Взрослый разговор о женских оргазмах и удовольствии (18+)

1053
27 марта 2020 в 8:00
Источник: Полина Шумицкая . Фото: Максим Малиновский

Взрослый разговор о женских оргазмах и удовольствии (18+)

«В мире не бывает несексуальных мужчин или женщин», — убеждена психолог Алена Королькова. Действительно, в погоне за идеалом мы умудряемся подменять понятия и путаем подлинную сексуальность с сексапильностью. Разговор о женских оргазмах, задуманный быть исключительно веселым и игривым, привел нас к серьезным рассуждениям о запрете на удовольствие, которым пронизана наша культура. Почему так и что с этим делать, читайте в свежем выпуске «Неформата». 

Кто это?

Алена Королькова — психолог, работающий с темой сексуальности. В своем Instagram деликатно рассказывает подписчикам, как говорить с взрослеющими детьми «про это», обсуждает мифы о женских оргазмах и фильмы Паоло Соррентино. Автор понятия «режиссер нашей сексуальности».


«Оргазм — это скорее вишенка на торте, а не весь торт»

«Сейчас все как будто живут под девизом „Ни одного секса без оргазма!“», — заметила в интервью Onliner сексолог Ольга Петрашкевич. Ваши наблюдения это подтверждают? Наше общество действительно стало настолько оргазмоцентричным?

— Да. Потому что оргазмы очень хорошо продаются. Гораздо легче продать тренинг «Я научу вас оргазмировать», чем «Я попытаюсь понять, что с вами происходит и что препятствует удовольствию». Это с одной стороны.

С другой стороны, если в нашей культуре сформируется ценность процесса, а не результата… Лучшее определение оргазма я вычитала в книге у Пелевина. Он пишет: «Оргазм напоминает обещание, которое природа дает — и тут же берет назад». И когда мы тянемся за этим обещанием, хотим его получить, то забываем про процесс, про саму дорогу к оргазму. Это все очень сильно обесценивается. Если в нашем обществе будет сформулировано знание о том, что оргазм — это скорее вишенка на торте, а не весь торт, — дело сдвинется с мертвой точки.

— Авторитетный российский гинеколог Дмитрий Лубнин в своей книге Project woman приводит такие цифры: всего 25% женщин испытывают оргазм во время полового акта. Остальные могут получить его только самостоятельно, а некоторые и вовсе никогда не испытывали, как бы ни старались. Почему так?

— Все дело в двух причинах — физиологии и сексуальном контексте (настроении, отношениях с партнером, положительной эротической обстановке).

Если говорить про физиологию. Все мы состоим из одинаковых частей, но они по-разному у нас собраны. Те прекрасные 25% женщин, о которых говорит Лубнин (а по моим данным, всего 15—20%), испытывают приятные оргастические переживания, потому что получили анатомический «джекпот». Им не нужна дополнительная стимуляция. Но большинству — нужна.

Здесь есть большая засада. Потому что некоторые клиентки приходят ко мне и говорят: «Так, клиторальные оргазмы у меня есть. Но это не считается. Надо, чтобы я оргазмировала красиво, как в фильмах!» Но, дорогие мои, оргазм — единый. Если он случился в жизни женщины — он есть. Причем неважно, каким способом.

«Все дело в различиях женского и мужского мозга»

— А вот мужчины, как правило, свое удовольствие получают всегда. Почему?

— Здесь есть биологический момент: без мужского оргазма невозможно размножение. У мужчин, если здоровье в норме, оргазм и эякуляция сцеплены между собой. Хотя бывает так, что случается оргазм, но без эякуляции или эякуляция без оргазма. Тогда речь идет о нарушениях.

Но действительно, почему процент мужчин, которые испытывают трудности с оргастической разрядкой, в разы меньше, чем женщин? Все дело в различиях работы женского и мужского мозга. В передних долях рядом с очагом, который отвечает за удовольствие, находится центр, запускающий оргастическую разрядку. В норме он созревает к пубертату. Почему первый опыт оргазма, мастурбации случается у мальчишек и девчонок, когда они подходят к переходному возрасту? Потому что все — очаг созрел, тело готово. У мужчин эта доля головного мозга формируется, грубо говоря, самостоятельно, без дополнительных усилий. А вот женщинам приходится подкачать. Все как в жизни (улыбается. — Прим. Onliner). Как мы в зал ходим попу качать, так и здесь. Придется потрудиться. Именно поэтому для женщин так важен опыт самостимуляции.

Оргазм, если говорить грубо, — это условно выработанный рефлекс. Мы научаем свое тело получать разрядку. И здесь хорошая новость! Практически любая женщина способна получать оргазм. Эмоциональные блокировки случаются из-за пережитого насилия, вербальных или невербальных установок старших женщин рода (мам, бабушек, тетей): «Настоящая женщина ведет себя в постели прилично!» Запрет на удовольствие. И тогда не дай бог, если женщина вдруг получит оргазм! Вспомните историю. Ведьм сжигали на кострах, потом истерию лечили через стимуляцию клитора. Оргазм считался чем-то нехорошим для женщин. Мол, у приличной женщины секс — только для продолжения рода. И вот эти установки в том или ином виде девочка, девушка, а потом уже женщина может хранить у себя в архивах памяти, и они будут каждый раз блокировать удовольствие.

— Как показали исследования, конфликтные отношения с отцом или его уход из семьи могут привести к трудностям с оргазмом у девушки в будущем. А какая здесь связь?

— У девочки, а потом уже девушки, женщины формируется ощущение: «Мужчина для меня опасен». Не то чтобы есть прямая мысль: «Я боюсь всех мужчин». Нет, женщина искренне может думать, что все хорошо. Но ощущение, что нужно стараться, как тогда в детстве, чтобы папа, не дай бог, не отыграл на ней плохое настроение, останется на всю жизнь. Женщины часто говорят: «По одному звуку двери я понимала, в каком настроении приходил домой отец. И у меня было сто тысяч способов сделать так, чтобы он не сорвал злость на маме. Перевести огонь на себя». Идею предугадать желания мужчины мы переносим во взрослый опыт. Но, конечно, станем все отрицать, говорить: «Нет, я так никогда не буду делать!» Но наша психика, наше бессознательное все равно прокручивают эту модель.

Женщины с таким опытом очень боятся слияния. А оргазм — это как раз таки и есть момент тотального слияния. Когда нет меня, нет тебя, нет моего тела, нет твоего тела, а есть что-то такое, что в данную секунду происходит между нами. Обещание природы.

«Стыд, страх и вина — не самая хорошая компания для оргастических переживаний»

— Вообще, от семейной истории и родительского воспитания зависит очень многое. Эмили Нагоски в своей книге «Как хочет женщина. Мастер-класс по науке секса» пишет, что, когда в нашей культуре наконец вырастет поколение детей, которых не стыдят и не ругают за предъявление собственной сексуальности, у нас вырастет поколение свободных и счастливых людей.

Дети способны искренне испытывать радость, предвкушение, удовольствие. Вся эта гамма чувств во взрослом состоянии, вообще-то, и называется возбуждением. Но из-за запретов («Что ты так громко хохочешь? Порадовалась — и хватит!», «Успокойся!») на смену удовольствию, легкости, свободе приходят три наших «любимых» взрослых чувства, которые мы прекрасно умеем переживать: стыд, страх и вина. Ощущения так себе. Но мы отлично понимаем, как с ними справляться. А вот с собственным возбуждением — не очень. Когда женщине говорят, например: «Какая же вы роскошная! Как радостно на вас смотреть!», она чаще всего ответит: «Ну что вы, я сегодня совсем не выспалась, плохо выгляжу». Человек замещает радость и возбуждение стыдом, страхом и виной.

Когда мы вырастаем, эти три спутника — стыд, страх, вина — не самая хорошая компания для оргастических переживаний, согласитесь (смеется. — Прим. Onliner). В сексологии это называется «спектаторинг» — посторонние мысли во время секса: «Интересно, я сейчас эффектно лежу?», «А живот у меня втянут?», «Как я выгляжу со стороны?». Эти моменты будут тормозить возбуждение и препятствовать оргастическим переживаниям.

«Очень важно, кто или что в подростковой культуре будет режиссером сексуальности»

— Чем отличаются подростковые сексуальные фантазии парней и девушек и как это в будущем влияет на способность получать удовольствие?

— Я часто пользуюсь таким термином — «режиссер нашей сексуальности». Очень важно, кто или что в подростковой культуре будет выступать этим режиссером. Это могут быть фильмы, книги, информация из интернета, то, что транслируют родители. Например, подросток подсел на кино для взрослых. Тогда, безусловно, его сексуальные фантазии будут связаны с теми сценариями, которые он видел. Или, например, девочка читает дамские романы, «Эммануэль», «Алые паруса», где есть легкая эротика и романтизм. Тогда ее эротические фантазии в первую очередь будут связаны с отношениями: он пришел, позвонил, а я такая вся в белом платье, вот он меня поцеловал, а тут листики кружат… Либо это девочка, которая — так случилось — смотрит видео для взрослых. И тогда ее фантазии будут совершенно другого качества.

Фантазийный мир запускается из того контекста, в котором растет сексуальность. Потому задача родителей — дать здоровое ядро. Понятно, дети прочитают не только на заборе, но и в интернете, откуда они взялись. Но вот это здоровое ядро от родителей: «То, что происходит с твоим телом, — это нормально», «Я вижу твои изменения в пубертате — и это прекрасно, ты становишься девушкой/юношей» — очень важно и для девочек, и для мальчиков. Тогда внутренний режиссер сексуальности будет диктовать более экологичные фантазии.

Конечно, подростковые фантазии у мальчиков более эротизированные и сексуальные, а у девочек — более романтические. Потому что у мальчиков больше доступ к собственному возбуждению. У них уже возникает подростковая эрекция, на своем телесном опыте они начинают это ощущать. У девочки, если еще нет опыта самоисследования, самостимуляции, в этом моменте будут свидания, романтизм — такие, знаете, розовые паруса.

— Страх беременности — как он блокирует сексуальность? Все эти родительские послания: «Не дай бог в подоле принесешь!»

— Нашу сексуальность формируют люди нашего пола. Если у женщины есть идея о том, что ее соблазнительность будет сформирована через призму мужского внимания, — это ошибка. Здесь речь идет не о сексуальности как части идентичности, а о сексапильности. Сексапильность — это наша фасадная часть: внешность и способы поведения с людьми, на которых направлен сексуально-эротический интерес. Сексуальность — часть идентичности, с которой мы рождаемся. В мире нет несексуальных мужчин или женщин.

А дальше, когда мама, воспитывая дочку, дает послание, что женщиной быть тяжело и небезопасно, потому что она в одиночку тянет семью или старшая дочь воспитывает всех братьев и сестер, пока мама работает, — в этот момент можно даже не говорить фразу: «Только в подоле не принеси!» У девочки уже возникает страх: «Так я жить не хочу, это страшно, я не стану повторять судьбу своей матери». Либо когда мама очень тревожная, что связано с ее собственной сексуальностью, которая не осознается. Женщина пугается своего возбуждения и транслирует это на дочку. «Смотри мне, в подоле не принеси! Секс только после свадьбы!» — такими словами мама вкладывает собственную тревогу внутрь девочки. Понятно, что в голове эта мысль даже может не крутиться. Это все бессознательно. И тогда правда есть сильный страх расслабиться: «Бог с ним, как я выгляжу, главное не забеременеть!» Скованность и страх будут препятствовать возбуждению и, соответственно, получению оргазма.

«Человек становится хорошо управляемым. Так раскручивается механизм сопротивления удовольствию»

— Как возникает внутренний запрет на удовольствие и возбуждение? Почему в нашем обществе он такой мощный, чуть ли не возведенный в культ? 

— Потому что на этом запрете строится воспитание и люди становятся управляемыми. Вот вам пример. Маленькая девочка шести-семи лет ждет маму с работы. Получила две десятки, кушала мороженое с подружкой, та рассказала супертайну… Приближается семь часов, девочка чувствует волнение, радость, предвкушение: «Сейчас мамочка придет! А может быть, она мне что-то принесет? Мы с ней сядем, а я как расскажу, а она меня как похвалит, а я ее обниму!» Все это закручивается. Семь часов, открывается дверь, мама с той стороны. А у мамы плохое настроение: зарплата в белорусских рублях, курс доллара подрос, еще сказали, что не выплатят вовремя, а в метро какой-то дядька наехал… Девочка со всем своим возбуждением бежит навстречу: «Мама!» Та грозно ставит сумки на пол и угрожающе чеканит: «Чего ты орешь?» В этот момент вся радость, возбуждение, удовольствие ребенка замирают, падают. Но чем-то же это место нужно заполнить. Тогда приходят стыд, страх, вина. «Мне стыдно, я почему-то не подумала про маму». «Мне страшно, ведь могут за это наказать». «Я виновата: вообще-то, хорошие дочки так не поступают».

Все эти сигналы: «Веди себя прилично!», «Хватит просить!» — имеют последствия. Понятно, что от одного раза это не сформируется. Но все наше воспитание строится на том, чтобы дети были удобными. Удобные дети — послушные дети. Если ребенка все время держат в рамках, если любая спонтанность (а детская спонтанность во взрослом виде — это чистой воды возбуждение) прибивается на протяжении всего детства, потому что повсюду правила (нельзя огорчать родителей, нужно вести себя прилично, учитель всегда прав, старший — умнее), тогда у человека возникает ощущение, что у него нет права на удовольствие и возбуждение. Он становится хорошо управляемым. И так раскручивается механизм сопротивления удовольствию. «Я чувствую возбуждение и радость, но мне так страшно, ведь я не знаю, как с этим обходиться, поэтому я лучше — ыыть! — сожмусь и пойду с серьезным видом».

«От отсутствия секса в этом мире не умер еще ни один человек»

— Как снять этот запрет на удовольствие и возбуждение?

— У меня ответ, конечно, один — психотерапия. Но не всегда.

Бывает такое, что человек находится в безопасной эмоциональной среде и вокруг него люди, которые могут строить экологичный контакт. Тогда первое, что можно сделать, — это восстановить чувствительность по принципу «глаза — уши — рот — кожа». Это основы. Вспоминаем, на что вам нравится смотреть. Какие слова слышать? В какой тональности? С какой частотой? Вот прямо дословно. Какие прикосновения любит ваша кожа? Какой запах? Восстанавливаем чувствительность, чтобы вернуть контакт с собственным телом.

Если вы молодая мама в декрете, ребенку полгода, а старшим двоим два и три, муж целыми днями на работе, а помощницы нету, спите прерывисто, по три часа, приходите к специалисту и говорите: «Знаете, у меня трудности с оргазмом, как-то нет возбуждения», работа с сексуальностью будет преждевременной. Сначала нужно восстановить гигиену труда и отдыха. Выспаться. Кушать то, что нравится, а не перехватывать на ходу. Искать свой внутренний темп. Потому что очень часто внутренний темп не соответствует внешнему. Это порождает ощущение тревоги.

Следующий вариант. Если вы находитесь в опасных деструктивных отношениях и у вас есть знание: «Я плохая, во всем виновата, я ничтожество, и как еще меня такую замуж взяли, сейчас нужно поработать над собой и обязательно оргазмировать, как в фильмах, потому что все приличные женщины это делают», тогда ваш путь — это психотерапия.

Если в анамнезе есть сексуальное или физическое насилие, знание о том, что мужчины небезопасны, то путь тоже один — психотерапия. Никакая гигиена труда и отдыха или «глаза — уши — рот — кожа» не помогут, потому что внутри есть знание: «В этом мире жить небезопасно». И тогда хорошо бы идти к специалисту, чтобы заново возвращать доверие к миру и формировать ядро, на которое можно опираться. А только потом работать с темой сексуальности.

От отсутствия секса в этом мире не умер еще ни один человек. Люди умирают от отсутствия еды и воды или от болезней. Оргазмы — это вишенка на торте, дополнительный бонус в жизни. Наш мозг устроен так, что, если сейчас небезопасно, если волнуетесь, чем кормить детей или в каком состоянии вечером придет муж, если сильный конфликт со своим телом, внешностью — мозг не будет думать ни про какие оргазмы. Он даст сигнал: «Крошка, ты сейчас в опасности. Давай-ка мы с тобой сначала насущные проблемы решим, а дальше уже будем думать про сексуальность».

Читайте также:

Наш канал в Telegram. Присоединяйтесь!

Быстрая связь с редакцией: читайте паблик-чат Onliner и пишите нам в Viber!

Перепечатка текста и фотографий Onliner.by запрещена без разрешения редакции. nak@onliner.by

Источник: Полина Шумицкая . Фото: Максим Малиновский