Она весила 30 килограммов при росте 168 сантиметров. Монолог смертельно легкой белоруски

06 апреля 2022 в 11:10
Автор: Артем Беговский. Фото: Анна Иванова; архив героя

Она весила 30 килограммов при росте 168 сантиметров. Монолог смертельно легкой белоруски

Уже больше 13 лет Юля живет с расстройством пищевого поведения. Поняла, что это серьезная проблема, она восемь лет назад, когда при росте 168 сантиметров еле дотягивала до 30 килограммов. В ее жизни хватало всякого — от отрицания болезни до принятия и жизни с ней. Ее лечили бабки-шептухи и деды-колдуны, пчелы и врачи в «Новинках». Казалось, что она начала справляться, но болезнь снова шла в атаку, еще жестче и изощреннее. А волшебной таблетки, которая вернула бы ту самую девушку до болезни, увы, не существует. О жизни с расстройством пищевого поведения читайте в монологе героини.


Получить похвалу и внимание родителей удавалось редко

Родилась я в обычной семье: мама работала бухгалтером, отец — водителем. Братьев и сестер у меня нет. Да, родители любили меня, но особых телесных или словесных проявлений этой любви не проявляли. Меня не били и редко наказывали, достижений не требовали и своего видения о том, как следует жить не навязывали. Главное, чтобы училась хорошо и чтобы стыдно за меня не было.

Получить похвалу и внимание удавалось редко. Поставили десять в школе — значит, тебе повезло, так и должно быть, а если двойка — виновата, нужно исправить. Вот и росла ответственным, послушным, но очень закомплексованным ребенком. Нет, я совсем не виню своих родителей — я их ценю, люблю и безмерно уважаю. Но они не знали другого способа воспитания, кроме того, что им показали их собственные родители, жившие в тяжелые советские времена. Бабушкам и дедушкам некогда было думать о высоком и моральном, жили ведь в деревне, где люди были заняты заботами о большом хозяйстве: свиньями, коровами, огородами да колхозами.

«Тяжело смотреть на своего единственного ребенка, который умирает на твоих глазах»

Я окончила школу и поступила в Минск. Самостоятельная жизнь, вторая учебная смена, поздние вечерние посиделки с соседками за ужином с жареной картошечкой. Да, тогда я могла себе это позволить. Спустя два месяца я приехала домой, мама заподозрила у меня флюс, а оказалось, что «я отъела щеки». Сказала она это, конечно, без злого умысла, да и я, как тогда казалось, не придала этому значения, но, возможно, это и стало триггером.

Затем первая сессия, а я вся на нервах, ведь нужны десятки. Помимо стресса, я начала контролировать питание, больше внимания уделять физическим нагрузкам, но без цели похудеть. Просто тема ЗОЖа стала модной и дико популярной. Я похудела, и окружающие это замечали, говорили, что это не так уж и хорошо. Но я слышала все иначе… Они завидуют, ведь если похудел, то молодец… Сила воли и все такое… И вот оно, то самое долгожданное внимание, которое удалось к себе привлечь, пусть и нездоровым образом. Но именно его мне так не хватало.

Я никогда не считала себя толстой, мне не нравились тощие, я не фанатела от анорексичек (и не знала даже, что это такое). Я просто вела «здоровый образ жизни». Сначала ты не кладешь сахар в чай, потом обедаешь без хлеба, потом понимаешь, что вафельки и сладкий йогурт — это вредно. В итоге ты ешь полконфеты с утренним кофе, вареный бурак с кефиром на обед, а вечером съедаешь тарелку юшки супа. Вес падал и падал, а внимание окружающих росло и росло. Ради этого внимания я пожертвовала волосами, у меня подкосилось здоровье и пропали месячные. Но я не связывала это с низким весом, думала, что заболела.

Ходила по терапевтам, эндокринологам-гинекологам, а нужно было уже тогда начинать бить тревогу и звонить во все колокола. Ведь это были первые опасные звоночки.

После университета вернулась домой на отработку. Жила с родителями. Каждый вечер был скандал. Спасение было на выходных, когда они уезжали в деревню и не говорили мне, что, когда и сколько съесть. Теперь я их понимаю, представляю, как тяжело смотреть на единственного ребенка, который умирает на твоих глазах.


Мне не нравилось мое тело, я не считала себя красивой с торчащими отовсюду костями и не любила фотографироваться по этой же причине. Но я как будто не видела свое отражение в зеркале, не сопоставляла то, как сама себя представляю, с тем, что действительно видела в отражении. Я стала агрессивной, резкой. Из жизнерадостного человека, любившего общение, компании, я превращалась в забитое угрюмое существо. Конечно, откуда организму взять энергию на радости, тут бы поддержать хотя бы жизненно важные функции. Многие знакомые и друзья тогда ушли из моей жизни.

Силы и здоровье мои и моих близких уходили вместе с ними. Помню, как в один день просто не смогла подбежать до автобуса, потому что не получилось поднимать ноги в тяжелых сапогах.

При весе в 30 килограммов родители наконец-то уговорили меня на «Новинки». Я согласилась, чтобы они отстали. Думала, еду в обычную палату, взяла с собой пачку овсянки, чтобы по утрам по ложечке запаривать, и кофе. Я не собиралась отказываться от своего образа жизни, но обернулось все иначе. Там мне открыли глаза и помогли.

«Новинки»

Переступив порог отделения, я вмиг осознала, что шутки кончились, тут никого обмануть не получится. За мной захлопнули дверь, не дали даже попрощаться с родителями. Первое, что бросилось в глаза, — это двери и окна без ручек с внутренней стороны, чтобы нельзя было выйти. Поток снующих по коридору туда-сюда неадекватных женщин в ночнушках. Позже я поняла, что это одинокие душевнобольные, зачастую бездомные.

Забрали все вещи. Телефоны, ноутбуки — забудь, улица, друзья, семья — забудь. Мы были на виду и под контролем. Двери в палату всегда были открыты, в туалете и душе их вообще не было. Сказать, что я испугалась, — это ничего не сказать.

Первую ночь и всю следующую неделю я провела в реанимации, так как выяснилось, что жить с давлением 70/40 — это не есть норма, а с моими анализами вообще странно, что я могла ходить, не то что работать или бегать.

В реанимации я видела, как умирают люди. Но это были люди, прожившие долгую жизнь, а ты же еще так молода. Казалось, что не забуду этого никогда. «Казалось» — ключевое слово.

Жили мы по правилам карточек. Карточки — это расчетная валюта за возможность прогулки, звонка, встречи с друзьями или родителями, дополнительного душа. Каждый съеденный завтрак, обед, ужин под строгим наблюдением медсестры — карточка, каждый набранный грамм свыше положенного еженедельного килограмма — карточка.

Пришлось вспомнить вкус макарон, хлеба с маслом, котлет (наполовину из того же хлеба). Кроме того, каждый вечер мне давали кружку высококалорийной смеси, которую вводят людям, находящимся в коме, вместо еды.

Но главным были сессии с психотерапевтом — как в группе, так и индивидуально. Здесь я научилась понимать себя и свои чувства, эмоции. Мы пытались разобраться в причинах болезни, и, как банально это бы ни звучало, по большей части все из детства. Все эти комплексы, желание быть во всем лучшей, по крайней мере не хуже — все оттуда. Еще раз повторюсь, что не обвиняю родителей абсолютно ни в чем и могу сказать им только спасибо. После больницы наши отношения вышли на качественно иной уровень. Мама даже согласилась на консультации с психологом, что очень важно.

Врачи очень квалифицированные. Насколько сильна была моя ненависть к ним вначале, настолько же сильным было чувство любви и благодарности при выписке.

Я была послушной. Ну, почти… Нарушала правила, лишь делая зарядку с самого утра, пока все, в том числе медсестра на посту, спали.

Принятие болезни и решение о том, что я буду лечиться, пришло почти сразу. Но вот многие девочки сопротивлялись. Большинство из них были здесь уже не в первый раз. Размазанное по волосам сливочное масло, котлеты в трусах, макароны «в дар» больной старушке — на что только они ни шли, лишь бы не есть.

Выписка

Лечение в стационаре заняло четыре месяца. Я вернулась домой при весе 42 килограмма и с совершенно иным взглядом на жизнь. Теперь я знала, что ценить надо все: и небо над головой, и воздух, и родителей, и друзей, которые были рядом в это сложное время. Но вместе с пользой из больницы я вынесла и много «вредных» знаний: про то, что почти всегда бывает рецидив, про то, что бывает и компульсив, и булимия, про способы борьбы с «лишними» килограммами.

Время шло, и воспоминания со временем притупились. Через какое-то время я незаметно для себя почти вернулась к своему предбольничному весу (30 килограммов). Уже пять лет я живу далеко от родителей, не видя их слез и горя. Они жалеют, что разрешили мне переехать, уверены, что, будь они рядом, не позволили бы болезни вернуться. Но я так не думаю.

Сейчас я уже понимаю, что больна. Я знаю, как и что делать, чтобы вылечиться, но… Я уже прошла и через рвоту, которая могла случаться и пару раз в день, и через компульсивные переедания, и здесь речь совсем не о лишней конфетке, а об огромных количествах еды. Были и попытки осознать и лечиться: меню от диетолога, работа с психологом.

Но все как-то не очень помогает. Все кругом умоляют одуматься. Кто-то понимает болезнь, кто-то считает это моей прихотью и эгоизмом. Я знаю, что приношу им боль, но поделать пока ничего не могу.

Мне по-прежнему не нравится мое тело. Порой думаю: а может, ну ее, эту борьбу, может, оставить все как есть и жить? Не обманывать ни себя, ни других, что хочу что-то изменить. Может, мне нравится все это: этот кайф, когда видишь, как цифры на весах уменьшаются, когда видишь порой до 30 тысяч шагов на часах. Это как гонка. Я вроде и погрожу себе пальчиком, типа ай-яй-яй, опять вес упал, внутри как-то радостно. Ведь можно поесть и не корить себя. Еда стала единственной радостью в жизни, но только «дозволенная» еда.

Последствия

Пора поговорить о последствиях. Волос почти нет, зубов и ногтей тоже, гемоглобин — 50 (уже неплохо). Много раз на пробежке я падала на ровном месте из-за того, что просто нет сил поднять ноги. Про постоянные головокружения, невозможность сконцентрироваться и сосредоточиться на работе, отсутствие настроения, потому что постоянно голодная, я молчу. Сейчас я вечно злая, грубая и агрессивная. Со мной не знакомятся парни, за очень редким исключением, да мне это и не нужно, так как и влечения к ним нет: гормонов-то женских я почти не имею. Да и просто люди не особо горят заводить со мной знакомство. Кому охота слушать постоянные жалобы и агрессию? Кому нужны в знакомых больные люди с проблемами? Остаются только родные, старые друзья и знакомые, те, кто страдает и переживает за тебя. Они тянут эту ношу на себе. И я им благодарна.

В обмен на все это я получаю болезненное внимание других и возможность акцентировать его на своей болезни при общении. Но разве я не смогу привлечь их внимание чем-то другим? Я ведь умная и интересная в общении, я знаю, что могу быть хорошим другом и замечательной дочкой.

Каждый вечер перед сном я говорю себе, что завтра начну жить по-другому… Но наступает завтра, и все повторяется.

Я просто устала. Устала постоянно думать о том, на сколько я поправлюсь, если съем лишний кусочек рыбы или яблока. Устала есть обезжиренные твороги, считать калории, хотя назубок знаю, сколько их в каждом продукте. Устала чувствовать постоянный голод, но без него уже как-то и непривычно. Устала винить себя, если с утра не побегала или мало походила в течение дня. Устала страдать от того, что больно сидеть на стуле долго или лежать на твердом. Устала постоянно мерзнуть, ходить в плюс 5 в подштанниках и варежках.

Устала от того, что не могу учиться, не могу концентрироваться и запоминать, хотя раньше было все по-другому — не зря ведь имею красный диплом. Устала понимать, сколько времени я трачу впустую, сама гублю свою жизнь! Устала весь день не есть, чтобы потом вечером позволить себе насладиться ужином, хотя нормальный человек и не назовет это полноценным ужином. Я как бы зарабатываю на ужин. Жесть просто! Тяжело менять устоявшиеся привычки, тяжело строить новые нейронные связи. Постоянные откаты.

Устала…

Я люблю праздники и посиделки с друзьями, но как же сложно сидеть за столом! Потому что обилие еды напрягает. Ты голодный, но позволить себе есть не можешь — только фрукты, овощи, максимум сыр. Поэтому часто со мной мои друзья семечки — их можно долго грызть.

Постоянно нужно подтверждение от других, что я ужасно худая и мне можно и нужно есть. А порой люди, боясь обидеть, говорят, что я нормальная. И тогда я задумываюсь: а может, и вправду нормальная? Но близкие возвращают в реальность. Как будто я сама этого не понимаю…

Планы на будущее

Хочу быть обычным нормальным человеком, который может спокойно сидеть за столом и общаться, который может позволить себе десерт в кофейне и стейк, который может полениться, пропустить тренировку и не винить себя за это. Сколько раз я представляла, как пойду в кафе с подружкой и закажу себе пасту или пиццу или как, приехав домой, съем так любимый мной ранее мамин драник и каково будет удивление и радость домашних. Но до сих пор это лишь мечты...

Недавно поняла, что хочу ребенка. Конечно, родить я уже вряд ли смогу, но я готова усыновить. Вот только кто даст ребенка больному? И как я со своими тараканами в голове смогу воспитывать его, ведь это не игрушка. Ребенку нужна психически здоровая мать…

Девочки, не гробьте свою жизнь. Вы уникальны, каждая по-своему, вы нужны близким. Не обесценивайте себя, не губите, не ведитесь на глянцевых див. Не бойтесь просить помощи, обращайтесь к специалистам. Самому сложно выкарабкаться. Учитесь на моих ошибках и любите себя!

Психотерапевт: «РПП — это не про еду, а про чувства»

Ирина Блоцкая — врач-психотерапевт. Несколько лет она работала в РНПЦ психического здоровья в психиатрическом отделении, где лечила в том числе пациентов с нарушениями пищевого поведения. Сейчас занимается собственным делом — эмоциональной поддержкой людей с психологическими проблемами.

— Анорексия (в том числе булимия, орторексия, компульсивное переедание) входит в группу расстройств пищевого поведения (РПП). На Западе эти формы уже не разделяют, так как все они — стадия одного процесса.

— У людей с этим заболеванием совсем нет чувства голода?

— Голод — естественный физиологический процесс, который является регулятором нормального пищевого поведения. Но при стрессах, переживаниях, тревогах появляются другие доминантные импульсы, которые блокируют голод. При РПП люди не замечают голод и со временем перестают чувствовать его.

Они искаженно видят свое тело, обычно оно кажется им больше, чем есть на самом деле, или некрасивым, но с телом все в порядке, просто в жизни что-то случилось. Самая главная проблема людей с РПП в том, что они одиноки и не умеют строить здоровые отношения, поэтому и строят отношения с едой. Да, поменять свой образ мышления они могут, но все равно будут в дефиците любви и тепла. Им нужно принятие со стороны, поддержка без критики, нужно понять, что их любят, и это научит их любить себя.

— Родители же часто хвалят, делают комплименты…

— Они могут это говорить, а потом скажут «Чего ты плохо учишься?», то есть не затрагивать внешность, но критиковать и проявлять повышенные требования в других аспектах. В семье всегда найдутся проблемы, и если заниматься лечением, то нужно заниматься лечением всей семейной системы.

— Как же воспитывать детей без замечаний?

— Нужно слушать ребенка, не следить только за тем, поел ли он и сделал ли уроки, а уважать его взгляды, где-то и не соглашаться, спорить, но дать ему понять, что он человек, личность, что его мнение важно.

Обычно первопричиной РПП становятся отношения в семье. И это не какие-то страшные психологические травмы детства — скорее недопонимание, какие-то конфликты, отсутствие доверительных отношений, противоречия, гиперопека или недостаток внимания. Родители все это делают не специально, просто жизнь так складывается, а ребенок со всем этим справляется через тело и еду.

— В каждой семье ругаются, ссорятся, но не у всех после этого расстройство пищевого поведения.

— Это всегда совокупность факторов. Примерно в 30% случаев имеет место генетическая предрасположенность. Плюс обстановка в школе и с друзьями, весь жизненный цикл, который проходит ребенок, может усугублять ситуацию. Картина всегда индивидуальна.

— Если родители вообще не верят в эту вашу психотерапию и говорят «Ну явно не на нашей стороне „косяк“», что тогда делать подростку?

— Это одна из самых сложных ситуаций, когда родители не готовы что-то менять, а ребенку плохо. В таких случаях стоит обратиться к бесплатным психологическим службам. К сожалению, многие близкие видят решение этой проблемы в «начни есть», хотя это совсем не про еду.

— А если контролировать прием пищи, кормить через силу?

— В данном случае еда — это лекарство, и лекарство должны давать врачи, а не родственники. Если вы насильно откормите ребенка, то вы включитесь в систему болезненных отношений и станете частью болезни. Если нужно насильно кормить, то лучше везти человека в больницу, чем делать это самим. Откормив, мы снимем только внешние симптомы, такие как голодание. Саму проблему нужно решать на более глубоком уровне — отношения в семье и с самим собой.

— Как понять, что у тебя проблемы?

— Есть несколько сигналов, на которые стоит обратить внимание. Это недовольство своим телом, когда все вокруг говорят, что ты хорошо выглядишь, а тебе кажется, что все не так; навязчивое желание сделать что-то со своей фигурой, своим телом; контроль калорийности; идеи диет или правильного питания; отказ от еды; переедания; очистительные ритуалы с рвотой или приемом слабительных, мочегонных препаратов; резкое уменьшение или увеличение массы тела за короткое время; нарушение менструального цикла, выпадение волос, шелушение кожи.

Такие люди находятся в социальной изоляции, они не могут принимать пищу в присутствии других, всегда говорят о еде и готовят для других людей, но сами не пробуют. Они всегда взвешиваются. У них перепады настроения, они не могут распознать свои эмоции, не знают, кто они и чего хотят. Любые разговоры о проблеме будут сопровождаться раздражением, злостью, агрессией и отрицанием.

Их мозг работает неправильно. На начальных этапах они точно не понимают, что у них проблемы, отказываются от чьей-то помощи. Проходит время, они видят, что жизнь идет совсем не так, как им хотелось, и угол зрения меняется. Но не у всех.

— Осознать проблему — это же только начало, ведь образ жизни быстро не поменяешь.

— Это и правда очень трудно. Человек просто выработал такой способ справляться с проблемами и пока не знает других. Поэтому нужно обращаться к специалисту, который поможет справляться, для начала научит строить отношения с людьми, пользоваться эмоциональной поддержкой. Хобби, книги, кино — это отвлечение, которые лишь на время облегчат состояние. В долгосрочном варианте нужно узнавать себя и строить отношения с другими людьми.

— Есть ли конец всему этому аду?

— Все расстройства пищевого поведения, как и зависимости, считаются хроническими заболеваниями. То есть об исцелении речи не идет. Но ремиссия может продлиться всю жизнь, болезнь никогда не вернется, хоть и будет в памяти. В отдельных кризисных моментах симптомы могут возвращаться: например, желание заесть стресс.

— Проблема массовая — тут-то должны были придумать чудо-таблетку?

— Препараты могут быть вспомогательным лечением, если вдобавок нахлынула депрессия или очень сильная тревога, но полностью изменить восприятие помогает только психотерапия.

Android, экран 6.5" AMOLED (1080x2400), Qualcomm Snapdragon 720G, ОЗУ 4 ГБ, флэш-память 128 ГБ, карты памяти, камера 64 Мп, аккумулятор 4500 мАч, 2 SIM
Android, экран 6.43" AMOLED (1080x2400), Qualcomm Snapdragon 680, ОЗУ 6 ГБ, флэш-память 128 ГБ, карты памяти, камера 50 Мп, аккумулятор 5000 мАч, 2 SIM
Apple iOS, экран 6.1" OLED (1170x2532), Apple A15 Bionic, ОЗУ 4 ГБ, флэш-память 128 ГБ, камера 12 Мп, аккумулятор 3227 мАч, 1 SIM
Android, экран 6.53" IPS (720x1600), Mediatek Helio G25, ОЗУ 2 ГБ, флэш-память 32 ГБ, карты памяти, камера 13 Мп, аккумулятор 5000 мАч, 2 SIM

Наш канал в Telegram. Присоединяйтесь!

Есть о чем рассказать? Пишите в наш телеграм-бот. Это анонимно и быстро

Перепечатка текста и фотографий Onlíner без разрешения редакции запрещена. ng@onliner.by

Автор: Артем Беговский. Фото: Анна Иванова; архив героя