2336
05 декабря 2018 в 12:19
Автор: Александр Чернухо. Фото: Максим Тарналицкий
«Моего сына обвинили в изнасиловании, о каком примирении может идти речь?» В Пинске начался суд по поводу конфликта директора школы и двух несовершеннолетних

Сегодня суд Пинска и Пинского района начал рассматривать дело об административном правонарушении в отношении директора 18-й средней школы Федора Радиона. Директора обвиняют в умышленном причинении телесного повреждения двум несовершеннолетним. Статья предусматривает штраф в размере до десяти базовых величин или административный арест. Onliner следит за процессом в зале суда.

Напомним, 11 сентября два школьника — Миша и Денис — катались на школьном крыльце 18-й школы Пинска. Между ними и директором школы возник конфликт, в результате которого школьники получили телесные повреждения. Их мамы написали заявление в милицию. Историю этого конфликта можно прочитать здесь.

Содержание

В зале суда больше десяти человек: это пострадавшие с родителями, директор школы, журналисты и слушатели.

Екатерина Тихончук — мама одного из пострадавших — родилась в 1980 году и работает менеджером по продажам. Ее старший сын присутствует в зале заседания, младшего сына в суде нет.

Мама второго пострадавшего Анастасия Жук родилась в 1975 году, она домохозяйка. Ее сына просят выйти из зала в специальную комнату, так как ему еще не исполнилось 16 лет.

Судья спрашивает, возможно ли примирение сторон.

— Прошло три месяца, человек даже не извинился. О каком примирении идет речь? — говорит Екатерина.

— Моему ребенку нанесли травму и обвинили его в изнасиловании. Никакого примирения не будет категорически, — говорит Анастасия.

Судья зачитывает протоколы. Радион Федор Викторович около 16 часов, находясь в приемной 2-го этажа школы, своей рукой хватал за правую руку Тихончук Екатерину и причинил ей телесные повреждения, не повлекшие за собой кратковременного расстройства здоровья. Также Радион обвиняется в том, что в приемной школы рукой схватил за шею Андрея Двораниновича и причинил телесные повреждения, не повлекшие за собой кратковременного расстройства здоровья. Также Радион обвиняется в том, что на крыльце школы соударил головами Тихончука Михаила и Жука Дениса. У Жука остались телесные повреждения, не повлекшие кратковременного расстройства здоровья.

Радион вину не признает по всем трем протоколам.

— Я с протоколом не согласен, — говорит директор.

«Я никого не удерживал». Показания Федора Радиона

Судья просит Федора Радиона рассказать о событиях 11 сентября.

— Я хочу обратиться к вам и начать рассказ, что не 11-го начался конфликт. О том, чтобы не катались на крыльце, их предупреждали сотрудники школы и родители. Они могли травмировать учащихся. На территории школы им не запрещали кататься. Разговор о крыльце не шел, когда я разрешал кататься Жуку Денису.

Мне доложил технический работник с помощью телефонного звонка о том, что катаются на крыльце школы. Я истребовал с работников объяснительные. 11 сентября, точное время я назвать не могу (около 15:30, камеры показывают время с опозданием). Зашла секретарь и предупредила: на крыльце катаются дети и не реагируют на замечания. Я принял решение выйти и поговорить с детьми. По дороге пригласил зама по воспитательной работе и зама по административно-хозяйственной работе. Я шел впереди, они за мной. Я проходил тамбур на школьное крыльцо (он был открыт), и через стеклянные двери было видно, что дети катаются, там находятся.

Я спросил: «Кто тут хотел видеть директора?» И предложил ребятам пройти в кабинет. Сказано было четко и с паузой. Первая фраза была сказана в тамбуре, а потом по ходу движения предложил пойти в кабинет.

Я на тот момент знал только Жука. Второй, светловолосый мальчик, я его не знал. Они катались по крыльцу на скейте и самокате. Могу ошибиться в названии. С правой стороны от меня находились два сотрудника школы. Денис Жук находился передо мной, второй был сбоку. От второго мальчика я услышал: «Да пошел ты». Негромко, но четко. Они продолжали кататься, и, когда двинулся им навстречу и, может быть, чуть не рассчитал своих возможностей, получилось столкновение двух детей. Я не учился задерживать. Я хотел взять их сразу двумя руками и отвести на беседу, чтобы не гоняться за ними.

Момент задержания есть на видео. Дети не реагировали. Они не убегали и продолжали кататься, как будто ничего не происходит. Тихончук двигался в моем направлении. Я сделал шаг навстречу Тихончуку и одной рукой захватил его в районе груди. Он потерял равновесие и уже был неуправляем. Жук остановился, упор был на скейте. И мне было немножко легче его задержать. Правой рукой схватил его за верхнюю часть спины и постарался их обоих захватить, чтобы они не убежали. На вытянутых руках их невозможно удержать, и я свел их вместе. Они столкнулись и ударились друг о друга. Я не видел, какими частями тела они ударились, телесных повреждений тоже не видел.

Я сразу же предложил ребятам позвонить родителям и доложить о случившемся. Также позвонил директору школы 10-й. Он сказал, что не может лично приехать, но пообещал прислать сотрудников. Я видел, что звонил Тихончук по телефону. Меня достаточно поразила его речь — спокойная — о том, что происходит избиение несовершеннолетних. Я забрал телефон и сказал с сарказмом: «Уважаемая мама, приезжайте в школу. Избиение продолжается». Детей я не держал, они могли спокойно уйти. Также я пригласил психологов, чтобы мы могли спокойно эту ситуацию решить у меня в кабинете. Потом прибыл старший брат Тихончука. Я ему сказал, что хотел бы видеть маму, потому что брат не является законным представителем.

В этот момент я увидел, что у Жука есть кровь на лице. Мои сотрудники дали ему салфетку, чтобы он остановил кровь. Я его не удерживал. Когда ему оказывали помощь, он меня провоцировал и говорил: ударь меня еще раз. Я ему ответил: ты мне неровня. Мы поднялись в кабинет. Жук ушел, а остались Тихончук и его брат. До кабинета не дошли, а остались в приемной. Ворвалась мама Тихончука, прошла возле меня и начала агрессивно себя вести. Сказала, что ее фамилия Тихончук, и показала удостоверение инвалида. Сказала своему сыну, что у него сотрясение мозга и она расскажет ему, что говорить. Повернулась ко мне и начала снимать на телефон видео. Я немножко опешил и произнес те фразы, которые были на видео. Я хотел объяснить, что не хотел причинять боль и страдания сыну, а хотел просто поговорить. Она захотела забрать сына и попробовала с ним уйти. Старший брат Тихончука сделал телодвижение в мою сторону и попытался спровоцировать. Чтобы его остановить в движении, я взял его за шею. Надо было как-то прекратить движения в свою сторону.

Когда появилась Тихончук, никаких действий с моей стороны не было. Она делала то, что хотела, и чувствовала себя свободно. Она покинула помещение после того, как высказалась: говорила, что посадит. А потом достала камеру и начала снимать. Я ей пытался сказать, что нужно дождаться социального педагога. Я хотел решить этот конфликт и готов был принести свои извинения, если что-то сделал не так. Но не ожидал такой реакции. Я взялся за ручку двери и сказал: «Давайте тут подождем». Я не мог ее удерживать. Она сказала, что сюда едет скорая помощь и милиция. Она ушла вместе с обоими сыновьями. Я ее удерживать не пытался и пальцем ее не тронул. Я не могу сказать, как образовались телесные повреждения. Могли они образоваться и раньше.

— Каким-то образом агрессию брат Тихончука проявлял по отношению к вам? — спрашивает судья.

— Толкнул меня в область груди.

— Не толкнув вас рукой в грудь, он мог покинуть помещение?

— Да.

— И вы схватили его рукой после этого?

— Да. Мое желание было остановить агрессию. Я просто взял его рукой и потом отпустил ее, и они ушли.

Анастасия Жук задает вопросы Радиону:

— В какой момент вы отпустили моего сына и после каких слов?

— Я его в принципе никуда не задерживал. Он находился в фойе, и ему девочки помогали убирать кровь и оказывали помощь. Я ему сказал: «Я сожалею, что так получилось».

Екатерина Тихончук задает вопросы директору:

— Почему вы одного ребенка задерживали, а второго отпустили?

— Я задерживал обоих. Одного я не знал, а второго знал. Когда поднялись в фойе, я попросил их позвонить родителям, чтобы сесть за стол переговоров. В фойе они находились свободно, мы ждали родителей.

— На видео видно, что в фойе вы держите Жука за шею сзади, а Тихончука за левое ухо.

— Можете еще раз посмотреть камеру и убедиться, что за ухо я его не держал.

— На каком основании вы их задерживали?

— В школе учится 1500 детей. Может прозвенеть звонок, и дети выбегут на крыльцо. Крыльцо — это не общественное место. Там кататься даже по умолчанию нельзя. Им было важно не катание, а сделать видеосъемку. Они получили удовольствие от того, что троллили и собирали побольше лайков. Моя задача была их задержать и провести беседу.

— Вы говорили, что на школьном дворе девочке нанесли травму самокатом. При этом в августе разрешили Жуку кататься.

— Да, была ситуация. Я предложил маме написать заявление, она отказалась. Я пообещал, что больше такого не будет. Летом я увидел Жука и разрешил ему кататься и попросил быть осторожным.

— Во вторую смену в школе учатся младшеклассники, которые не могут покинуть школу без руководителя.

— Вы ошибаетесь. Руководитель сопровождает их только до гардероба, а дальше они идут самостоятельно. Кроме этого, в школе идут факультативы. Пусть бы они катались по школьному двору. Ваш бы Михаил, если бы катался по школьному двору, он бы увернулся от меня. Вот вам ситуация.

— На камерах не видно ни одного ребенка ни в школе, ни в фойе. Действительно ли дети являлись угрозой?

— Факультативные занятия идут не регламентированно, и в любой момент на крыльце могут оказаться дети. <…>

Заседание выходит в эмоциональную плоскость: Тихончук задает много уточняющих вопросов Радиону и спрашивает про то, как директор оценил степень тяжести повреждения, причиненного Жуку. Радион утверждает, что оценил степень тяжести травмы, нанесенной Жуку, и лично приподнял ему губу.

— Территория школы — это общественное место, свободное для посещения? — задает вопрос Екатерина.

— Крыльцо школы не является по умолчанию. Это то же самое, что на крыльце Дома правосудия или горисполкома — можно свободно кататься?

Екатерина утверждает, что во время конфликта Федор Радион находился в состоянии алкогольного опьянения. Судья отмечает, что ни в одном протоколе эта информация не указана и не подтверждена.

«Он вышел, столкнул нас и сказал: „Жук? Я же говорил!“» Показания Дениса Жука

Суд вызывает Дениса Жука, 15-летнего потерпевшего.

— Я хотел покататься на скейте и позвонил Мише. Он сказал: «Я возле 18-й школы, приезжай туда». Я приехал. В момент, когда я приехал, там стояли две женщины. Стояли на улице возле колонны на крыльце. Они сказали: «Сейчас директора вызовем». Я ответил: «Зовите, мы хотим спросить, почему нельзя здесь кататься. Мы же ничего не портим».

— Почему вам недостаточно было слов этих женщин?

— Я посмотрел и подумал, что это девочки из 10—11-го класса. Мы продолжили кататься.

— А почему?

— Я не знаю. Мы достали камеру и начали снимать, как я катаюсь. Потом мы остановились, и директор вышел.

— Начало видеосъемки было связано с тем, что сейчас должен прийти директор?

— Нет. Потом вышел директор. Я слез со скейта. Он схватил меня и Мишу (я не помню, он был на самокате или слез с него) и столкнул. Я не помню, за что схватил. Он ничего не говорил, просто схватил. Я сказал: «Здрасьте». И больше ничего. Миша молчал.

— Когда прозвучала фраза: «Сейчас права будет качать»?

— Я снимал Мишу, а он сказал: «Сейчас я буду свои права качать». В шутку.

— С чего вы взяли, что это была шутка?

— Он посмеялся.

— То есть Тихончук не хотел, чтобы вы проводили видеосъемку, потому что он будет сейчас «качать права»?

— Он это в шутку сказал, потому что посмеялся. Потом мы съехались, и вышел директор.

— И он без слов столкнул вас?

— Да.

— Тихончук в адрес директора нецензурной бранью выражался?

— Нет. Он вышел, столкнул нас и сказал: «Жук? Я же говорил!» И повел нас в школу. Подвел нас к вахте, я начал говорить: «У меня губа разбита». Миша звонил маме, директор вырывал у него телефон. Я сказал, что пойду побои снимать. Подошли две женщины, отвели меня за угол и дали салфетку, чтобы я вытер губу. Меня отпустили, и я ушел на улицу.

— Летом вы общались с директором школы по поводу того, где можно кататься?

— Мы на крыльце и катались. Директор поздоровался, и я тоже. Я спросил: «Можно здесь кататься?» Он сказал: «Хорошо, только ничего не портите».

Денис Жук утверждает, что накануне, 10 сентября, не катался на крыльце и не был в школе.

— Он вас вел в фойе? — спрашивает мама Дениса.

— Я не помню, в глазах было темно, — отвечает Денис.

— Вы сегодня сказали, что, когда пришли в школу, не катались. Или катались и вам в процессе катания сделали замечание? — спрашивает адвокат директора школы.

— Катался.

— Вы пояснили, что достали камеру, а Миша — телефон. Что конкретно вы хотели снимать?

— Как Миша делает трюк.

— Когда «старшеклассницы» делали вам замечание, оно было в нормальных тонах?

— В нормальных.

— Нецензурная брань присутствовала?

— Нет.

— Со стороны директора присутствовала нецензурная брань?

— Нет.

— Вы ждали маму своего друга, когда вышли из школы?

— Я сказал: «Там директор Мишу держит».

— Только это?

— Я не помню. Вроде да.

— Про избиение говорили?

— Вроде бы да. Сказал, что нас столкнули.

Директор задает вопрос:

— Какой частью лица вы столкнулись с Мишей?

— Верхней губой.

— Когда было произнесено слово «Жук»?

— После удара.

— В фойе школы мы с тобой пытались разговаривать?

— Да.

— Я смотрел твою губу?

— Да.

— Вы говорите, что, когда пришли на территорию школы, с Тихончуком уже беседовали старшеклассницы. А в допросе следователю вы рассказали, что сначала вам поступили замечания от старшеклассниц, а потом от технических работников, — говорит судья.

— Это было давно, я не помню.

— Стоит понимать, что те показания будут более верными?

— Да.

— Ваша видеосъемка была связана с желанием спровоцировать конфликтную ситуацию на территории школы?

— Нет.

— Ты говоришь, там был еще один мальчик. Он снимал в тот момент, когда директор вас ударил?

— Да.

— Куда она делась?

— Удалил директор.

<…>

— Денис, как ты получил побои на верхней губе? — спрашивает его мама.

— Директор с Мишей столкнул.

— Какие у тебя еще были побои, кроме верхней губы, в тот день?

— Только губа.

— Во время столкновения с директором ты слышал от него посторонний запах? — уточняет Екатерина.

— Да.

— Какой?

— Алкогольный.

— Денис, ты можешь отличить запах дорогого алкоголя от одеколона? — спрашивает Федор Радион.

— Могу.

— А где ты слышал запах алкоголя?

— На праздниках, когда все выпивали.

«Я увидела Екатерину, ее рвало». Показания Анастасии Жук

Показания дает Анастасия Жук, мама Дениса. Она не присутствовала в школе в момент конфликта и рассказывает о том, как узнала о случившемся.

— Я пришла из магазина и позвонила своему ребенку, чтобы узнать, где он находится. Он мне сообщил, что он находится в больнице. Я спросила, что случилось. Он сказал, что его избил директор. Я бросила все свои дела и поехала в больницу. У ребенка была разбита губа, тряслись руки. Он сказал, что, когда директор нанес удар, у него зазвенело в ушах и потемнело в глазах.

В приемном покое я увидела Екатерину Тихончук, ее рвало, рвало и Мишу. Ей давали таблетки, ее колотило. Когда я это увидела, то поняла, что произошло что-то серьезное. Потом девушка и парень из милиции были, потом Следственный комитет приехал. начали составлять бумаги.

Судья уточняет у Анастасии вопрос по поводу занятий сына спортом (его младшая сестра занимается единоборствами, и Денис участвует с ней в спаррингах).

— Моя дочь тренировалась. Происходила экспертиза, так как дочь директора и его секретарь написали, что мой Денис якобы изнасиловал какую-то девочку. Девочка сама не знала ничего об этом. Нас вызывали в Следственный комитет, и нам надо было пройти экспертизу. У Дениса спрашивали, как это произошло (у него была царапина на щеке). Он с сестрой боксировал в зале — мы 3 ноября сдавали экспертизу. Спарринги у них происходили в начале ноября.

— Вы увидели в больнице. что у сына разбита губа. Другие телесные повреждение у него были? — спрашивает адвокат Радиона.

— В скуловой части с левой стороны было какой-то пятно — невозможно было понять, что это.

— Ваш сын объяснил, при каких обстоятельствах это пятно появилось?

— Про пятно именно он не объяснял. Он только сказал, что его директор ударил. Именно про это пятнышко я не спрашивала.

«Мой ребенок инвалид, у него проблемы с внутренними органами». Показания Екатерины Тихончук

Екатерина Тихончук, мама пострадавшего Миши, дает очень эмоциональные показания и утверждает, что директор во время конфликта был нетрезв.

— Примерно в 15:30 у меня зазвонил телефон. Звонил мой сын Миша. Он плакал и сказал: «Мама, меня бьют в 18-й школе». Я подумала, что дерутся дети. Мой старший сын сказал, что разберется, обулся и побежал в школу. Я пыталась дозвониться, но телефон не отвечал. Я обулась и тоже побежала. Возле школы увидела Дениса, он плакал и вытирал кровь с губы. Я спросила: «Где Миша?» Он сказал: «Его потащили в школу». Я на первом этаже услышала крики и побежала по лестнице. Добежала до приемной, там была открыта дверь. Мой Миша висел на стуле, а Радион кричал на него и бил ладошкой в голову и грудь. У меня был ступор. Я стала между ними и сказала: «Что вы делаете? Он инвалид, его нельзя бить», Радион меня послал. Я достала удостоверение, он никак не отреагировал. Ребенок сказал: «Мама, мне плохо». Я очень сильно переживала и вызвала скорую, потому что ребенок у меня инвалид и у него есть проблемы с внутренними органами.

Я вызвала скорую, от Радиона исходил резкий запах, будто он употребил полчаса назад. Я вообще не сообразила, что это за мужчина. Думала, трудовик, потому что он был в цветастой рубахе, расстегнутой на груди, от него был запах. Я хотела увести сына, но он сказал: «Пока я директор, вы будете делать то, что я хочу». Я неоднократно пыталась выйти из кабинета, он оскорблял меня. Я ему сказала, что он хам. И сейчас это повторю.

Судья делает замечание Екатерине.

— Я сказала, что вызову милицию. Он сказал: «Ха, вызывай!» Он позиционировал себя как хозяин, жестокий сатрап. У меня было опасение, что он что-то сделает моим детям. Тогда у меня была одна мысль: нужно увести из этого ада ребенка. Я вызвала милицию. Там мне сказали, что это повторный вызов. Оказалось, что мой ребенок ее уже вызвал. Мне не давали провести к машине скорой помощи ребенка. Я достала мобильный телефон и сказала, что выложу все это в интернет. Он тогда перестал выражаться и начал говорить тише. Я пыталась открыть левой рукой дверь, но Радион препятствовал этому.

Меня Радион в итоге выпихнул из кабинета, а дети остались там. Младший сын плакал. В этот момент мой старший сын отвлек его внимание и сказал: «Может, ты и меня еще набьешь?» Он имел в виду, что я от Радиона получила и мой сын тоже получил. На что Радион ударил его рукой по щеке и схватил за шею. Видимо, он хотел применить к ребенку какой-то спортивный прием. Мне удалось выхватить младшего сына, и я повела его к машине скорой помощи. Позже пришел и старший сын.

— В какой момент у вас образовались телесные повреждения? — спрашивает судья.

— Думаю, когда я заслонила сына от побоев, он хотел оттеснить меня, чтобы дальше бить ребенка. Но, честно говоря. сам момент не помню. А снизу синяки получились, когда я пыталась выйти из кабинета. В этот момент он меня отпихивал от двери, и тогда, я думаю, образовался большой синяк.

— Вы видели, как ваш старший сын подходил к Радиону?

— Он подошел к нему очень близко и прямо в лицо ему задал вопрос. И он сразу отреагировал. Я очень сильно испугалась, у меня шок был. В этот момент Миша выбежал, и мы пошли к машине.

— Поясняли ли вы первоначально о тех действиях Радиона в отношении вас, когда давали пояснения следователю?

— Да, конечно. Нас опрашивали в школе №10, и я сказала: «Смотрите, у меня появляются синяки». Следователь вздохнул и дал направление на экспертизу.

— Ссадина второго пальца — это все повреждения, которые зафиксированы у вашего сына.

— Да.

— Вы экспертизу не оспаривали?

— Нет, но буду. Педагогический коллектив был в приемной — может быть, пять человек, — и никто не защитил моего ребенка и не сделал замечание Радиону. Мне они тоже замечание не делали. Они тихонько стояли и наблюдали.

— Кто рядом находился с вашим сыном? — спрашивает директор.

— Ваши педагоги стояли и мой старший сын.

— Скажите, когда вы делали экспертизу?

— На следующий день. Вечером того же дня меня допрашивал следователь.

— У вас были синяки, когда вас допрашивал следователь?

— Да, я их показала следователю.

«Я постарался отвлечь директора и завел разговор на „ты“». Показания Андрея Двораниновича

Суд допрашивает старшего сына Екатерины Андрея.

Мама сказал, что Мишу бьют во дворе школы. Я прибежал и увидел Дениса и лучшего друга брата Богдана. Я спросил, что случилось. Мне рассказали. Я забежал в школу и спросил, где директор. Мне показали пальцем. Миша хотел подбежать ко мне, но директор меня не пускал. Сказал, что старший брат не является законным представителем.

— Вы интересовались, что случилось?

— Ко мне подбежали школьницы и начали объяснять, что случилось. Я их не слушал.

— А вдруг ваш брат что-то натворил и директор его законно удерживал?

— Младших бить неправильно. И я на тот момент об этом не думал. Я взял брата за руку, но директор его не отпускал и предложил пойти в кабинет. Мой брат не хотел, он плакал сильно и весь красный был. Никто не хотел, чтобы я шел в кабинет, но я напросился. Миша плакал. Пришла мама и стала между Радионом и моим братом и мешала применить ему физическую силу.

— А какие действия совершал Радион?

— Он отталкивал маму и хватал ее за руку. Мама показала удостоверение и сказала, что брат является инвалидом. Директор разговаривал на повышенных тонах, но, когда мама включила телефон, стал говорить вежливо. Я постарался директора отвлечь и завел разговор на «ты». Ему это не понравилось.

— Что конкретно вы делали?

— Я подошел к нему близко и сказал: «Меня еще побей». Это было сказано, чтобы его отвлечь. Потом я получил по лицу. Я был на эмоциях и поэтому боли не почувствовал.

— Ты слышал резкий запах, исходящий от Радиона? — спрашивает Андрея его мать.

— Слышал

— Одеколон? 

— Нет.

— Водка?

— Что-то тяжелое точно.

— На ваших глазах что происходило? — спрашивает адвокат Радиона.

— Брат плачет, директор его не пускает. 

— Что конкретно вы увидели, что повергло вас в состояние аффекта? 

— Брат плачет, уши у него красные.

— В приемной вас что-то шокировало?

— Директор стоит над братом, а он комочком лежит. И увидел один удар в область груди.

— Только один удар?

— Один четко видел, про остальные не могу сказать.

— Вы сказали, что вас ударили по щеке. В какую именно?

— В правую?

— Я левша или правша?

— Я не знаю.

Федор Радион просит вызвать свидетелями в зал суда работников школы, которые в тот день были очевидцами конфликта.

Суд объявил перерыв для вызова свидетелей. Следующее заседание назначено на 14 декабря в 11:00.

Читайте также: 

Автор: Александр Чернухо. Фото: Максим Тарналицкий