Наши за границей. Белорус торговал сталью, а потом уехал в Австралию и стал священником
Росту в нем метр девяносто, в бороде «соль с перцем», а в глазах — тепло и участие. На его службы съезжаются славяне с разных концов пятимиллионного Сиднея. О необычной судьбе белоруса рассказывает «Российская газета».
Район Карлтон австралийского мегаполиса считается местом престижным. Добротные дома, куцые дворики, все цивильно и прилично. Батюшка приветливо приглашает пройти в стоящую рядом церковь. Деревянная, с резным иконостасом, чистым до блеска полом, она похожа на шкатулку.
Детство Александра Корженевского смело можно назвать классически советским. Оно прошло в Слуцке. После школы — учеба в вузе, диплом инженера. Жена — скрипачка, маленькая дочка, все как у многих. Начал шататься Советский Союз, вчерашний инженер стал бизнесменом. Дело шло неплохо, из Украины привозили сталь, в Минске ее успешно продавали. Такой бизнес тогда купался в успехе. Заполнить анкеты на ПМЖ в Австралию предложила жена, полушутя-полусерьезно.
«Тогда у многих было настроение уехать. 1992 год стоял на дворе, неопределенность полная», — признается он.
Подгоняемые любопытством, заполнили бумаги, на удивление легко получили австралийские визы. Решили попробовать счастья за океаном. Перед дорогой с женой поехали в знаменитый на всю Беларусь Жировицкий монастырь, к старцу Митрофану за благословением. По дороге едва не погибли в автокатастрофе, приехали опустошенные, с твердым убеждением поступить так, как скажет архимандрит. Тот, к их удивлению, спокойно сказал: «Поезжайте…»
Сидней встретил их сдержанно. Александр пошел работать подсобным рабочим на стройку: тяжелый труд с одним выходным в неделю.
«Я чувствовал себя как рыбка в аквариуме: все вижу, а понять и сказать ничего не могу. Языка не знал вообще», — улыбаясь, вспоминает он.
Хотели бросить все и вернуться домой, в Беларусь. Но было неловко перед людьми, решили пару лет потерпеть. Единственной отдушиной на новом континенте для него стала церковь.
«В церкви отдыхало сердце. Постепенно стал приходить к богу», — говорит он.
Скоро подсобный рабочий со стройки понял, что ему одного воскресенья мало. При первой возможности стал брать отгулы и шел в церковь.
В 2000 году всей семьей они поехали в отпуск на родину, одну отпускную неделю решили провести на Валааме, экскурсия по знаменитому монастырю потрясла. Там он понял, что будет служить богу.
«Стал отращивать бороду, внимательно и вдумчиво читать Библию и Псалтырь. Душа стала бога любить, это совершенно особое чувство», — улыбаясь, говорит батюшка Александр.
В 2004 году его рукоположили в диаконы, затем предложили принять священнический сан. Честно говорит, что испугался такого предложения. «Кто я такой? Достоин ли я?»
Церковь в честь святого Георгия Победоносца, в которой он служит, небольшая, но чтимая православными жителями. На службу едут русские, сербы, македонцы, греки, болгары. Храм построили в 1963 году православные, приехавшие сюда из Харбина. Большинство храмовых икон привезены из далекой Маньчжурии.
«У бога нет национальности, ведь все нации объединяет бог, эту истину я понял в Австралии», — говорит отец Александр.
Приход мал, а жизнь на Зеленом континенте — штука дорогая. Поэтому священник Александр Корженевский еще работает техником на городском водоканале.
Один день он следит за давлением воды в городской сети, другой день врачует души. И так без выходных, отпусков и праздников.
«Половина сердца осталась в Беларуси, у меня родители в Слуцке, сестра в Минске. Здесь больше всего не хватает нашей простосердечности», — махнул он рукой.
Говорит, что в целом здешней жизнью он доволен. Старшая дочка подарила внука, живет в Сиднее. Средняя вышла замуж за православного поляка и стала пани, живет в Польше. Младшей семь лет. Она все чаще пытается отвечать ему на английском, что печалит отца Александра.
«Дома мы говорим только на русском языке. Это язык моей души, по-другому и быть не может», — твердо уверен он.
Рассказывает, что по-прежнему его главным лакомством так и остались драники. Их он готовит просто блестяще. Сложнее с пищей для души.
«В интернете слушал „Песняров“, они пели „Беловежскую пущу“. Это же как вода из криницы», — поясняет он и снова смахивает рукой слезы.
