548
26 сентября 2018 в 8:00
Автор: Никита Мелкозеров. Фото: Максим Малиновский
«Экстримом занялся, потому что трус». Как живет мужик, который летом поймал плечом сосну

Иван Красовский — большой, 115-килограммовый мужчина из Заславля. Летом он отметил свой 37-й день рождения, успев до того упасть на сосну с высоты почти 700 метров. Дереву не повезло: парапланерист сломал его собой. С куском бревна в плече Иван записал мощное видео «Я есть Грут!», которое вызывало слезоточивый смех и боль в брюшном прессе. В это не верилось. Правда, вскоре выживший пилот выложил душещипательную картину, которую может написать союз человеческой плоти и дерева. Спустя четыре месяца мы встретились. В жизни Красовского есть бизнес, полтора месяца заключения, домашняя медведица по имени Жизель и нет фаланги мизинца.

Иван — интересный. Мы встречаемся в Минской областной клинической больнице в Боровлянах. В фойе корпуса для выздоравливающих появляется широкий парень с оттопыренной рукой, которую удерживает какая-то фиговина. У Ивана голый торс, прикрытый толстой кофтой, серые треники Adidas и клевые «кроксы» фиолетового цвета.



— Мне недавно делали вторую операцию. Два месяца походил после первой, но не сильно был доволен скоростью восстановления. Дельтовидные мышцы не полностью зажили. Приняли решение о еще одном вмешательстве. Врачи хотели пересадить мышцу из ноги в плечо. По-моему, 19-го меня оперировали, неделю назад, в среду.

В операционной были все кому не лень. Все врачи, которые здесь существуют. Два доцента, три профессора, пять еще каких-то заслуженных деятелей медицины, молодежь. Операция интересная. Плюс обширное повреждение дельтовидных мышц плеча. Отсюда уникальность происходящего и большой интерес специалистов.

Мне дали наркоз, и я, перед тем как отключиться, успел всех перечислить и запомнить. Понял, все нормально: вокруг столько умного народу — чуть что откачают. Только заснул — стали резать. При наркозе каждая минута на счету.

Привезли меня после операции в палату. Плечо болит, нога не болит. Думаю: как это так? Врач сказал: «Все нормально. Влезли тебе в руку, там запчастей хватило». Грубо говоря, мышца оторвалась и упала вниз. Они ее подрезали, не стали отделять от точки крепления, просто подтянули повыше и сшили.

Надо мной тут все прикалываются. Заходишь в больницу — улыбаются. Мне приятно. На улице узнают. Здравствуйте (Иван здоровается с проходящим врачом. — Прим. Onliner.by). У меня даже автограф просили однажды. Немцы вон приезжали, заплатили €500, взяли интервью, Андрей Малахов мной интересовался.

— Прикольно было?

— Жизнь вообще прикольная штука. У меня мораль такая: все, что не убивает, делает сильнее. Пролежать всю жизнь дома на диване — неинтересно. А так где-то полено в плечо, где-то тюрьма. Я ж год назад полтора месяца отсидел. Заступился за маму с папой. Отомстил и испортил дом человеку.

В советское время родители сами прокладывали газ по всей деревне в Петришках. Все оплачивали. Потом вокруг стали строиться другие люди. Общались чисто на порядочности. Родители просто шли к соседям, объясняли ситуацию, те им что-то платили за пользование без проблем. Но одна семья сказала: «Где? Что? Почему? Ничего не знаем!» Ну и нагрубили. Батька все ныл-ныл, какой сосед нехороший человек.

А я в тот момент понял, что мне даже пукнуть нельзя: сразу же последует наказание. Наору на кого-то — тут же 200 баксов потеряю. Сделаю плохое — машина ломается. Думал, что за родителей надо постоять хоть как-то и обозначить себя. Конечно, понимал: может аукнуться. Помню, когда все сделал, посмотрел вверх и подумал: «Неужели мне за это что-то будет?» То была проверка. Если прилетит, значит, точно кто-то за мной наблюдает и лучше не грешить.

— И что вы сделали?

— Окна побил, на втором этаже пострелял из пистика пневматического, разукрасил хату — забор и фасад. Но обнаружили кучу отпечатков, на меня быстро вышли. Я сидел в Жодино до суда. Прикольный опыт, ни с чем не сравнимый. Это совершенно другое мировосприятие. Там эмоции намного глубже и намного сильнее. Люди страдают: тюрьма — ай-ай-ай. А я не считаю, что это на самом деле так. Я лично благодарен за такой опыт. Цену жизни понял. Когда получаешь по шее, осознаешь, что что-то делал не так. Жизнь все равно интересная штука. Я ни о чем не жалею. Много разных опытов помогают понять ее лучше. Могли дать три года тюрьмы, дали химию…

А после тюрьмы в меня лучший друг стрелял. В колено. Хотел калекой сделать.

Нас познакомили лет семь-восемь назад. Сказали: «Такой интересный чувак. Был очень крутым в городе, но продал все и поехал в деревню жить. Экологически чистые места, все такое. И тебе надо. Тем более лошадей разводишь». Ну, познакомили. Мужик этот предложил поле приобрести — 27 гектаров, еще домик рядышком. Это под Миром, Кореличский район. Я на все это дело повелся, купил дом за $7500, поле взял в собственность.

Потом понял, что мужик прикинул: молодой, перспективный парень, надо его к себе подтянуть, буду доить на старости лет. А кто такое любит? Когда я прочухал все, у нас начались терки. Как-то я приезжаю, он говорит: «Короче, так. Я тут ведун-колдун. Недавно выходил из тела, все повидал и теперь все знаю. Будет как в девяностые. Все деньги, что зарабатываешь, сдаешь мне. Я буду смотрящим за твоими бабками. 30% — мои». Я говорю: «Ты че, сдурел?» Ну и послал. «Да я ведун! Ко мне все будут ездить лечиться! Вот посмотришь». — «Да ты алкаш и фуфломет, кому ты нужен?» — «А не будете, так и здоровья у вас не станет».

На следующий день я руку сломал. Через неделю мне грыжу вырезали, через две — мениски. Подумал: неужели он так накаркал сильно? Но потом вроде все было нормально. Год мы толком не общались. Он только все обещал мне колени прострелить. Ну вот год обещал и прострелил в итоге.

Попарился я в бане, выезжаю с женой — лежит дерево поваленное. Пошел убирать без всякой чуйки. Только согнулся — па-бах! — сзади выстрел. Считай, он в упор выстрелил. Повезло, не попал. Два отверстия вот. Ровно по мясу пульки прошли, кость не задели. Еще одна под коленом вылетела. Обошлось. Только чуть-чуть похрамываю.

Я ж не Марат Казей, сейчас не девяностые — естественно, вызывал милицию. Мужику пять лет дали.

А я после своего хулиганства и тюрьмы теперь не ругаюсь матом, не пью алкоголь, не курю сигареты, стараюсь не обманывать. Если надо, пробую увиливать от разговора. Лишь бы не врать. Не грешу. Получил хорошее подтверждение, что точно не стоит.

— Во что вы верите?

— Из всех религий отдал предпочтение вере предков — родобожию. Раньше люди славили таких богов, как Перун, Сварог. Боксер Поветкин — свой чувак. Выходит на бой под песни про Сварога. Религия меня ни к чему не обязывает. Это не та вера, в которой так сильно затронута политика, как в других. Она учит жить в гармонии с природой и беречь семью.

— Как вообще начался экстрим?

— По той причине, что трус. Живут во мне двое. Один говорит: «Ты трус, иди забейся в угол и бойся». Другой говорит: «Нет, ты мужик, ты должен, иди и побеждай!» Я выбрал второго. Мне нравится побеждать страх. Если общественность говорит: «Ты не сделаешь! На фиг оно тебе надо?» — я мотивируюсь. «Ты разобьешься, ты убьешься». Отсутствие веры запускает механизм.

2003 год. Мне скучно было. В Минске на улице увидел «Жигули». На них написано «Параплан» и телефон. Я подошел к водителю и спросил, что это такое. «Вот это крыло, на котором можно с горки полететь». — «Прикольно, а когда показать можешь?» — «Да хоть сейчас».

Поехали в Аношкино на горку. Он все пристегнул, говорит: «Беги, за ремни тяни». И жух — я полетел. Примерно полкилометра. «О, клево! А сколько стоит?» — «€300». — «Беру».

Забрал.

Немножко поподнимал его, потом купил парамотор. Все говорили: «Надо поучиться». — «Да ну на фиг, что там тренироваться? Легко же!» А я тогда весил 160 килограммов, был такой большой. Крыло же маловатое. Летать по-хорошему было нельзя. Я повис на ремнях, не смог усидеть в кресле, начал напрягаться пресс, скорость очень высокая. Опыта не было — зашел по ветру и впилился в горку. Просто ударился о нее на полном газу.

Встал, вроде все цело, все хорошо — фух, класс! Потом смотрю: ой-вой, а что с рукой? По ладони царапина — кость вижу. Кручу ее — елы-палы, фаланги нет. Мне тогда тесть помогал. Стали с ним мой пальчик в траве искать — не нашли. Поехали зашиваться в больницу. Сюда, кстати. Так я первый раз и оказался в Боровлянах. Тесть за рулем. Я по дороге над ним прикалывался. Тянулся к нему и зловеще так: «Щас-с-с мой пальчик тебя укусит! Уа-а-ага-га-а!» Троллил по-страшному. Ну, как обычно.

— Сколько раз вы здесь были?

— Очень много.

— Бревно — самый серьезный случай?

— По мне, так и нет, мениски были страшнее. Тебе 20-сантиметровой иглой у тебя же на глазах прокалывают пах. Надо попасть в пучок нервов, чтобы отключить ноги. Целый литр какой-то жидкости вводят. Я всю жизнь таиландским боксом занимался и много бегал. При этом был тяжелым. Сотку весил, пока не зажирел. Вот мениски и сносились.

Мне в 2003-м говорили: «Ты налетался, больше не нужно». Но я через две недели с еще не зажившей рукой полетел снова. Потом стало скучно. Летал чисто раз в год. Но в 2010-м узнал, что есть акробатика на параплане. Мне скинули видео: «А елки! Так параплан может такие вещи делать!» Перекулиться через крыло, еще что-то — я тут же захотел.

Поехал в Турцию пробовать. Очень страшно. Но сложности меня возбуждают. Я начал бороться. Записался на курс. Но там есть тренер, он командует. А я не люблю, когда мной командуют. Конечно же, послал его и стал заниматься сам. Может, погорячился. Когда тебя кто-то тренирует, есть поддержка с земли. Человек по рации говорит, что делать, ты выполняешь. А как не выполнить? На тебя же смотрят, от тебя ждут. Стыдно не сделать. А когда один, никто не видит, никто вообще не знает, что ты в воздухе. 1200 метров. Летишь над бухтой и начинаешь себя жалеть. Но надо входить в опасный режим.

Можно не то что трюк не выполнить, а тупо врезаться в другой параплан. А с земли тебя никто не ведет.

— Какая-то непонятная безбашенность.

— Не знаю, как это можно назвать. Я и прославился как самоучка, который никого не слушает и делает все вопреки. По бразильской системе — так все они говорят.

В общем, летишь и беседуешь сам с собой: «А зачем тебе все это надо? Успокойся!» — «Не-не-не, надо-надо-надо». Раз пробуешь спираль — тебя вжимает, все трещит, все рвется. Я тогда 140 килограммов весил — сделал. Потом такой: «О-о-о, о-о-о, хорошо-хорошо-хорошо». Летишь и долго отдыхаешь. По полчаса, может.

А инструктор для закрепления просит сразу же повторить. В общем, мое обучение — полный треш. Но потихоньку-потихоньку я всему научился.

Был такой Витя Федоров, царство ему небесное. Погиб на параплане. Я только начинал заниматься, а он уже был заслуженным. И вот на самом крутом русском форуме про парапланы все стали его поздравлять. Человек первым из постсоветских спортсменов сделал, грубо говоря, кувырок через крыло. Вите пели дифирамбы. Меня это начало раздражать, написал: «Что за фуфло?! Любой школьник сделает». Все на меня накинулись, я стал грызться. «Ты не сделаешь — убьешься!» А мне как раз требовалась мотивация. Без нее я тяжело вкатываюсь. Но если поспорил, уже выхода нет, надо делать. «Не с*ыте! За 30 дней все сделаю! Вы годами учитесь, мне месяца хватит».

Понеслась.

За 30 дней откатал этот Infinity. Они делали это над водой с крылом и в подвеске, а я решил крутиться прямо над домом в Заславле с парамотором. Тем и прославился, что вопреки всем техникам безопасности сделал трюк, к которому люди готовятся годами.

— Расскажите про полет, во время которого вы поймали сосну.

— Долгая история, очень много чисто профессиональных моментов. На моем YouTube-канале есть ролик, в котором я все рассказываю. Если коротко, был зацеп, который порвался. У параплана есть два свободных конца, которые цепляются за карабины. Правый я забыл зафиксировать. В ролике подробно описывается и показывается, что и почему я сделал не так.

— Вы смерти ждали?

— Не-не-не. Ситуация как бы волнительная. Ты понимаешь, что $10 тыс. твоего снаряжения разобьются о землю.

— Человек падает с 600 метров и думает о бабках?

— Ну, и об этом тоже. То есть комплекс эмоций. Думаешь: теоретически можно погибнуть, хотя вряд ли. $10 тыс. уйдут — это однозначно, может быть перелом. Конкретно о смерти не думал. Просто понимал, что попал в неприятность.

Бах — упал. Люди подбежали, начали доставать. Я в обломках лежу, говорю: «Поднимите меня». Они пытаются, но не получается. Не может быть! Я смотрю: дерево. Думал, лежу на нем. А потом порвал кофту, гляжу: ствол во мне. Подумал: «Дерево с корнем?» Оказалось, что нет. По пути падения я сломал полсосны и с ней обрушился. Много сучьев просто обстругал телом, а потом уже нарвался на большой кусок. Если бы не был привязан к паратрайку, который прилично весит, остался бы болтаться на ветке, орал бы «Э-э-эй, люди!» и испытывал бы жуткую боль. Хорошо, что масса была настолько большой, что обломала сосну. И я даже не почувствовал ни боли, ничего. Когда спасатели взялись за полено, чуть меняли наклон, становилось больно. Представь, что в тебе ковыряются палкой. Мое бревно обпилили. Врачиха какая-то сказала: «Ни в коем случае не ведитесь на его уговоры высунуть бревно». Потом меня в больницу увезли. Там я снимал видео про «Я есть Грут!».

Иван оставил себе на память сосновое бревно, на которое было нанизано его плечо

— Будете продолжать экстремалить?

— Буду, но более лайтово. Надеюсь. Главное, чтобы никто не замотивировал (смеется. — Прим. Onliner.by). Я ж уже однажды бросал. Написал всем на форуме о своем решении, сел на сыроедение, похудел за три месяца со 130 килограммов до 85, отрастил бороду больше, чем у тебя, надел очки и кепку — и все равно поехал в тренировочный лагерь в Непал. Самая топка. Меня там никто не узнавал. А я представлялся Валдисом Красаускисом.

В Непале был тот самый Витя Федоров. Подбегает: «Иван Красовский из Минска приехал! Ты не видел?» — «Нет». И с прибалтийским акцентом: «Я ва-а-абще о т-такой не слыш-шал». Мы вместе ездили в автобусе, отдыхали. Моя команда меня выкупила быстро, а остальные — вообще никак. Только через три месяца стало известно.

Паратрайк, на котором летел экстремал

Тогда я хотел закончить, но меня мучило, жажда ощущалась. Сейчас не ощущается. Нет желания летать. Что я там не видел? Два года назад я решил летать только за деньги. Типа, не стану больше распоряжаться своей жизнью необдуманно. Так что, когда попал на сосну, был как раз коммерческий полет для красивого видео.

Теперь жизнь спокойнее. У меня есть спецтехника: кран, бульдозеры, экскаваторы. Занимаюсь строительным бизнесом. Есть еще один бизнес — агроусадьба «АкРАсила». Я там занимаюсь обучением, пятерых за лето выпустил, парапланы продаю. Ну и для отдыха сделал всю инфраструктуру. Провел там международные соревнования по парапланеризму. Тоже разбился разок. Все офигели, когда я упал с неба на парамоторе, встал из огромной ямы, отряхнулся: «Е-мое!» — и пошел летать дальше.

Можно еще медведя пожмякать. Она у меня там живет. Жизель зовут. Попала ко мне год назад. 19 лет. Любит меня.

Посмотреть эту публикацию в Instagram
#Мимимишки
Публикация от акРАсила (@akrasilla)

— У вас ведь есть семья.

— Жена и трое детей.

— И что они думают о вашей привычке падать с неба?

— Жена привыкла, но, конечно, переживает. Раньше она мне ничего не запрещала. Но после сосны начала. Она ничего не может приказать, я ж воинственный и вспыльчивый, но пытается тянуть одеяло на себя. Терплю и говорю: «Да-да-да».

Знаешь, ощущение, как будто смотрю кино, в котором главную роль исполняю я, но сценарий кто-то уже написал за меня…

— Чего вам от жизни хочется?

— Чтобы семья была здоровой и во вселенной было больше света. Вот и все.

Экшен-камеры в каталоге Onliner.by, чтобы делиться с подписчиками пережитым

Читайте также:

Наш канал в Telegram. Присоединяйтесь!

Быстрая связь с редакцией: читайте паблик-чат Onliner и пишите нам в Viber!

Перепечатка текста и фотографий Onliner.by запрещена без разрешения редакции. nak@onliner.by

Автор: Никита Мелкозеров. Фото: Максим Малиновский