие — что нам еще нужно»
Три раза в неделю отец Харалд едет из Барановичей в деревушку Дарево, паркует рядом с белым, как снег, храмом Volkswagen Passat, затем открывает массивные темно-серые двери и проводит службу. В истории местного костела, построенного в конце 1930-х активным ксендзом Станиславом Шаплевичем, были разные священники. Тут служили и поляки, и белорусы, и русские, но вот ксендзов из Южной Азии не было. Да что тут говорить: не было таких и во всей Беларуси!
Мы приезжаем в Дарево утром к началу службы. Кроме нас, в светлом костеле собралось еще пару человек.
Вскоре появляется священник в зеленом одеянии и уже через минуту на белорусском, с твердым «г», свойственным русским, начавшим практиковать «мову», внимательно читает: «Перапросім Бога за нашыя грахі, каб мы годна маглі скласці найсвяцейшую ахвяру. Спавядаюся Богу ўсемагутнаму і вам, браты і сёстры, што зграшыў я вельмі думкаю, словам учынкам і занядбаннем…»
На протяжении следующего получаса несколько женщин, присевших на ближайших к алтарю лавках, внимательно слушали своего настоятеля, повторяли за ним молитвы. Как оказалось, из-за мороза службу сегодня должны были отменить, однако некоторым прихожанкам об этом не рассказали, они все равно пришли в костел, и для них провели имшу.
Уже после службы женщины рассказали, что в приходе ксендза-иностранца из далекой Индии приняли сразу, никаких проблем не было.
— До этого у нас больше 20 лет служил хороший ксендз Ян Глинка. Он и ремонт в костеле сделал, и витражи поставил. Его везде знали, даже в Минске. Потом нам прислали молодого священника, но его отправили служить на китайскую границу. А в декабре появился ксендз Харалд. Мы его как-то сразу хорошо приняли. Вы знаете, нам же главное, чтобы ксендз был. Читает он по-белорусски хорошо, разговаривает по-русски очень хорошо. Проповеди у него тоже хорошие. А что нам еще нужно, — шепотом рассказывает одна из прихожанок.
Вскоре появляется сам отец Харалд и увлекает за собой в просторное помещение приходской канцелярии.
— А как к вам правильно обращаться: ксендз Харалд или Харальд? — сразу уточняю у священника.
— Харалд. Обычно говорю, что у меня имя как у норвежского короля Харалда V, — улыбается настоятель, и я понимаю, что разговор у нас получится.
Харалд Джуд Менезес родился в 1973 году в семье электрика и преподавательницы английского языка и литературы в Бхопале, в центральной Индии. Для самих индусов это скорее так, городок, не входящий даже в топ-10 по численности населения, а для нас — настоящий гигант: там проживает около 1,8 млн человек.
Читайте также:
Христиане там составляют около 1% от общего числа жителей — остальные индуисты, мусульмане и джайны. Тогда как же там оказались католики? Все просто: предки Харалда жили в штате Гоа, который более 400 лет был заморской территорией Португалии. Как и многие местные жители, они тоже были католиками и после крещения на португальский лад приняли новую фамилию, став Менезесами. Ксендз Харалд вспоминает детство как приятное время, когда представители разных религий дружили друг с другом, общались и ходили друг к другу в гости.
— В детстве у нас была очень дружная атмосфера. В школе вместе учились и христиане, и мусульмане, и индуисты. Мы со всеми общались, играли в крикет, футбол, различные другие игры. Но в 1992 году на севере Индии фундаменталисты-индуисты разрушили мечеть, на месте которой, как они считали, родился Рама (божество и герой эпоса «Рамаяна»; местные посчитали, что мусульмане осквернили это место, возведя там храм, и уничтожили его. — Прим. Onlíner). После этого мусульмане и индуисты начали резать друг друга. Мама рассказывала, что это было очень напряженное время. Если ты прятал у себя мусульман, об этом скоро узнавали, и делать так на протяжении долгого времени не рекомендовалось. Случались взрывы, террористические атаки. Обстановка изменилась. Люди стали закрываться, появилось напряжение. Сейчас многим нужно заставлять себя, чтобы выйти навстречу друг другу. Это сложно.
Отец Харалд исповедует христианство с самого детства, а с народной культурой и индуизмом стал знакомиться глубже, когда учился в семинарии. Касты тоже обошли его семью стороной.
— Раньше я о таких вопросах не задумывался, но во время учебы в семинарии стал интересоваться межрелигиозным диалогом и начал глубже изучать индуизм и буддизм. У нас были предметы, благодаря которым можно было узнать много об индуизме и образе жизни индуистов.
К примеру, согласно традиции, мужчина должен пройти все этапы жизни, которые называют ашрамами: ученичество, семейную жизнь, отход от мирской жизни и отречение, связанное с монашеским образом жизни. У женщин все заканчивается семьей. И если муж умирает, у нее, по традиционным представлениям, уже нет никакого статуса. Быть вдовой в индуистской культуре долгое время считалось почти проклятием. Поэтому женщины, умершие в браке, воспринимались как благословленные.
Раньше существовала практика сати — когда женщину добровольно или принудительно сжигали вместе с умершим мужем на погребальном костре. Несмотря на то что колониальные власти эту традицию отменили и она стала противозаконной, в 1990-х годах подобные случаи все еще фиксировались.
— На бытовую жизнь Индии до сих пор влияют касты, хотя их формально отменили еще в 1950-х. А как было в вашей семье?
— Моей это не касается, но во многих христианских семьях касты остались, и епископы до сих пор не могут с этим справиться. В Индии бывает так, что два священника — настоятель и викарий — походят из одного штата, принадлежат к одной культуре, но относятся к разным кастам. И если викарий принадлежит к касте, которая стоит выше, случается проблема: он отказывается слушаться и договариваться с настоятелем. И епископы ищут варианты, чтобы такое не случалось, однако в нескольких штатах с подобным до сих пор можно столкнуться.
— А как вы относитесь к ритуальной кремации в Индии и к случаям, когда тела сбрасывают в реку в Варанаси?
— Костел в итоге принял обряд кремации усопших, однако пепел все равно должен быть предан земле, а не где-то развеян. Что касается случаев, когда останки людей сбрасывают в реки, думаю, это происходит из-за нехватки денег для кремации, а не по каким-то другим причинам.
«В автобусе кондуктор сказала: „Брать деньги за проезд со священника не буду!“»
Священником наш герой захотел стать еще в детстве. Но родители посоветовали для начала окончить школу-двенадцатилетку, а потом вновь подумать о своем призвании. Получив среднее образование, Харалд начал учебу в колледже на экономическом факультете, однако желание служить у него все равно не пропало, и он пошел в семинарию к отцам вербистам — монашеской конгрегации миссионеров. Сразу после рукоположения его отправили в Россию.
Родители этому поначалу рады не были. Харалд рассказывал, что они плакали, когда сын ушел в монастырь, но со временем приняли его выбор.
— Много над переездом в Россию мы не размышляли. Интернета тогда не было. Мы просто получили назначение, и все — даже не связывались с настоятелем и в целом не знали, куда едем, — вспоминает ксендз. — Как только прилетели в Москву, спросили: «А куда дальше?» А потом человек, который нас встречал, сказал: «Чемоданы можете даже не открывать, у вас завтра следующий рейс — через Иркутск в Благовещенск». На улице был октябрь, уже шел снег, а мы прилетели лишь в пиджаках. В тот же вечер нас отправили в магазин за куртками. Когда же прилетели в Иркутск, у нас спросили: «Вы сразу на мессу или на завтрак?» Я отвечаю: «Какой может быть завтрак, если сейчас ночь?!» А мне говорят: «Нет, здесь уже утро». Произошла смена часовых поясов, а я даже об этом не догадывался.
Собеседник рассказывает, что на адаптацию в Благовещенске ушло примерно два месяца: нужно было привыкнуть к погоде, еде, городу.
— На подготовительных курсах в местном университете мы изучали русский язык. Так вышло, что мы не знали, где ближайшая остановка, с которой уходит наш автобус. И оказалось, что мы с напарником целый год ходили в другое место и делали большой круг, хотя остановка была совсем рядом. А вот к еде я быстро привык. Если в Индии я ел очень много блюд из риса (лапша, блины, булочки), то здесь она была другой: картошка, борщ, котлеты, пельмени, колбаса…
Даже как-то сало предложили. Сказал, что мы свинину едим, только не в таком виде, но все равно попробовал. Оказалось, что вкусно. Я так привык к местной кухне, что, когда в отпуске приезжал в Индию и ел острую еду, начинал болеть живот.
В Благовещенске священника называли просто «отец Харри» и, по словам ксендза, относились к нему хорошо: проявляли интерес и всячески помогали.
— Многие считают Индию дружественной страной, поэтому никаких негативных вопросов ко мне не возникало. Люди, наоборот, проявляли интерес и соучастие. Помню, еду минут 20 в маршрутке, водитель смотрит на меня и спрашивает: «Вам не холодно?» А в автобусе кондуктор, увидев сюжет с моим участием на местном телевидении, и вовсе отказалась принимать плату за проезд: «Со священников деньги брать не буду!»
Позже ксендз Харалд стал приходским священником, служил в Тамбове, стал региональным настоятелем вербистов в России и Беларуси и в прошлом году принял решение о переводе в нашу страну. Поскольку отцы-вербисты служат в Беларуси в Барановичах, Дарево, Столовичах, Городище и Русино, то и выбор был ограничен.
— Почему решился на переезд? Раньше из священников-иностранцев в Беларусь приглашали преимущественно поляков — возможно, из-за близости языка и лучшего понимания контекста. Но потом я узнал, что в Гомеле служит отец Майкл из Нигерии, и сказал: могу тоже подать необходимые документы — если все сложится, я готов приехать. Тем более что в 2025 году гражданам третьих стран разрешили пересекать границу Беларуси и России. До этого я не мог прилететь из Москвы в Минск: нужно было лететь из Европы или какой-то другой страны.
«Коров в белорусской деревне меньше, чем в индийской»
Наш герой искренне признается, что до приезда о нашей стране практически ничего не знал — лишь то, что Беларусь была частью Советского Союза, а на просторах большой страны правила коммунистическая партия. Родственники тоже не понимали, куда на этот раз едет Харалд, но его брат показал на карте маме Беларусь, и та поняла.
— Я приехал сюда в декабре и сразу же начал проводить службы в Барановичах, Дарево и стал учиться читать тексты на белорусском языке. Сначала пытался делать это так, как на русском, но потом мне объяснили, что делать это нужно чуть иначе. Мне также сказали, что белорусский лучше поймешь, если знаешь польский, но им я не владею. Так что еще только осваиваю белорусский язык. Даже зная русский, многие слова я все равно не понимаю.
— А прихожане нам сказали, что вы хорошо читаете.
— Прихожане — добрые люди. Они никогда не укажут на ошибки. Если я какое-то слово не понимаю, всегда найдется тот, кто подскажет. Со временем, надеюсь, найду и человека, который поможет с белорусской грамматикой. Мне еще нужно наладить более тесное общение с прихожанами. Сейчас холодно, многие после службы сразу расходятся по домам, и ты, получается, потом целый день проводишь наедине со своим YouTube.
Отец Харалд живет в Барановичах при приходе Фатимской Божьей Матери, где ему выделили отдельную комнату. Он сразу заметил, что прихожан здесь значительно больше, нежели в России.
— Там если есть 100 человек, это уже большой приход. А тут даже в будние дни на службах собирается больше людей, чем в России по выходным, — рассказывает Харалд. — Сейчас я хожу по коляде (посещение домов после Рождества. — Прим. Onlíner) и заметил, что у белорусов домашних библиотек меньше, чем у жителей тех городов, где я служил в России. У некоторых книг было очень много, и мне даже предлагали почитать сказки, чтобы лучше понимать русские выражения и культуру. А так дома как дома. Какие люди в Беларуси? Очень приветливые: меня всегда радушно принимают и уже ждут, когда я приду к ним в следующий раз. Ни в Барановичах, ни в Дарево я ни разу не услышал вопросов вроде «Ты кто такой? Зачем сюда приехал?».
— А что скажете о деревне?
— Если честно, я от деревни уже давно отвык. У нас в Индии в деревне все друг друга знают, двери для всех открыты. А я уже давно живу и служу в городах — там все иначе. И когда я стал ходить по домам в соседней Литве и в Дарево, сопровождающая сразу начала открывать двери. Я спросил: «Так, может, в звонок нужно позвонить?» — «Нет, здесь открыто». Это напомнило мне Индию. В нашем доме жили кошки, и они могли спокойно зайти к кому угодно. Соседи потом звонили и говорили, что наша кошка у них.
Чем удивила деревня? Коров здесь меньше, чем в Индии. У нас идешь — и по запаху отходов понимаешь, что они рядом. Тут иначе. Люди держат коров редко. Но, думаю, летом я их все же увижу.
А в целом в белорусских деревнях простая жизнь, которая чем-то напоминает мне Индию. У нас тоже многие живут в деревянных домах, внутри которых нет туалета. Только в Индии у некоторых его нет вовсе, и люди с баночкой воды ходят на улицу. Что интересно, многих со временем из таких домов переселили, выдали новые квартиры, но они по привычке продолжали выходить на улицу. Такая жизнь. На эту тему даже сняли фильм «Проект „Чистая Индия“. История любви», посвященный своеобразной революции (чтобы улучшить санитарные условия, по указанию премьер-министра Нарендры Моди по всей Индии построили десятки миллионов общественных и частных туалетов. — Прим. Onlíner).
Отец Харалд говорит, что за месяц уже успел адаптироваться к жизни в Беларуси. В свободное время он любит почитать богословские книги, посмотреть какой-нибудь ужастик или фэнтези (ему нравятся «Хроники Нарнии» и «Властелин колец»). Он уже попробовал белорусскую кухню: «затестил» драники, нашу колбасу, фляки… А вот к погоде привыкнуть пока не смог, хотя за годы, проведенные в России, сталкивался с разным.
— Перед погодой героем не будешь. В моем родном штате зимой плюс 15—20 градусов. Там даже рождественскую службу в костелах могут проводить на улице. Но если здесь хорошо одеться, вопросов не возникнет.
Священник не может точно сказать, сколько времени проведет в Беларуси. Все зависит от обстоятельств.
— Когда я приехал в Россию, не думал, сколько там буду. А в итоге год шел за годом, и я пробыл там 20 лет. Так что и здесь, если здоровье позволит, могу провести лет 10—15. Зубы и кости пока на месте, — на прощание шутит ксендз Харалд.
Есть о чем рассказать? Пишите в наш телеграм-бот. Это анонимно и быстро
Перепечатка текста и фотографий Onlíner без разрешения редакции запрещена. ga@onliner.by