27 351
492
27 марта 2019 в 8:00
Автор: Александр Чернухо. Фото: Владислав Борисевич. Иллюстрация: Олег Гирель
Мы умираем из-за того, чем дышим? Девушка, которая занимается проблемами загрязнения воздуха, про печальную статистику ВОЗ и ситуацию в Беларуси

По статистике ВОЗ, Беларусь находится на третьем месте в мире по количеству смертей из-за загрязнения воздуха. Если принимать эту статистику как единственный источник информации, можно начинать паниковать. Впрочем, мы редко задумываемся о том, чем дышим и что происходит с воздухом в нашей стране. Ольга — человек, который думает об этом ежедневно и пытается влиять на ситуацию. В рубрике «Тихие герои» мы говорим с ней об экологической обстановке в стране, плохой статистике ВОЗ и проблемах, которых можно было бы избежать.

Кто это?

По меркам ученого, карьера Ольги Круковской только начинается, хотя она уже девять лет работает в Институте природопользования НАН Беларуси и занимается проблемами загрязнения воздуха. Простыми словами, она следит за тем, чем мы с вами дышим каждый день.

— Я поступала в университет, чтобы мне было более-менее интересно учиться. Хотя изначально мои интересы вообще не были связаны с экологией: я достаточно долго училась в архитектурно-художественной школе, и бо́льшая часть моей семьи связана с архитектурой. Но однажды мне мои родные сказали: «Ты не архитектор». Наверное, в какой-то момент я потеряла интерес ко всему этому. Вдобавок школа находилась на другом конце города, и дорога туда-обратно занимала два часа ежедневно. Я поняла, что с таким режимом у меня останется слишком мало времени на подготовку к поступлению. В общем, я радикально все поменяла и пошла в физико-математическую школу, которая была гораздо ближе к дому.

Сейчас Ольга — ученый секретарь Совета молодых ученых Национальной академии наук, но основная ее работа связана с изучением вредных веществ, которые попадают в воздух.

— Темой загрязнения воздуха я заинтересовалась, когда пришла после Международного экологического университета имени Сахарова в Институт природопользования НАН. Там сразу появилась мотивация: у каждого сотрудника был свой кусок работы, и никто не скакал на побегушках у более опытных сотрудников. Я занималась выбросами твердых частиц: тогда лаборатория как раз заканчивала трехлетний проект, и меня сразу погрузили в эту тему. Наша лаборатория занимается национальной инвентаризацией выбросов: все, что касается загрязняющих веществ и международной отчетности, необходимой Министерству природных ресурсов и охраны окружающей среды, происходит у нас. Это огромный объем работы.


— Регулярно следить за тем, как меняется воздух, — это, как мне представляется, огромный объем работы…

— Беларусь достаточно давно ратифицировала и приняла «Конвенцию о трансграничном загрязнении на большие расстояния». В соответствии с этой конвенцией, у нас есть определенные обязательства. Каждая страна должна предоставлять отчеты по выбросам загрязняющих веществ в атмосферный воздух, но не всегда это делается большими командами. Есть ряд государств, где над этой отчетностью работает огромное количество людей: например, в Германии за каждый вид источников загрязнения отвечают отдельные люди, в Бельгии и Нидерландах все это организовано территориально. А есть Эстония, Литва, Латвия, Греция, Беларусь, где всем этим занимаются от силы десять человек.

На самом деле все зависит от ресурсов. Можно большими мазками делать первичные оценки, и это на самом деле тоже важно. Но чем больше у тебя ресурсов, тем более детальную оценку ты можешь дать. Оксиды азота и серу необходимо исследовать детально, потому что по ним существует строгая отчетность и есть нормы по снижению их содержания. А есть твердые металлы, которые разные страны исследуют по мере возможностей. Но несмотря на достаточно скромный ресурс, мы делаем практически все исследования, потому что работа выполняется сотрудниками лаборатории уже давно, и мы накопили большой опыт.

— Если читать исключительно новостные сводки, можно основательно запутаться: с одной стороны, мы читаем, что воздух в Минске хороший и чистый, с другой — по статистике ВОЗ, Беларусь занимает третье место в мире по количеству смертей, связанных с загрязнением воздуха… Как это понимать?

— Что такое «болезни, связанные с загрязнением воздуха»? Это респираторные и сердечно-сосудистые заболевания. И у нас действительно по многим причинам с этим есть большие проблемы. При этом мы далеко не первая страна по загрязнению в городах, но у нас действительно плохая статистика по заболеваниям. Почему? Я думаю, не стоит списывать со счетов, что мы еще и одна из самых пьющих стран в Европе и в мире. То есть качество воздуха на возникновение этих заболеваний влияет среди прочих причин, но не является единственной.

ВОЗ смотрит прежде всего на преждевременную смертность от озона и сокращение продолжительности жизни из-за загрязнения твердыми частицами. Это универсальные показатели. С озоном у нас все относительно хорошо в силу нашего географического положения. Проблема существует в южных странах, потому что он образуется под действием солнечного света.

— Какова на самом деле ситуация с качеством воздуха в стране?

— Есть два важных вопроса: первый — это выбросы в окружающую среду вредных веществ, второй — это результирующее качество воздуха. Да, они взаимосвязаны, потому что вещества, содержащиеся в воздухе, не возникают из ниоткуда. Но не всегда эти вещества выбрасываются нами. «Конвенция о трансграничном загрязнении на большие расстояния» называется так не случайно, потому что очень большая часть того, что выбрасываем мы, улетает далеко за пределы страны. Но это работает и в обратном порядке: то, что осаждается и выпадает у нас, преимущественно не наше. При этом наше здоровье в большей степени зависит от того, что происходит именно с выбросами на территории Беларуси.

У нас есть национальная система мониторинга окружающей среды, которая функционирует через посты — обычные с виду белые будочки, расположенные в разных локациях во всех крупных городах Беларуси. Эта система не очень масштабная: в Минске около двадцати таких будочек. Это не особенно много, потому что ситуация на дороге и в пяти метрах от нее уже разная, но оборудование достаточно дорогое и часть его куплена не за наши деньги — это в том числе международная помощь: мы не можем позволить себе покупать больше. Чтобы максимально изучить качество воздуха и содержание в нем вредных веществ, эти посты расположены в наиболее представительных зонах: промышленных, жилых, автомобильных. Мы не можем, условно говоря, брать всю кровь на анализы — мы берем небольшую часть и по ней определяем, что происходит.

Сейчас норма выбросов для твердых частиц составляет 40 микрограммов на кубический метр. У нас в 2017 году их содержание составляло 24 микрограмма на кубический метр в промышленных зонах и 12 в жилых. Это хороший результат, но не во все годы он бывает у нас таким.

Случается, что в некоторые годы мы приближаемся к отметке 40. Но к этому показателю приближаются многие города во всем мире. Если брать проблемы, связанные с частицами, то эта проблема достаточно остро стоит много где: например, в Польше, где до сих пор используется много угля, в крупных городах Европы — Риме, Париже. Удивительно, что по этому показателю все достаточно хорошо в Германии. Но там ужасные показатели по содержанию азота, потому что в этой стране высокая степень индустриализации и автомобилизации — во многих немецких городах есть превышение нормы.

В Беларуси в разных городах есть разные проблемы. Например, в Орше и Пинске очень высокий уровень содержания CO, и непонятно почему. Да, это не самое опасное вещество, но уровень неожиданно высокий. В Гомеле есть вопросы по твердым частицам. Еще есть превышения по содержанию в воздухе формальдегида, но его уровень замеряется только летом.

— Минск — достаточно автомобилизированный город. Понятно, что до Германии нам очень далеко, но все же есть ли проблемы с содержанием в воздухе выхлопных газов?

— В Минске количество зарегистрированных транспортных средств растет просто чудовищными темпами, но при этом не так быстро увеличивается потребление топлива. Сейчас мы находимся в достаточно выгодном положении и еще не прошли смену экологических стандартов. За счет этого процесса мы успеваем нивелировать разницу: когда мы будем менять Евро-4 на Евро-5, а Евро-5 — на Евро-6, то не сможем рассчитывать на такие благоприятные показатели.

Пока у нас выбросы некоторых веществ достаточно стабильные, а по многим показателям сокращаются. Например, по выбросам серы мы получили более хорошие результаты, чем прописано в соглашениях: у нас практически везде очень низкие концентрации, и в основном это произошло благодаря качеству топлива.

— В следующем году в Беларуси начнет действовать Парижское соглашение, по которому мы должны сократить выбросы парниковых газов на 28% относительно уровня 1990 года. Это вообще реально?

— Евростандарты — это очень большой шаг к сокращению выбросов. Разница между несоответствующими двигателями и Евро-5 колоссальная. Что касается стационарных источников, все очень сильно поменялось. В начале девяностых было другое сырье и другие нормативы, а сейчас любое новое производство должно вписываться в стандарты и использовать наилучшие из имеющихся методов снижения выбросов. Грубо говоря, цементный завод невозможно открыть без фильтров.

— С другой стороны, в белорусских городах можно наткнуться на характерную ситуацию… Приведу в пример Борисов: там на совсем маленьком «пятачке» расположены «Лесохимик», шпалопропиточный завод, «Медпрепараты», там же — завод хлебопродуктов и мясокомбинат, чуть дальше — частный сектор.

— Есть стандартная практика: предприятия, которые опасны с точки зрения загрязнения воздуха, располагаются вместе, а жилая зона от них отделяется. Но иногда у нас случается, что под забором производства действительно возникает частный сектор. Непонятно, кто в этой ситуации прав, а кто виноват, но люди живут прямо рядом с предприятием. Кто построился первый, непонятно. Но предприятие не дали бы построить рядом с жилой зоной.

У вредных предприятий есть санитарно-защитная зона, в черте которой не должны проживать люди, и обязательства проводить измерения. Процедуры согласования в нашей стране жесткие и строгие. При этом есть такая схема: на многих производствах поднимают повыше трубу, чтобы выбросы рассеивались на бо́льшую территорию. Вообще, при строительстве или реконструкции предприятий на этапе проектирования выполняется расчет рассеивания выбросов. В результате него должно быть подтверждено, что при самых неблагоприятных условиях это производство не приведет к повышению концентраций выше допустимых пределов на границе санитарно-защитной зоны. Это позволяет просчитать, что ветер не сдует все выбросы куда-нибудь в жилой район. Кроме того, действующие крупные предприятия обязаны регулярно производить измерения качества воздуха на прилегающей территории. Конечно, это не панацея от экстренных выбросов: иногда все-таки есть погрешности и где-то что-то не учитывают. На некоторых предприятиях нерегулярно обслуживаются фильтры и очистные установки либо они не всегда включены. Но это вопрос исполнения предписаний, и его регулирует Министерство природных ресурсов и охраны окружающей среды.

Но вопросы экологического законодательства не всегда можно решить на конкретном производстве. Бывает, что предприятие просто получает штраф за штрафом и ничего не меняет. Иногда, чтобы уложиться в нормативы, нужно закрыть производство, а экономические интересы в приоритете по сравнению с экологическими. Наверное, в этом есть логика. Получается, что платит одно предприятие, а выгода от снижения выбросов распространяется на всех.

— Можете назвать три главные проблемы, связанные с загрязнением воздуха, которые существуют в Беларуси?

— В Беларуси есть вопрос информирования населения. В каких-то частных разговорах часто слышишь: «Да, нам это интересно, для нас это важно». У нас есть система мониторинга окружающей среды, где эти данные можно видеть в режиме реального времени. Но у этих сайтов статистика посещения совсем печальная. Получается, что мы хотим хотеть. Нам кажется, что эти данные — это важно, но насколько важно это для нас в реальности? Возможно, мы не сильно об этом думаем. Банальный пример: одну из самых больших пробок в своей жизни я видела в День без автомобиля.

Но это работает и в обратную сторону. В дни, когда у нас неблагоприятные условия рассеивания вредных веществ, предприятия об этом информируют, а людей — нет. Это странно, потому что у нас есть оранжевый уровень опасности по ветру, но нет оранжевого уровня опасности по рассеиванию. Никто не рассказывает людям, как и что нужно делать. А есть минимум, которого стоит избегать: например, не нужно красить заборы, зажигать костры или совершать пробежки в этом районе. Мне кажется, что вопрос как раз в недостатке информирования. Вроде бы системы наблюдения и отчетности есть, работа ведется, а выходит отчет ВОЗ — и у нас все плохо. На самом деле у нас не все идеально, но и не плохо.

Есть еще один нюанс: мы многие вещи констатируем и не всегда можем объяснить каждую цифру, которую получаем. Например, сейчас в Минске есть снижение по содержанию твердых частиц, но даже мы не можем сказать объективно, почему конкретно в этом месте и в этом году это произошло. Это делает процесс менее управляемым. Если мы будем знать причины, то сможем устранить или скорректировать их. Но это вопрос ресурсов, которыми мы располагаем.

мойка воздуха, расход воды до 350 мл/ч, для помещения до 50 м², шум 27 дБ, цвет белый
очиститель, 3-ступ. фильтр, цвет белый
очиститель, для помещения до 37 м², цвет белый/серебристый

Читайте также:

Наш канал в Telegram. Присоединяйтесь!

Быстрая связь с редакцией: читайте паблик-чат Onliner и пишите нам в Viber!

Перепечатка текста и фотографий Onliner без разрешения редакции запрещена. nak@onliner.by

Автор: Александр Чернухо. Фото: Владислав Борисевич. Иллюстрация: Олег Гирель