Такие песни любят не по распоряжению правительства. Историк про гимны Беларуси

13 756
0
13 октября 2020 в 8:00
Ведущий рубрики: Дмитрий Корсак

Такие песни любят не по распоряжению правительства. Историк про гимны Беларуси

Как белорусы воспринимают современный государственный гимн? Понять эти непростые отношения можно, если предложить случайным прохожим вспомнить его слова. Скорее всего, лишь один человек из десяти сможет возобновить в памяти хотя бы одно четверостишие. Почему же так произошло? Поляки, итальянцы, литовцы, американцы, аргентинцы, украинцы — да и вообще жители большинства стран планеты уже при первых нотах государственного гимна встают и буквально светлеют лицом, с гордостью распевая каждую строфу, каждое слово. Белорусы же в основной массе только рот открывают для вида, и то далеко не все.

Не тот гимн? Пресловутые особенности менталитета? Уникальная ситуация, стечение обстоятельств? Сегодня мы затронем еще один проблемный вопрос, касающийся нашей национальной идентичности. Мы уже посвятили две большие публикации истории государственных флагов и гербов Беларуси. На этот раз вместе с историком Владимиром Ляховским давайте подробно изучим гимны нашей страны: бывшие, настоящие и те, что только претендовали на эту роль раньше и претендуют сейчас.

Кто это?

Владимир Ляховский — историк, архивист. Кандидат исторических наук, доцент. Исследует историю белорусского национального движения и белорусской политической эмиграции межвоенного периода. Автор свыше 200 публикаций, 2 авторских монографий, 1 коллективной монографии. Лауреат премии имени Льва Сапеги, почетный член Национального исторического музея Беларуси. Награжден медалью имени Франтишка Богушевича Белорусского ПЕН-центра.

О чем тут речь?

Предшественники «Марсельезы»

— Для начала давайте определимся, что вообще такое гимн.

— Термин «гимн» (от древнегреческого слова gimneo) в переводе означает «торжественная песня», прославляющая античных языческих богов. Религиозные гимны свойственны также основным монотеистическим религиям. В XVI в. на основе христианской гимнографии возникли светские торжественные песни. Наиболее эмоциональные и яркие религиозные псалмы и канты стали боевыми гимнами воинов во время сражений, благодаря этому поднимался моральный дух войска.

В первую очередь военные популярные песни стали основой будущих государственных гимнов. Они должны были мобилизовать и сплачивать людей, нести в себе главные общенациональные идеи и гражданские ценности. Таким образом, гимны стали играть консолидирующую роль в деле государственной и этнокультурной идентификации людей, принадлежащих к одной стране. Возрастающий интерес к истории возникновения государственных гимнов привел к выделению самостоятельной отрасли музыкологии, исследующей данный объект. С легкой руки канадского ученого Д. Кендалла эта наука получила название антематология (anthematology).

— Как рождались национальные гимны в Европе и мире? И что стало причиной их возникновения?

— В европейской истории можно выделить несколько этапов формирования государственной гимнографии. Первый относится к XVI—XVIII вв. и связан с возникновением державных гимнов как старых, так и недавно возникших европейских монархий — Англии (Соединенного Королевства), Испании, Дании и Нидерландов. Катализатором создания современных европейских гимнов стали Наполеоновские войны 1803—1815 гг. Объединение Германии и Италии на основе разрозненных лоскутных суверенных образований подвигло музыкантов и поэтов к написанию гимнов новых государств-наций. Наполеоновская Франция поспособствовала эмансипации польского национального сознания и превращению боевой песни польских легионеров Jeszcze Polska nie zginęła, воевавших на стороне французов, в гимн всех поляков. «Марсельеза» впоследствии, в 1830-е — 1840-е годы, пробудила музыкальную «весну народов» у венгров, румын, а также славян, входивших в состав Австрийской империи Габсбургов (чехов, словаков, словенцев и хорватов).

В 60—80-е годы XIX ст. в борьбе за независимость от османского владычества сформировались национальные гимны сербов, черногорцев и болгар. Возникновение национальных гимнов в Восточной Европе в конце XIX — первой четверти ХХ века также связано с национально-освободительным движением нерусских народов империи дома Романовых (от Финляндии на севере до Азербайджана и Армении на юге).

Гимн Нидерландов — это модифицированная религиозная песня, ставшая боевым маршем оранжистов — сторонников короля Вильгельма. Британский гимн — музыкальный симбиоз религиозного хорала и светского медленного придворного танца. Кстати, английская мелодия «Боже, храни королеву...» в XIX веке была заимствована для создания гимнов других европейских монархий: Австрии, Дании, Швеции, Российской империи, а также Швейцарии, Княжества Лихтенштейн, Мальты и ряда других государств.

Поющие революции

История чешского и венгерского гимнов связана с началом становления первых национальных опер этих народов, музыкальное содержание польского, словацкого и украинского гимнов имеет более выразительную фольклорную основу. Гимны Эстонии и Финляндии стали продуктом студенческого песенного творчества, а гимны Литвы и Латвии были созданы профессиональными композиторами под влиянием народной и европейской светской музыки. Традиция массового хорового исполнения народных песен не раз консолидировала эстонцев, латышей и литовцев в борьбе за свою независимость. В 1987—1991 гг. многотысячные национальные хоровые фестивали этих балтийских народов стали важным мобилизационным фактором в деле восстановления независимости этих трех государств. В новейшей истории это движение получило название «поющие революции».

11 сентября 1988 г. на Певческом поле в Таллинне прошло мероприятие «Песнь Эстонии», на котором собрались около 300 000 человек (фактически — треть от всех эстонцев). Тогда прозвучал призыв к независимости Эстонии

— А может быть у страны сразу несколько гимнов?

— В определенных, особенных случаях нечто подобное может быть. Например, по ряду причин национальный гимн может не совпадать с так называемым государственным. Так, старый общегерманский гимн «Песня немцев» был запрещен в просоветской Германской Демократической Республике, где в качестве государственного гимна была утверждена другая песня. Многочисленные эстонская, латвийская, литовская диаспоры в Западной Европе, США и Канаде никогда не признавали государственными гимны прибалтийских советских республик. То же самое можно было сказать об украинском зарубежье, которое по-прежнему признавало своим национальным гимном «Ще не вмерла Україна», а не гимн Украинской ССР.

— К чему призывали гимны различных эпох? Как менялась их идеология?

— В период формирования централизованных монархий гимны выражали интересы в первую очередь правящей аристократии, а не всего народа. Большинство гимнов в XVII—XVIII вв. в Западной и Центральной Европе начинались с традиционных слов «Боже, храни короля». Но вот грянула эпоха Великой французской революции, и «Марсельеза» ‎Клода Руже де Лиля опрокинула многие монархические гимны и поспособствовала рождению современной европейской гимнологии. Эти новые музыкальные символы выражали ценности нового, более свободного общества, где начинала превалировать идея национального единства и гражданского общества.

Жесткая привязка государственных гимнов к политической идеологии авторитарных и тоталитарных режимов — это детище ХХ столетия. И связано это прежде всего с СССР и нацистской Германией. Люди, родившиеся в Советском Союзе и большую часть своей жизни прожившие под властью коммунистического режима, не забыли, что в 1918—1943 гг. официальным гимном СССР был пролетарский «Интернационал» Э. Потье и П. Дегейтера. В советской интерпретации эта «боевая песня рабочих» не столько выражала идею пролетарской солидарности и борьбы, сколько выступала символом мировой социалистической революции с целью создания «всемирной советской федерации».

В 1943 г., уже накануне Тегеранской конференции, Сталину понадобился новый музыкальный символ государства, который в глазах всего мира олицетворял бы великодержавную мощь СССР и руководящую роль в «первом социалистическом государстве» не только большевистской партии, но и самого «вождя всех народов». Так в 1944 г. родился новый советский гимн Александра Александрова на стихи Сергея Михалкова и Габриэля Эль-Регистана. После развенчания культа личности в 1956 г. гимн СССР почти 14 лет исполнялся без слов, и только в 1970 г. по просьбе партийного руководства страны Сергей Михалков подкорректировал его текст, где уже не упоминалось имя Сталина. Новая текстовая редакция была окончательно утверждена только в 1977 г. вместе с принятием новой союзной Конституции.

В ноябре 1990 г., еще до распада Советского Союза, при президентстве Бориса Ельцина гимном Российской Федерации стала «Патриотическая песня» Михаила Глинки из оперы «Жизнь за царя» («Иван Сусанин»). Почти 10 лет эта мелодия без слов являлась державным символом новой России. Но в 2000 г. по инициативе Владимира Путина старому александровскому произведению образца 1944 г. был возвращен статус главного музыкального символа уже в рамках Российской Федерации, а 87-летнему Сергею Михалкову снова пришлось подстраивать текст гимна под новые идеологические реалии.

— Подобное «жонглирование» гимнами, их отмена и после возвращение уже со «сменой музыкальных вех» — ситуация уникальная для советско-российского периода истории?

— На самом деле, нет. Подобные «турбулентные» ситуации, связанные с утверждением, упразднением, а затем повторной реабилитацией старых гимнов, наблюдались и в других странах. Так, «Королевский марш» («Марча Реал»), ставший гимном испанской короны еще в 1770 г., был смещен в 1822 г., в период Первой республики (1820—1823 гг.), «Гимном Риего», посвященным памяти казненного генерала-патриота Риего-и-Нуньеса. Буквально через год, после реставрации монархии, старый гимн был возвращен. В годы существования Второй республики (1931—1939 гг.) «Гимн Риего» снова утверждается в качестве государственного, символизируя борьбу левых республиканцев с правыми реакционными силами. Победа путчистов во главе с генералом Франко в 1939 г. означала не только падение республиканского строя, но и возвращение старого королевского марша. После победы демократии в стране после 1975 г. и провозглашения конституционной монархии «Марча Реал» в новой аранжировке сохранил свой статус гимна Испании, но без использования старого текста, олицетворявшего «темные десятилетия» франкистского режима....

Народные песни как право «людзьмі звацца»

— А как обстояло дело у белорусов?

— Белорусская историческая гимнография формировалась под влиянием народного устного и музыкального творчества, а также христианской и европейской светской традиции, но в первую очередь фольклора. Поэт и либреттист Михась Чарот сказал по этому поводу: «Калі песня жыве беларуса — будзе жыць беларускі народ!» Наша народная музыкальная традиция не выделялась такой «раскатистостью», как русская, или высокой эмоциональностью и яркостью, как украинская. В наших песнях отражен нелегкий крестьянский труд, красота местной природы, общенародные и семейные праздники, а также социальное угнетение, насилие и многочисленные войны.

Белорусская «позитивистская» молодежь, с конца XIX века активно включившаяся в общественно-политическую жизнь края и революционную деятельность, не сразу осознала значение народной песни в качестве важного мобилизующего фактора в деле национальной и гражданской консолидации людей. Понимание этого приходило постепенно, под влиянием тех бурных событий, которые все больше охватывали царскую империю. Многому молодые белорусы-возрожденцы учились у своих соседей — поляков, латышей, литовцев, украинцев, грузин...

Участники хора Белорусского студенческого союза при Виленском университете под управлением Рыгора Ширмы и с участием всемирно известного тенора Михася Забейды-Сумицкого. 1931 год

Свидетельством этому может служить история, произошедшая с одним из пионеров белорусского национального движения, писателем Антоном Левицким (1869—1922), более известным под псевдонимом Ядвигин Ш. Последний, обучаясь на медицинском факультете Московского университета, был вовлечен в студенческие протесты против полицейского произвола. Во время разгона одной из антиправительственных демонстраций в марте 1890 г. его арестовали и вместе с еще тремя сотнями студентов посадили в Бутырскую тюрьму.

Студенты-арестанты «Бутырки» первоначально были размещены на большом тюремном плацу и являлись своеобразным «интернационалом» — представителями многих народов, которые проживали в Российской империи: украинцев, литовцев, поляков, татар, грузин, евреев и т. д. Чтобы не впасть в уныние и морально поддержать своих товарищей, некоторые из них сплотились в импровизированные хоры и начали петь свои национальные песни. Настала очередь представителей «Северо-Западного края», как тогда официально именовалась Беларусь. Уроженцы белорусских губерний поначалу не знали, что петь. Представляя разные христианские конфессии и сословия, многие из них еще не до конца осознавали, к какой же национальности они принадлежат: то ли русской, то ли польской. «Вдруг, — как вспоминал позднее Ядвигин Ш., — один из нас, „не помнящий родства“, воскликнул, будто заново открыл Америку: „Наши люди поют очень красивые песни, которые в народе называют белорусскими“. „Аборигены Северо-Западного края“ сумели быстро сорганизоваться и создать свой импровизированный хор».

Белорусы в «Бутырке» начали исполнять свои народные песни, которые они слышали и помнили с детства, тем самым спасая свое национальное реноме перед товарищами по студенческому «интернационалу». Видимо, так у белорусов зародилась традиция бороться за право «людзьмі звацца» посредством исполнения своих наиболее ярких народных песен и гимнов, поднимающих моральный дух и эмоциональный градус этой борьбы.

Так рождалась новая белорусская музыкальная традиция, этническое начало которой переплеталось с сюжетами исторического прошлого и одновременно усиливалось политическими мотивами, связанными с идеей создания независимой и демократической Беларуси.

— Может, назовете те музыкальные произведения, которые стали знаковыми в начале ХХ века, с нарастанием революционных настроений в белорусском обществе?

— Как считает историк Анатолий Сидоревич, одним из первых революционных музыкальных произведений, которые использовали активисты Белорусской социалистической громады (БСГ), стал боевой марш левых радикалов «Красное знамя» («Чырвоны штандар»). Своему рождению марш обязан французскому анархисту Полю Брусу, который в 1877 г. положил свои стихи на мелодию «Марша фрибургских стрелков» Жака Фогта. Так родился гимн протестного пролетариата Le Drapeau Rouge. В 1881 г. польский социалист из-под Львова Болеслав Червиньский перевел французский текст на свой родной язык, создав новую версию рабочего гимна по-польски — Czerwony sztandar. Уже в начале ХХ века один из лидеров БСГ Вацлав Ивановский перевел гимн на белорусский язык («Кроў нашу льюць даўно ўжо каты») и издал его в виде листовки.

Вторым по хронологии белорусским революционным гимном стала песня «Ад веку мы спалі» на стихи уроженца Слуцкого уезда Александра Микульчика. По версии Язепа Дылы, песня родилась в 1906 г. В 1917 г. она была гармонизирована композитором Владимиром Теравским (1871—1938) и стала исполняться в его авторской интерпретации как «Белорусская марсельеза». Долгое время она считалась неофициальным белорусским революционным гимном.

Также большой популярностью пользовалась песня, написанная на стихи Янки Купалы «А хто там ідзе?». Музыку к ней написал директор Виленской польской частной музыкальной школы Людомир Роговский. Принято считать, что премьера песни состоялась 12 февраля 1910 г. Текст песни с нотами был издан в виде брошюры в виленской типографии Мартина Кухты.

Людомир Роговский, автор музыки к гимну «А хто там ідзе?»

Гимн «А хто там ідзе?» оказал огромное влияние на национальное самосознание и гражданское становление многих молодых белорусов. Один из отцов Белорусской Народной Республики, создатель бело-красно-белого флага Клавдий Дуж-Душевский вспоминал: «После первой русской революции поляки обратили особое внимание на виленскую гимназическую молодежь и начали ее организовывать. Попав в польские организации, я испытывал много сомнений по поводу собственной национальной принадлежности. Варшава, Познань, Краков не трогали мою душу. На одной из встреч, на которой присутствовал Л. Роговский, мы в хоре спели „А хто там ідзе?“. Когда я пел эту песню, почувствовал скорее сердцем, чем разумом, что есть белорусский народ. Только после этого я осознал, что являюсь белорусом, частью великого белорусского народа».

Отпечатанный текст с нотами гимна «А хто там ідзе?»

В этом ряду вспомним также музыкальное произведение известного российского слависта и этнографа Николая Янчука (1859—1921) на стихи Янки Купалы «Не загаснуць зоркі ў небе», датированные 1911 г. По просьбе сочинителя музыки песня была переложена для хорового исполнения украинским композитором Борисом Подгорецким. «Не загаснуць зоркі ў небе» в 20—30-е гг. ХХ ст. благодаря в первую очередь исполнению песни хоровым коллективом Белорусского студенческого союза в Вильно под управлением будущего народного артиста СССР Григория Ширмы (1892—1978) стала считаться неофициальным гимном национально-освободительного движения в Западной Беларуси, находившейся тогда под властью Польши.

Николай Янчук, автор музыки к гимну «Не загаснуць зоркі ў небе»

— Помнится, что «Белорусской марсельезой» называли не только песню «Ад веку мы спалі», но и «Погоню» Максима Богдановича, которую в 1980-е годы исполняли под мелодию французского национального гимна...

— Да, интересный факт. В 1980-е годы активисты неформальных белорусских студенческих объединений для исполнения указанной песни использовали мелодию «Марсельезы». Они тогда еще не знали, что для текста Богдановича более 30 лет назад композитором-эмигрантом Николаем Щегловым-Куликовичем уже была написана музыка. Никогда не забуду, как эту песню под французский революционный марш пел лидер минской «Талаки» Сержук Витушка. Это было исполнение человека с чистым сердцем, искренне верившего в свои идеалы и не сомневавшегося в том, что Беларусь рано или поздно станет свободной и независимой. Мы учились вместе с ним на истфаке БГУ. Он был на год моложе, но для меня он до сих пор остается главным героем белорусского молодежного движения тех лет.

Лидеры «Талаки» Сержук Витушка и Сержук Соколов-Воюш во время празднования Купалья

О чем полонез Огинского?

— Правда, что в начале 1990-х годов некоторые лидеры белорусской оппозиции сожалели о том, что по ряду причин государственным гимном Беларуси не стал полонез Михаила Клеофаса Огинского «Прощание с Родиной»?

— Да, и такой факт имел место. Помню, что по этому поводу высказывались, например, Зенон Позняк и Юрий Хадыка. Огинский воспринимается нами не только как всемирно известный композитор, но и как государственный деятель и патриот Великого княжества Литовского. Некоторые белорусские краеведы безосновательно связывали создание «Прощания с Родиной» с переживаниями автора по поводу своего вынужденного отъезда из Беларуси в эмиграцию в 1823 г. На самом деле свой Полонез №13 автор написал позднее, уже в Италии (после 1831 г.), под тяжкими впечатлениями от подавления царскими войсками недавнего восстания в Польше, Литве и Беларуси, составлявших некогда федеративную Речь Посполитую. Непосредственно относить ностальгию композитора по потерянной родине только к Беларуси не совсем корректно. К тому же полонез Огинского стал широко известен в мире еще в XIX в. как польское музыкальное произведение.

Все это, конечно, не мешает нам чувствовать в этой музыке те родные ностальгические мотивы, которые заставляют наши белорусские сердца биться в унисон, когда мы слышим этот гимн и одновременно переживаем за судьбу своей родины. Не случайно же представители многих белорусских диаспор в Латвии, Эстонии, Украине, России, Казахстане и других постсоветских республиках в качестве своего музыкального гимна избрали музыку Огинского, положенную на стихи барда Сержука Соколова-Воюша. Она олицетворяет духовную связь белорусов зарубежья с исторической родиной. И еще один факт, непосредственно связывающий «Прощание с Родиной» с белорусским национальным движением: 8 сентября 1992 г. в ознаменование очередной годовщины Оршанской битвы 1514 г. в Минске, на площади Независимости, под музыку полонеза Огинского активисты Белорусского объединения воинов (Беларускага згуртавання вайскоўцаў) организовали многотысячную акцию принятия символичной военной присяги на верность Беларуси.

Князь Михаил Клеофас Огинский, композитор

— Какие революционные песни были популярны в Беларуси после падения царизма?

— После Февральской революции 1917 г. вместо «Боже, царя храни!» и церковных песнопений на улицах городов и местечек восточной части Беларуси, остававшейся под российским контролем, зазвучали другие, революционные песни. На выбор музыкального репертуара влияли настроения 1,5-миллионной армии, дислоцированной тут в период Первой мировой войны, а также наемных работников и служащих, приехавших сюда из разных регионов бывшей царской империи для обслуживания фронта.

Наиболее часто исполнялись «Рабочая марсельеза» (музыка французского гимна на слова известного народника Петра Лаврова), «Интернационал» (музыка Эжена Потье на слова Аркадия Коца), а также песня «Да здравствует Россия» (на стихи поэта Константина Бальмонта). «Рабочая марсельеза» с марта 1917 г. становится неофициальным гимном новой, демократической России в период функционирования Временного правительства, а «Интернационал» — альтернативным гимном выступивших против него Советов рабочих и солдатских депутатов. В январе 1918 г. «Интернационал» был утвержден государственным гимном Советской России (РСФСР), а в 1922—1943 гг. являлся официальным гимном Советского Союза.

Только с лета 1917 г. в Минске и других городах начинают звучать белорусские национальные песни и гимны. Наибольшая заслуга в этом композитора и хормейстера Владимира Теравского и его Белорусского хора — первого профессионального национального хорового коллектива Беларуси. Традиционно исполнением «Белорусской марсельезы», гимнов «Чырвоны штандар» и «А хто там ідзе?» сопровождается торжественное открытие в сентябре и октябре того же года важнейших белорусских общенациональных общественных форумов в Минске: съезда белорусских партий и организаций, сессий Центральной рады белорусских национальных организаций и Великой белорусской рады. Наконец, исполнением этих гимнов в декабре 1917 г. открылся Всебелорусский конгресс, который принято считать национальным предпарламентом Беларуси. Вот как описывал это событие писатель и публицист Змитрок Бядуля: «В 8 часов вечера [5 декабря 1917 г.] оркестр военной музыки играл „Марсельезу“. Затем выступил белорусский хор в национальной одежде. Над их головами были вывешены белорусские национальные флаги. Были исполнены белорусские гимны. Все слушали гимны стоя, сняв головные уборы».

Участники Белорусского хора под управлением композитора и хормейстера Владимира Теравского. 1918 год

— Был ли официальный гимн у Белорусской Народной Республики?

— Будем объективны: Белорусская Народная Республика как суверенное государство и субъект международного права не состоялась. Отцы БНР в 1918—1925 гг. так и не смогли реализовать свою главную цель — достижение реальной политической независимости своей родины. Народный секретариат БНР в 1918 г. успел утвердить в качестве национальных символов Беларуси герб «Погоня» и бело-красно-белый флаг. Но гимн БНР так и не был тогда официально назван и закреплен правовым решением.

Считать песню «Мы выйдзем шчыльнымі радамі» официальным гимном БНР в 1918—1925 гг., с моей точки зрения, неверно. Одноименное стихотворение поэта Макара Кравцова было опубликовано в минской газете «Беларусь» 30 октября 1919 г. Чуть позднее, летом 1920 г., композитор Владимир Теравский на эти слова написал музыку. Эта песня под названием «Ваяцкі марш» была опубликована с нотами тогда же по инициативе культурно-просветительской секции Белорусской войсковой комиссии в сборнике «Беларускі спеўнік з нотамі на тры галасы паводле народных мелодый».

Современных обывателей пугает наиболее «боевой» куплет этой песни: «Браты, да шчасця мы падходзім: / Хай гром грыміць яшчэ мацней! / Ў крывавых муках мы народзім / Жыццё Рэспублікі сваей!» Этот призыв был направлен в первую очередь против польских военных властей, оккупировавших тогда Беларусь. Позднее, в 1922 г., эта песня попала в другой сборник Теравского «Беларускі лірнік», изданный по заказу и за деньги правительства уже Советской Беларуси в Берлине. Красноречивый факт: по приказу советской цензуры в песне был изменен третий куплет. Вместо «Штандар наш бел-чырвона-белы» появились слова с другим идейным содержанием: «Свабоды сцяг — штандар чырвоны!» Но ноты «Лірніка» Теравского уже были набраны в типографии раньше, и крамольное упоминание о «бел-чырвона-белым сцягу» в нотной партитуре по требованию цензора было замазано черной краской.

«Ваяцкі марш» с новой «идеологической поправкой» свободно исполнялся хоровыми коллективами БССР до конца 1920-х годов, а вот в Западной Беларуси этот гимн оказался под негласным запретом, где польские власти интерпретировали его как воззвание к революции. В годы германо-советской войны эта песня в первой редакции стала одним из гимнов Союза белорусской молодежи. В конце 1940-х годов «Ваяцкі марш» был утвержден официальным гимном Рады БНР в изгнании, куда вошли видные представители белорусской послевоенной политической эмиграции.

У создателей «Ваяцкага марша» судьба сложилась трагически. Кравцов осенью 1939 г. был схвачен спецслужбами НКВД в Вильнюсе и этапирован в Минск. Точная дата его гибели нам неизвестна. Теравский за свою жизнь арестовывался четырежды. Первый раз это случилось в июне 1920 г. при поляках за исполнение революционных песен. Еще три раза его репрессировали уже советские власти. В 1921 г. композитор был осужден по доносу за якобы содействие антисоветской агентуре, за что отсидел более 2 лет в смоленской тюрьме. В 1931 г. его как «нацдема» уволили из Белорусского государственного театра. Следующее задержание случилось в 1937 г., а после ареста в августе 1938 г. уже не отпустили. 1 ноября 1938 г. внесудебная «тройка» приговорила его к расстрелу как врага народа.

Макар Кравцов, поэт, автор текста «Ваяцкага марша»

Владимир Теравский — знаковая и харизматичная фигура в истории белорусской национальной музыки. Не имея высшего музыкального образования, он компенсировал это своим ярким талантом, глубоким знанием и пониманием народной музыкальной традиции и огромным трудолюбием. Будучи выдающимся мелодистом и аранжировщиком, он создал свыше сотни прекрасных музыкальных произведений. Пожалуй, лучшее его творение — это музыкальный спектакль «На Купалле» (либретто Михася Чарота), с огромным успехом поставленный на белорусских театральных подмостках в 1920-е годы более 400 раз. После ареста и гибели композитора почти весь его личный архив был уничтожен, в том числе и нотная партитура «На Купалле». Сохранился только один музыкальный номер — знаменитая песня «Купалінка», которая стала всенародно любимой.

— А какие белорусские музыкальные произведения, созданные в Западной Беларуси и эмиграции в межвоенный и послевоенный периоды, стали наиболее популярными и могли бы претендовать на звание национального гимна?

— В этот период отечественными композиторами и поэтами была создана целая россыпь очень ярких и запоминающихся песен, популярных в народе. Не все они, правда, подходили под музыкальные критерии гимна. Взять хотя бы «Зорку Венеру» (музыка Симона Рак-Михайловского, стихи Максима Богдановича) или незабываемые «Зорачкі» Сергея Новика-Пяюна.

Из всего этого перечня запомнившихся произведений я все же выделил «Пагоню» Богдановича под музыкальное сопровождение Николая Куликовича-Щеглова, а также песню «Магутны Божа» (музыка Николая Равенского, слова Натальи Арсеньевой). Сегодня эти произведения у всех на слуху, их часто исполняют на улицах и во дворах наших городов. Народ выбрал эти песни и полюбил их.

Ноты гимна «Погоня», музыка Николая Щеглова-Куликовича, стихи Максима Богдановича

«Интернационал» и его аналоги

— Как рождался гимн БССР?

— С 1919 по 1944 г. официальным гимном Советской Беларуси, как и других союзных республик и всего советского государства, считался «Интернационал». На белорусский язык его впервые перевел Янка Купала, но позднее использовался перевод поэта Андрея Александровича образца 1935 г. Другие знаковые белорусские песни («Ад веку мы спалі», «А хто там ідзе?», «Не загаснуць зоркі ў небе» и др.), нередко исполнявшиеся на официальных культурных и общественных мероприятиях республики, после начала политических репрессий в 1930-е гг. оказались под негласным запретом. Песенные сборники, в которых присутствовали так называемые «нацдемовские номера», начиная с 1932 г. постепенно были изъяты из общего пользования и помещены в спецхраны. С этого времени и «Интернационал» на республиканских мероприятиях чаще исполнялся не на белорусском, а на русском языке.

Общеизвестно, что новый гимн Советской Беларуси на слова Михася Климковича и музыку Нестора Соколовского был утвержден в 1955 г. Но на самом деле это произведение было создано еще в начале 1944 г. специально для участия в объявленном республиканском конкурсе. Архивные документы несколько проливают свет на эту историю.

14 декабря 1943 г. Политбюро ЦК КПСС утвердило новый гимн СССР, который был закреплен правительственным решением от 22 декабря того же года. А 3 февраля 1944 г. Президиум Верховного Совета СССР издал указ о проведении в союзных субъектах республиканских конкурсов по созданию своих гимнов. Территория Беларуси еще оставалась под нацистской оккупацией, поэтому белорусский республиканский конкурс проводился в Москве. В состав жюри в разное время входили секретарь ЦК КПБ по идеологии Тимофей Горбунов (председатель), народный писатель Беларуси Якуб Колас (заместитель председателя), композиторы Анатолий Богатырев и Василий Золотарев, народная артистка СССР Лариса Александровская, писатели Петрусь Бровка, Кондрат Крапива, Михась Лыньков, Пилип Пестрак и ряд «ответственных партийных и советских работников».

К концу апреля 1944 г. было представлено 14 вариантов текста и 5 вариантов музыки. Из-за малого количества представленных заявок 28 апреля было проведено повторное совещание оргкомитета, где было указано активизировать работу с авторами. Первое официальное заседание республиканского жюри прошло 5 мая 1944 г. Было принято решение о проведении 3 туров конкурса с отдельным рассмотрением текстов и музыкальных аккомпанементов. К этому времени было представлено 27 текстовых вариантов от 13 авторов и 73 варианта музыкальных сопровождений от 15 композиторов.

Среди поэтов-рекордсменов были Петрусь Бровка, представивший 7 вариантов, Сергей Астрейко и Кондрат Крапива — по 3. Пожалуй, самым адекватным и самокритичным из литераторов оказался Якуб Колас, предложивший на участие в конкурсе один текстовый вариант гимна. В архивном деле по работе жюри сохранилась его записка: «Я поставил своему тексту двойку. Все гимны написаны по одному шаблону. У меня нет желания работать как нужно. Живу исключительно войной». Партийные функционеры в своих замечаниях указывали на то, что в текстах слабо «оттенена» роль России, «Великой Руси, которая всех объединила, стала организующим центром». Также имелись критические указания относительно того, что не подчеркнута должным образом роль партии и лично товарища Сталина.

Среди 15 композиторов по поданным заявкам лидировал Николай Чуркин, подавший 8 вариантов мелодий, за ним следовали Петр Подковыров (8), Исаак Любан (7), Алексей Клумов (6), Николай Аладов и Анатолий Богатырев (по 5). По музыкальным произведениям также были высказаны существенные замечания. Один чиновник указал, что большинство представленных гимнов носят «явно церковный характер». Реагируя на такое обвинение, Анатолий Богатырев позже не то в шутку, не то всерьез съязвил, что всегда считал лучшим гимном всех времен «Боже, царя храни!».

31 января 1946 г. по итогам третьего тура решением республиканского жюри победителем была признана заявка поэтическо-музыкального трио Анатолия Богатырева, Петруся Бровки и Кондрата Крапивы. Но утверждение звуковой символики союзных республик, в том числе и БССР, тогда было отменено волевым решением Кремля. Сталин, поразмыслив, посчитал нецелесообразным создавать гимны союзных республик, тем самым косвенно повышая уровень их «суверенитета».

К этому вопросу вернулись только через 9 лет, уже при Никите Хрущеве. Во всех союзных республиках были повторно организованы новые музыкально-поэтические конкурсы. В Беларуси на этот раз победил творческий тандем Михася Климковича и Нестора Соколовского (примечательно, что в 1946 г. они даже не прошли в третий тур конкурса).

17 сентября 1955 г. ЦК Компартии Беларуси своим решением утвердил вердикт жюри, а через неделю оно было закреплено постановлением Президиума Верховного Совета БССР. Ученик Владимира Теравского и Всеволода Голубка Нестор Соколовский не дожил до этого момента, а поэт Климкович отмечал свой успех менее месяца. Оба автора так и не были удостоены никаких почетных званий и наград.

Нестор Соколовский, автор музыки к гимну БССР. Июль 1920 года

Гимн БССР принимался еще до решения ХХ съезда КПСС, развенчавшего культ Сталина. В первом варианте текста гимна присутствовало имя не только Ленина, но и его более зловещего преемника («Вечна мы будзем вольныя людзі, / жыць на шчаслівай, вольнай зямлі! / Нас аб’яднала Леніна імя, / Сталін павёў нас к шчасцю ў паход...»). Позднее имя Сталина было убрано из текста гимна. В новом варианте советский гимн БССР прожил до сентября 1991 г.

— Как с позиции сегодняшнего дня вы можете оценить музыкальные достоинства гимна БССР?

— Я все же не музыкальный критик и воздержусь от собственной оценки этого произведения. Сошлюсь на комментарий очень уважаемого мной руководителя творческой лаборатории «Белорусская капелла», известного музыкального деятеля, лауреата Государственной премии Беларуси Виктора Скоробогатова. Он считает, что сегодня текст гимна БССР морально устарел и не выдерживает никакой критики. Оценивая его музыкальные достоинства, Виктор Иванович отметил, что это хорошо сбитая музыка «для своего времени и своего общества».

Новое время — новые гимны

— В 1991 году поменялась государственная символика Беларуси. А что произошло с гимном?

— 19 сентября 1991 г. решением Верховного Совета Республики Беларусь авторский текст гимна Климковича был признан не соответствующим новому времени. Музыкальное сопровождение Соколовского в качестве белорусского государственного гимна, но без текста продолжало звучать по радио и на телевидении до 2002 г.

В 1992 г. комиссия по образованию, науке и охране исторического наследия белорусского парламента по согласованию с Министерством культуры Республики Беларусь сформировала специальное жюри в составе 22 человек во главе с народным поэтом Беларуси Нилом Гилевичем, которое объявило конкурс на создание нового гимна страны.

Было решено провести три тура творческого состязания. На объявление отозвались несколько десятков амбициозных авторов: ветеран белорусского музыкального цеха Анатолий Богатырев, известные композиторы Игорь Лученок, Владимир Дорохин и Виктор Войтик, руководители известных в союзном масштабе вокально-инструментальных ансамблей Владимир Мулявин и Василий Раинчик, уже упомянутый Нил Гилевич, известные авторы песенных текстов Леонид Прончак, Александр Легчилин и менее маститые авторы.

В конкурсе также были представлены старые известные произведения: «Ваяцкі марш», «Пагоня», «Магутны Божа», «Не загаснуць зоркі ў небе», а также уже ранее упомянутый полонез «Прощание с Родиной» Огинского. Жюри было представлено свыше 300 творческих проектов. В новейшей истории Беларуси это был первый опыт выбора музыкального гимна без «руководящих указаний партии и правительства». Видимо, по этой причине работа жюри и комиссии по гимну затянулась на несколько лет. Наконец-то 6 мая 1994 г. из выбранных 18 произведений рейтинговым голосованием жюри определило фаворита — гимн с музыкой А. Богатырева на стихи Янки Купалы «Маладая Беларусь» («Паднімайся з нізін сакаліна сям’я...»). Сначала это решение нашло поддержку у председателя жюри Нила Гилевича. Отмечалось, что факт участия в конкурсе такого выдающегося мастера, лично знавшего классика белорусской литературы, весьма символичен. Тогда же председатель жюри направил письмо министру культуры и печати Анатолию Бутевичу с информацией о решении жюри. 22 июня 1994 г. Бутевич направил представление председателю Верховного Совета Мечиславу Грибу с просьбой рассмотреть вопрос о проведении парламентских слушаний по поводу принятия нового государственного гимна страны.

Такой выбор вызвал достаточно негативную критику со стороны депутатов парламента от фракции «Белорусского народного фронта» и многих представителей творческой интеллигенции (Анатолия Вертинского, Арсения Лиса, Виктора Скоробогатова, Ольги Ипатовой, Рыгора Бородулина и др.). 11 июля 1994 г. реакцией на это стало новое письмо Нила Гилевича в парламент, в котором он призвал спикера и депутатов отложить принятие решения по данному вопросу и позволить жюри и парламентской комиссии по образованию, науке и охране исторического наследия продолжить работу над выбором оптимального варианта гимна.

На фоне обострения политической ситуации в стране и избрания первого президента Республики Беларусь очередное промедление в принятии окончательного решения по гимну негативно повлияло на результат обсуждений. После почти года бурных дискуссий и согласований 20 апреля 1995 г. жюри и названная выше парламентская комиссия большинством голосов проголосовали за гимн «Магутны Божа». Хочу тут отметить, что это решение было поддержано многими авторитетными музыкальными экспертами страны. Так, известный музыковед, лауреат Государственной премии Беларуси, доктор искусствоведения, профессор Белорусской государственной академии музыки Галина Кулешова, рассуждая на заседании комиссии о музыкальных достоинствах «Ваяцкага марша» Кравцова и Теравского, весьма тактично отметила, что историческая ценность произведения не всегда совпадает с его художественными достоинствами. И наоборот, профессор высоко оценила композиторский и поэтический уровень гимна «Магутны Божа», подчеркнув его глубокую духовность и сдержанную, лишенную внешнего показного эффекта красоту мелодии и слов. По словам Галины Кулешовой, она, работая в составе жюри, убедилась в том, что указанная песня получила наибольший отклик у людей, причем разных социальных групп и профессий.

Парламентская комиссия тогда же обратилась к спикеру парламента с просьбой «считать, что для государственного гимна наиболее подходит песня Равенского на слова Арсеньевой». Рекомендовалось также вынести вопрос о новом гимне на ближайшее заседание Верховного Совета Республики Беларусь.

Но вспомним, на каком политическом фоне это решение принималось: после недавнего (ночью 12 апреля 1995 г.) воздействия силовиков на оппозиционных депутатов в здании белорусского парламента, а также накануне проведения общегосударственного референдума о символике и «мове». Укрепившийся политический режим шаг за шагом утверждал в стране новый порядок, возвращая старые символы БССР, слегка их «модернизируя». Все перипетии с выбором государственного гимна закончились в 2002 г., когда первый президент Республики Беларусь поручил поэту Владимиру Коризне доработать текст старого гимна БССР в контексте новых политических реалий. Как саркастически заметил бывший депутат белорусского парламента Олег Трусов, «поиски главной песни Беларуси закончились в Беларуси „телефонным плебисцитом“».

— А как вы оцениваете решение 2002 года?

— Я воздержусь от собственных оценок и комментариев. В этой связи только замечу, что из всех постсоветских стран старое «коммунистическое» музыкальное сопровождение наряду с Республикой Беларусь сохранили только Российская Федерация (но это мелодия бывшего общесоюзного гимна образца 1943 г., так как у России до 1990 г. не было собственного гимна), Таджикистан и Узбекистан. До 2006 г. такая же ситуация была и в Республике Казахстан. Но в указанный год «в целях популяризации звуковой символики страны» был принят новый государственный гимн на основе казахской патриотической песни «Менiң Қазақстаным» Шамши Калдаякова. Старые стихи песни поэта Жумекена Нажимеденова «для придания им более высокого статуса и торжественного звучания» были доработаны и отредактированы первым президентом этой страны — Елбасы Нурсултаном Назарбаевым. Так что нам еще есть куда двигаться.

— Как вы думаете, почему белорусы так редко поют официальный государственный гимн? Какие причины такого инфантильного отношения к нему?

— Да, государственный гимн можно установить и утвердить в законодательном порядке, но, если эта «главная песня страны» по тем или иным причинам не затронула сердца и души людей, ее никто по собственной инициативе не запоет, особенно в неформальной обстановке. Каким-то правительственным постановлением или ведомственным приказом не получится «поспособствовать» добровольному исполнению гимна, например, спортсменами или болельщиками. По-разумному в законодательном плане можно лишь закрепить то, что уже воспринято большинством людей как свое, родное. В этом и есть сакральный смысл национального гимна. И, конечно, этот гимн должен отражать многовековую судьбу народа, его исторический путь, борьбу за свою свободу. Гимны, которые создавались специально, «на заказ», пусть даже с учетом мнения каких-то «квалифицированных комиссий», обычно редко приживаются и держатся только на административном ресурсе. Сегодня на наших глазах рождается современная белорусская нация, которая сама выберет свои национальные символы, включая и гимн.

Читайте также:

Наш канал в Telegram. Присоединяйтесь!

Есть о чем рассказать? Пишите в наш Telegram-бот. Это анонимно и быстро

Перепечатка текста и фотографий Onliner без разрешения редакции запрещена. nak@onliner.by

Ведущий рубрики: Дмитрий Корсак
Без комментариев