07 сентября 2021 в 8:00
Автор: Ольга Прокопьева. Фото: личный архив героини материала

Человек из ниоткуда. История удочерения, которая ведет из Литвы в Беларусь — и обрывается

Все началось из-за ссоры c двоюродной сестрой. Из обидных слов сложился странный пазл: тебя удочерили. «Но как это возможно?» — думала Наталия. Или она совсем не Наталия? А кто тогда? И почему так случилось? Все эти вопросы привели Наталию из Паневежиса, где она живет, в Минск. Из этой точки она хочет вернуться на годы назад и найти важное — свою историю и родителей.

«Ты вообще никто»

— Много лет уже прошло с тех пор, как в ссоре двоюродная сестра сказала: «Ты вообще никто, и звать тебя никак, ты без роду и племени», — так Наталия начинает рассказ о событии восьмилетней давности, с которого все и началось. Сейчас она носит фамилию мужа — Абуойе — и является гражданкой Литвы. Но есть уверенность, что ее история началась в Беларуси.

После той ссоры Наталия начала искать биологических родителей не сразу: все надо было переварить и как-то уложить в голове. Уже потом она стала обращаться за помощью и писать запросы. А в этому году даже показалось, что разгадка очень близка.

На этом фото Наталии 3 года. Именно с этого снимка начинается ее детский альбом. Насколько ей известно, фото сделано в Литве

Но в действительности так только показалось. В этой истории по-прежнему много белых пятен, которые заполняются эмоциями и предположениями. А что факты? Они таковы: 1980 год, Геннадий и Фивея Ивашневы приезжают из Литвы и забирают из минского Дома ребенка 3-летнюю девочку. Из этого кусочка жизни у Наталии сохранилось только свидетельство о рождении, которое выдано в августе 1980 года загсом Московского района Минска и где указаны имена приемных родителей.

Других детей в семье Ивашневых не было. Родители удочерили Наталию, когда были уже в зрелом возрасте (маме на тот момент было почти 40 лет). Родители ее лелеяли, говорит Наталия.

Одно из первых фото с родителями после удочерения

Когда она узнала об удочерении, папы уже не было в живых: он умер в 2004 году от онкологии.

— Насколько мне известно, папа в молодости проживал в Могилевской области. Конкретнее — Шкловский район, деревня Тросенка. Думаю, эта деревня уже могла не сохраниться. Помню, что в 1988 году мы с папой были там, и люди разъехались, осталось только несколько семей… Папа был из многодетной семьи, но братьев и сестер уже нет в живых, где-то остались только их дети — папины племянники и племянницы.

А мама? Сложный человек, говорит Наталия.

— Мама очень не хочет говорить на эту тему. Возможно, если был бы жив папа… Я пыталась поговорить с ней на эту тему и выяснить. Но получилось узнать совсем немного. Я думаю, она боится, хотя и не знаю почему. Я ей говорила: «Мам, это абсолютно ничего не меняет ни в моих чувствах, ни в поведении». Они как были моими родителями, так и останутся. Биологические родители не станут настоящими родителями, ничего подобного.

Сейчас Наталии 44 года, у нее есть две дочери. Здесь она с младшей дочерью

Но каждый человек имеет право знать свои корни, в конце концов, свою генетику. Ведь даже когда врачи спрашивают о каких-то особенностях организма, наследственности, я ничего этого не знаю. Никаких ответов. Получается, что я как снег на голову упала? Конечно, это мучает, я маме объясняла. Долгое время я знала только, что я «зимний» ребенок и что меня удочерили в Беларуси. Конечно, с таким количеством информации вести предметные поиски было сложно.

Только в 2019 году удалось выяснить у мамы, что в Доме ребенка девочка жила под именем Ткаченко Юлия Петровна.

Настоящее это ее имя или нет, остается вопросом. По крайней мере, в белорусских архивах зафиксировано: при удочерении девочке меняли имя и дату рождения. Изначально датой рождения было указано 2 января 1977 года. Вместе с новым именем появилась и новая дата — 5 мая 1977 года. Как позже объяснит мама, весной день рождения лучше отмечать, чем зимой…

Оставили в больнице с вымышленным адресом

В 2020-м грянул ковид. Границы захлопнулись, Наталия так и не успела приехать в Беларусь. Однажды ее эмоциональный пост о поисках увидела белоруска Анна Грановская, которая теперь помогает восстанавливать картину событий более чем 40-летней давности.

В этом году в переписке с администрацией Московского района всплыла новая информация: 3-летнюю девочку с отитом в больнице оставила мать. Ее не навещали. А когда хотели выписать, выяснилось, что адрес девочки и места работы родителей — ненастоящие.

«Согласно документам, хранящимся в личном деле, Ткаченко Юлия Петровна, 02.01.1977 г. р., 20.06.1977 поступила в УЗ „1-я детская городская клиническая больница Минска“. Ребенок доставлен матерью по поводу острого респираторного заболевания, правостороннего отита. Девочку родители не навещали. При попытке выписать ребенка из больницы оказалось, что сведения о месте жительства и месте работы отца и матери, указанные женщиной при поступлении ребенка в стационар, ложные. Далее Ткаченко Ю. П. была переведена в УЗ „Дом ребенка №1 г. Минска“, из которого выбыла 22.08.1980 в связи с удочерением», — вот что сообщили Наталии чиновники.

Выяснилось, что первоначальная актовая запись о рождении 02.01.1977 на Ткаченко Юлию Петровну не составлялась. Есть только восстановленная запись от 24 июня 1980 года, где в графе «Заявитель» указана патронатная медсестра минского Дома ребенка №1. В графе для отметок указано: «Родители неизвестны».

Выходит, что родители изначально не регистрировали ребенка и у него не было свидетельства о рождении? Оно появилось только потом, с пустыми полями о родителях? Или Наталия/Юлия сразу после рождения была зарегистрирована под каким-то другим именем?

Пока все это только вопросы. В Доме ребенка Наталии ответили, что в архиве сведений о ее родителях нет, в путевке из больницы было написано, что указанные родителями адрес, Ф. И. О. и места работы были вымышленными.

В больницу она попала 20 июня 1977 года, а в Дом ребенка ее перевели только 18 октября.

В марте этого года поиски привели в милицию. Там начали проверку.

— Было очень многообещающее начало. Показалось, что так активно взялись за поиски, интересовались всем, взяли контакты. И буквально через несколько дней я получаю документ от милиции: последнее, что установлено, — ничего не установлено.

Итоги проверки: установить биологических родителей не представилось возможным, потому что в свидетельстве о рождении на имя Юлии Ткаченко от 02.01.1977 запись об отце и матери отсутствует.

— Кажется, будто ребенок просто свалился с неба. Хотелось бы знать свою личность, установить, кто я: Ткаченко Юлия Петровна или все же нет. Почему в то время никто не проверил личные данные родителей? Когда никто не приходил в больницу несколько месяцев, разве никто не бросился искать родителей? Милиция в 1977 году не проводила расследование?

Наталия занялась поисками 1-й детской городской клинической больницы Минска, которая была указана в ответе администрации Московского района. «Адрес данной организации нигде не указан, — все, что смогли ответить во втором письме из администрации. — На основании документов, имеющихся в деле, установить личности ваших биологических родителей не представляется возможным».

Как объяснили Наталии, по законодательству выдача копий документов из личного дела усыновленного ребенка не предусмотрена. Если приедет в Минск, сможет увидеть лично. У Наталии есть уверенность, что обязательно приедет.

«Кажется, будто ребенок просто свалился с неба»

Во время поисков на Наталию в Facebook вышел человек, который предположил: раз девочку оставили в больнице как Юлию Петровну Ткаченко, из этого можно сделать вывод об имени и фамилии отца. И даже указал на одного человека с такими данными.

Наталия вместе с Анной искали любую зацепку и постарались узнать об этом человеке больше: по возрасту он мог быть отцом Наталии, у него двое детей, причем одна из них — дочь Юлия (а это имя, под которым Наталию оставили в больнице). Были и другие подробности из его жизни, которые заставляли Наталию задуматься: «Это мой папа?»

Однако ответа на свои сообщения в соцсетях она не дождалась. Связаться с ним по телефону она тоже не смогла.

— Я рассчитывала, что он хоть что-то ответит, хотя бы «Гражданка, вы заблуждаетесь. Не пишите чепухи». Но он абсолютно проигнорировал. «Нет» — это тоже ответ, а когда абсолютное молчание, то и не знаешь, что вообще думать и как реагировать. Человек не хочет ввязываться в непонятную переписку или ему есть что скрывать? Трудно сказать.

Понимаю, что фамилия Ткаченко могла быть вымышленной: вдруг люди, которые оставили меня, на ходу просто придумали эти данные?

Ведь мой отец может вообще носить другую фамилию, не Ткаченко, если документы в действительности не проверяли.

Еще одна версия — человек с такой фамилией имел отношение к этой истории, но не был отцом, просто мог помогать передать ребенка. Или же это просто череда случайностей, основанных на предположении.

«Мама, где я была эти три года?»

Сейчас Наталия работает консультантом-референтом в досудебном учреждении по урегулированию административных споров. Муж — строитель. У женщины две дочери, старшей 25 лет, младшей — 5, она от второго брака. Старшая дочь три года назад окончила университет, уехала работать в Нидерланды, там же поступила в магистратуру.

Наталия говорит, что еще до новости об удочерении у нее были вопросы, почему она родилась в 1977 году, а свидетельство выдано только в 1980-м.

— Мама, где я была эти три года? Обычно ребенок рождается, и ему сразу делают свидетельство. Не через три года. Да, много лет назад у меня были мысли, почему я так не похожа на своих родителей. Они высокие, я маленькая. Но это были детские догадки, которые ничем не подтверждались, а прошло время, и всплыли такие факты.

Почему родители специально приехали из Литвы, чтобы конкретно в этом Доме ребенка усыновить конкретно эту девочку? Сколько было этих визитов? Тогда не было общих баз в интернете, чтобы посмотреть фотографии детей и приехать за конкретным ребенком. А они это сделали и забрали Наталию.

Во время поисков Наталии приходило множество сообщений от разных людей, которые выдвигали самые внезапные версии. Вспоминали сложные 1970—1980-е годы, схемы «пристройства», когда пары договаривались о передаче ребенка через детдом, в схеме участвовали деньги. Говорят, такие случаи бывали. Как проверить правдивость этого, не говорят.

— Судя по документам, родители не отдали меня чужим людям сразу, я была с ними пять месяцев. Я родилась в январе, жила с родителями, в июне они оставили меня в больнице.

Мама однажды упомянула, что я ребенок от третьей беременности. Это очень странно: раз не установлена личность того, кто принес ребенка, откуда информация про беременность? И почему мои родители взяли ребенка именно из Беларуси? Мама объяснила это тем, что папа из Беларуси, его корни там. Но только ли это причина моего удочерения, неизвестно.

Наталия верит, что может узнать больше.

— Очень хотелось бы найти биологических родителей или их близких. Надежды мало, но вдруг кто-то меня ищет.

Пополняйте запасы стиральных порошков и капсул в Каталоге Onliner

машинная стирка, применение: для цветного белья
машинная стирка, применение: универсальное
машинная стирка, применение: для цветного белья, с кондиционером, бесфосфатное средство

Наш канал в Telegram. Присоединяйтесь!

Есть о чем рассказать? Пишите в наш телеграм-бот. Это анонимно и быстро

Перепечатка текста и фотографий Onlíner без разрешения редакции запрещена. ng@onliner.by

Автор: Ольга Прокопьева. Фото: личный архив героини материала
Без комментариев