Поиски сокровищ и настоящее оружие. Как развлекались советские дети в послевоенной ГДР

10 января 2022 в 7:47
Автор: Андрей Рудь. Фото: antiquegallery.com.ua, ww2.ru, архив Николая Бобкова

Поиски сокровищ и настоящее оружие. Как развлекались советские дети в послевоенной ГДР

Дети, сумевшие выжить в социалистическую эпоху, становятся практически неуязвимы. Особенно те, кто рос после войны. У них были заброшенные бункеры, поиски сокровищ, настоящие автоматы, охота на капиталистические аэростаты, немецкий тесак, боеприпасы, взбучки особого отдела, трофейные гитлеровские награды… Я раза три лопнул от зависти, слушая минчанина, который провел детство в ГДР 1950-х. (Чтобы не слишком лопаться, надо держать в уме некоторые другие обстоятельства жизни в соцлагере.) Николай Калистратович Бобков оказался в Германии с родителями, жил в советском военном городке. Это теперь он Калистратович и авторитетный музыкант, а тогда был пионером Колей с огромным кинжалом.


Николай Бобков сейчас живет в Минске. Это весьма известный в музыкальных кругах человек, джазмен, преподаватель. Но нас сейчас интересует другая сторона его жизни. В 1953 году, будучи второклассником, он с папой и мамой оказался в Германии. Отец — старший офицер, находился там по службе, занимался ремонтом бронетехники. Жили в городке Вюнсдорф, недалеко от Берлина (и, соответственно, от Западного Берлина — это определенным образом сказывалось, потом увидим как). Теперь это район Цоссена, а тогда был самостоятельный городок — практически полностью отданный под советский контингент. Для наших были построены пятиэтажки — так называемые дома офицерского состава (ДОСы).

Коля жил, считай, в Советском Союзе, с немцами особо не пересекались. Вместе с детьми других офицеров учился, посещал музыкальную школу, пропитывался идеями социализма. Но также вел с дружками крайне насыщенную деятельность вне (либо вместо) официального расписания. Вот она нам наиболее интересна.

Даем прямую речь с нашими минимальными вставками.


Зазаборная жизнь

Конечно, вместо того чтобы идти в музыкальную школу, я с этой нотной папкой перелазил через забор туда, где находились более интересные объекты, и там ковырялся. И друзья такие же.

Первая моя находка в Германии — кайзеровские 5 марок, тяжелая такая серебряная монета. Нашел на автобусной остановке. А неподалеку от нее стояло разбитое здание без окон и полов. Мы сделали вывод, что это остатки немецкого штаба, потому что рядом находили множество немецких наград: кресты, значки за ранение, выслугу и все такое. Они, кстати, легковесные были, алюминиевые, в отличие от советских: экономили немцы металл. Примечательно, что все новые, еще не успели вручить. Видно, их выбросило взрывом.

Еще мы собирали там пластмассовые самолетики, корабли, бронетранспортеры и прочее — похоже, это фигурки, которые расставляли на штабных картах. Их тоже на десятки метров разнесло.

Я этого добра наколлекционировал две коробки от обуви. Когда через несколько лет надо было ехать в Союз, отец категорически запретил брать: там же на каждой фигурке символика, все очень тщательно прорисовано. Пришлось отдать кому-то.

Там всюду можно было наткнуться на что-то. Бывает, видишь пригорок, ковырнул — гильзы крупнокалиберного пулемета посыпались. Где он стоял, стрелял — там эта горка и осталась, зарастала землей, мхом. И таких холмиков там было немеряно.

Рядом с нашим домом располагалось взорванное немецкое бомбоубежище, их там много таких по округе. Видно, что очень старались, когда строили. Формой верхняя часть напоминает стоящий на донышке снаряд — высотой метров 20 и зарытый в землю. Сверху воздухозаборы с угольными фильтрами, ниже компрессоры, прочие системы. А под ним уже жилая часть, несколько этажей. Разбомбить такое невозможно, наши подрывали уже потом, изнутри. Поэтому мы и не могли пробраться на нижние уровни, они завалены были.

Еще на танковом ремонтном заводе мы добывали обрезанные стволы пулеметов. Они были нам необходимы, чтобы, проделав дырки в ограде узкоколейки, обстреливать дрезину с немецкими рабочими. Набирали в рот бузины и из этих стволов плевались. Мат в ответ был чисто русский, они нормально его освоили.

Не повторять. Бесполезно

За дорогой стояли два маленьких немецких бронетранспортера. Туда мы тоже полезли. Сейчас страшно вспоминать, хорошо, что целы остались. Вытащили цинки с патронами. Естественно, все это шло в костер и на похожие цели. Яма, костер, доска со смолой — это было святое дело. Очень интересно нам было лежать и смотреть, как это все летит, свистит и жужжит. Родители, конечно, не знали. Как я понимаю, в бэтээрах были патроны с зажигательными пулями, нам нравилось смотреть, как горит этот термитный состав. Не будем рассказывать, как мы его зажигали.

Там же ставка немецкого генштаба располагалась при Гитлере, а замаскировано все было под обычные немецкие домики. Только они из цельного бетона и без нормального входа. И целый город под землей. К счастью, далеко нам пробраться не удавалось: что-то было взорвано, что-то — затоплено.

Внутрь мы пытались проникать через люки в земле. Там скобы, по ним спускаешься и идешь дальше. Открыли один такой люк — а на цементном полу, метрах в двух под нами, лежит граната Ф-1 с чекой и взрывателем. Ну мы, дурни, принялись сбивать эту чеку бросая сверху камни: надо же, чтобы взорвалась, чего она зря лежит. Слава богу, тогда ничего не получилось у нас, оставили валяться.

А вообще, бывало, подрывались и дети, и солдаты: находились специалисты, которые пытались камнями разбивать взрыватели от мин.

Таскали оружие, пока не попались взрослым

В начале 1950-х в лесах вокруг Вюнсдорфа еще валялось много оружия. В основном это были карабины Маузера, очень редко — «шмайсеры». Каски еще валялись… Правда, к тому времени у стрелкового оружия были вынуты затворы. Видимо, нормально собрать все руки еще не доходили, поэтому просто разряжали на месте, портили и бросали там же.

Ну как мы мимо пройдем? Таскали это все в свое бомбоубежище. Штук тридцать натаскали до разоблачения. И не то чтобы мы в «войнушку» какую-то с ними играли — просто в кучу складывали. Такая вот детская блажь. Патронов было вдоволь, но ничего стреляющего так и не нашли.

Потом нас раскрыли, был скандал. Отцу и, видно, другим офицерам, чьи дети участвовали, крепко прилетело за это. Подробностей не знаю, но воспитательная работа была проведена. Запретили нам лазить по лесам. К складу нашему приехал особист на «козлике», арсенал загрузили и увезли.

А вот пистолетов не было совсем. Такая «мелочь» очень ценилась, каждый хотел такой трофей — весь короткоствол уехал в Советский Союз. Только один раз на моей памяти какой-то пацан у штаба, где мы значки ковыряли, откопал ТТ с двумя магазинами — новюсенький, был завернут в промасленную тряпку.

Идеологические диверсанты рядом

Иногда нас снимали с уроков и всем классом отправляли собирать антисоветские листовки, прилетевшие из Западного Берлина. Дело в том, что оттуда периодически запускали аэростаты с листовками. Некоторые, видимо, успевали как-то сбить — и тогда листовки падали кучно. А если сбить не получалось, механизм срабатывал — и тогда листовки разносило по большой площади, бывало, весь Вюнсдорф был усыпан. Советские школьники во главе с учительницей все это дело собирали. Наберешь охапку, несешь ей — и в костер, без особых церемоний.

Листовки, конечно, на русском языке, на нас же рассчитаны. Например, карикатура и стишок, до сих пор помню:

Брежнев грае на гитаре,
Никита пляшет трепака —
Промотают всю Россию
Два веселых чудака.

Ну и картинка соответствующая: Брежнев сидит нога за ногу, Хрущев пляшет.

С отцом за грибами когда ходили, там хватало этих листовок. В лесу-то не собирал никто.

Клады под ногами

В то время ходило много рассказов про богатства, которые находили в Германии. Речь шла в основном про награбленные в СССР драгоценности, которые с Восточного фронта присылали или привозили в Германию. Наверное, что-то такое действительно было. И немцы могли прятать добро перед приходом Красной армии.

В бомбоубежище, в котором мы лазили, валялись разобранные металлические кровати. Я как сейчас помню: вечно ногами пинал их спинки. Это такая дюралевая дужка, а на ножках внизу резиновые заглушки, чтобы кровати не вибрировали при взрывах. Ну пинал и пинал…

А лет через десять, когда уже мы были в Союзе, приехал сослуживец отца. И рассказал: кто-то из детей таки додумался выдернуть эту резиновую пробку. Ну оттуда и посыпалось: украшения, золото, серебро. Я склоняюсь к тому, что это именно мародерские драгоценности были, не личные богатства местных.

Ножик мечты

Моей гордостью был огромнейший немецкий тесак. Друзья завидовали страшно. Его и ножом сложно назвать: длиной сантиметров сорок, лезвие шириной в три пальца и толщиной с полсантиметра, в металлических ножнах, выложенных пробкой. На обухе — пила, а конец лезвия как бы обрублен. Гарда очень красивая…

Не помню точно, как он достался мне, но не копаный. Вроде кто-то отдал, уезжая в Союз.

Похоже, речь идет о тесаке немецкого Красного Креста. На специальных сайтах можно найти такие ножи, которые считались не боевыми. Красота, конечно, неописуемая.

Когда и нам пришло время уезжать, конечно, оставлять его было очень жалко. Я все просил отца: давай отпилю части гарды с символикой, только разреши забрать с собой. Но не разрешил, конечно, с этим строго было. Так что я тоже по наследству кому-то его оставил.

На моей памяти по части холодного оружия повезло только одному хлопцу. Там у нас памятник генералу какому-то немецкому стоял раньше — самого генерала с конем скинули, постамент остался. Ну и возле него этот пацан ковырял палкой землю, смотрит: рукоятка из белой кости, золингеновская сталь, ни одного пятнышка ржавчины.


Почти все детское богатство, нажитое за пять лет в Германии, Николаю пришлось там же и оставить — раздать друзьям. В Союз удалось протащить только альбом с марками и несколько монет. В том числе те серебряные 5 марок.

В этом плане больше повезло отцу. Как старший офицер, еще до появления сына, он привез в Союз немецкие мотоцикл и автомобиль — они не сохранились.

Зато остались и находятся в рабочем состоянии патефон, каминные часы, довольно своеобразная линогравюра, которую Николай еще в детстве приноровился называть «Немецкая мадонна»…

А главное, живо немецкое фортепиано 1937 года, которое на всю жизнь определило судьбу Николая Бобкова.

— На инструменте до сих пор есть повреждения от штыков, которыми в 1945-м сковыривали крышку. Отец рассказывал, что уже в Союзе, еще до моего появления, всячески простукивал инструмент — все искал, куда же немец бриллианты спрятал. Так и не нашел. И только когда я уже повзрослел, он упомянул: «Ты знаешь, там внизу, где струны, все пространство было забито какими-то желтыми нотами. Я ими полгода буржуйку растапливал. Наверное, фашистские гимны». «Ну, — говорю, — батя, ты бриллианты и сжег». Я предполагаю, что там были антикварные ноты, которым сейчас цены бы не было.

Несколько лет назад Николай Калистратович побывал в Вюнсдорфе. ДОСы теперь отданы, конечно же, под мигрантов. А в штаб группы советских войск в Германии водят экскурсии за €50.


от 5 лет, огнестрельное, боеприпасы - резинки канцелярские, 20 шт в магазине, дальность выстрела 10 м
огнестрельное/фантастическое (футуристическое), боеприпасы - мягкие пули
огнестрельное/фантастическое (футуристическое), боеприпасы - резинки канцелярские

Наш канал в Telegram. Присоединяйтесь!

Есть о чем рассказать? Пишите в наш телеграм-бот. Это анонимно и быстро

Перепечатка текста и фотографий Onlíner без разрешения редакции запрещена. ng@onliner.by

Автор: Андрей Рудь. Фото: antiquegallery.com.ua, ww2.ru, архив Николая Бобкова
Без комментариев