С профессиональной точки зрения — архитектурное преступление. Разговор о том, может ли Минск стать лучше

33 364
419
22 ноября 2019 в 8:00
Ведущий рубрики: Дмитрий Корсак

С профессиональной точки зрения — архитектурное преступление. Разговор о том, может ли Минск стать лучше

Сегодня мы поговорим о квартирном вопросе. О тех самых драгоценных «квадратных метрах», которые для одних уже стали реальностью, для других же — предмет самых вожделенных фантазий о светлом будущем. Но обсуждать мы будем не отделку стен и качество ламината, а вещи достаточно тонкие, из которых, по сути, и складывается ощущение «дома». Мы говорим про вид из окна, чистоту подъездов, привлекательность окрестностей района, в котором вы живете или хотите поселиться. В конце концов сам по себе Минск со всеми его достоинствами и недостатками — это совокупность причин радоваться тому, что живешь в этом городе, или повод принять для себя окончательное решение: «Не мое».

На сегодняшний день основным показателем конкурентоспособности жилья в Минске остается стоимость квадратного метра. И пока подобный критерий не изменится в сознании минчан, мы будем иметь ровно то, что имеем — сотни и тысячи одинаковых бетонных коробок, опоясывающих дворы, в которые воткнуты нелепыми раскоряками типовые детские площадки. Выбор из двух домов, даже в разных районах Каменной Горки, согласитесь, не блещет разнообразием — застройщик ориентируется на главный потребительский запрос и отсекает все лишнее.

Кто-то скажет: «В моей ситуации только и остается, что выбирать где дешевле, об изысках думать не приходится». Но не будем лукавить — однообразием, топорностью, серостью и унынием, которыми «славится» белорусское жилье, каждый из нас хотя бы раз да возмущался. При этом мы понимаем, что, не вложившись, сделать из каждой многоэтажки «конфетку» не получится. Давайте тогда хотя бы поищем корни проблемы и подумаем, есть ли для нее приемлемые решения.

Кто это?

Наш сегодняшний собеседник — Андрей Коровянский, известный ландшафтный архитектор, урбанист. Живет в Минске, работает по большей части в Москве. Выпускник архитектурного факультета Белорусской государственной политехнической академии (сегодня — БНТУ), а также Akademia Nieswieska ICOMOS IFLA. Арт-директор и главный архитектор компании IQ-PLAN. В портфолио Андрея множество крупных проектов не только в России, но и в Украине, Казахстане и Евросоюзе. Он является профессиональным экспертом рабочей группы при губернаторе Московской области программы «Парки Подмосковья» и профессиональным экспертом пешеходной инфраструктуры программы «Комфортная городская среда» при Минстрое РФ.

Главная проблема Минска

— Давайте начнем с глобального и плавно перейдем к локальному. О глобальном — объясните, кто в ответе за все архитектурные «изыски», что случаются в нашем городе? Кто тот человек, который обязан видеть его целиком, понимая перспективы роста и больные точки?

— Функции специалистов, которые видят общую концепцию городской застройки, выполняет структура главного архитектора города. Но в связи с тем, что сейчас в Минске она подчинена мэру, который заинтересован привлечь как можно больше инвесторов (а им, естественно, выгодно проводить застройку с минимальными затратами), возникает конфликт интересов. Ранее главный архитектор был подчинен министру строительства и думал не об инвестициях, а о том, как тот или иной проект будет согласовываться с окружающим пространством. Это позволяло избегать появления таких неоднозначных зданий, как «Дом у Троицкого», «Дана Молл» и т. д.

В этом, на самом деле, сегодня главная проблема Минска. Мэрия или кто-нибудь выше отдает приказ, и он безоговорочно выполняется, даже если строящееся здание нарушает архитектурную логику. К тому же современный девелопер в рекламных целях много говорит об «уникальности проекта», «новом качестве жизни», «заботе о каждом жителе дома», но в реальности мы видим, что раз за разом создаются неудобные пространства, и порой это приводит даже к определенным социальным проблемам (о которых поговорим ниже).

Все перечисленное выше отражается и на эстетическом облике города. Если раньше определялись основополагающие градостроительные акценты и вся композиция подчинялась их структуре, то сейчас каждое новое здание стремится прозвучать, выделиться. В результате мы видим мешанину форм, напоминающую восточный базар в самой его неприятной форме.

— Опишите современное жилое строительство за последние 20 лет. Какие его главные отличительные особенности?

— Основное отличие от советского градоформирования — развитие пригородных жилых поселков. Причем оно идет массово, хаотично и во многом не подчинено единому архитектурному видению. Это и растянутая в пространстве, неудобная инфраструктура в этих населенных пунктах, и неоднородность подхода к застройке и организации движения как автомобилей, так и пешеходов. Плюс к этому мы попадаем в ситуацию, когда пригородные трассы забиваются в моменты пиковой нагрузки — утром и вечером.

Вот вам одна тенденция и сразу целый комплекс проблем.

С другой стороны, мы видим массовую точечную высокоэтажную застройку в пределах кольцевой, что очень противоречит международным тенденциям к уменьшению этажности жилого строительства. Развитие застройки как в Каменной Горке или Малиновке является особенностью азиатских и постсоветских стран, где жилье строится в угоду девелоперу, а не людям.

При этом, исходя из нашей экономики и отношения к происходящему властей, ситуация будет только усугубляться. Готовьтесь смириться с тем, что все новые и новые «Каменные Горки» — это наше с вами будущее.

Как родилась идея карликовой кухни?

— Можно ли увидеть в современных «спальниках» хоть какую-то идеологию помимо принципа «побольше дешевых квартир»?

— Вы удивитесь, но вначале она была. Начало массового строительства жилья в Советском Союзе в 50—60-е годы прошлого века совпало с задачей получения в кратчайшие сроки как можно большего количества жилых квадратных метров. Для оптимизации строительства использовались сборные конструкции, унифицировались изделия и детали. Минимальными и простыми средствами требовалось создать оптимальный жилой модуль для советского гражданина.

При анализе суточного жизненного цикла семьи было установлено, что самое редко используемое пространство в квартире — это столовая, где очень большую площадь занимают стол и стулья. При этом используется это пространство по сравнению с другими комнатами меньше всего.

Поэтому для создания квартиры нового прогрессивного типа было решено убрать обеденные столовые, оставив только малые кухни для завтрака семьи.

Функции семейной столовой (обеда) должны были перейти к центральному общественному комплексу жилого микрорайона. Этот комплекс задумывался как определенный семейный клуб со столовой-рестораном, где советская семья могла бы обедать у профессиональных поваров, что избавляло бы советскую женщину от приготовления пищи и мытья посуды. Кроме того, за обедом советская семья могла пообщаться с соседями, послушать культурную программу. Предполагалось, что в этих комплексах должны быть и бытовые услуги, детские игровые секции, библиотеки, магазины и т. п. Это уникальное решение потребовало бы изменения самой жизни и режима питания советского человека. Прежде всего надо было перенести обед с 14:00 на более позднее время. Поэтому был предложен следующий распорядок: утром перед работой завтрак, далее уже на рабочем месте ланч (по сути, сместившийся на 12—13 часов обед), а собственно обед, с первым, вторым и третьим, предполагался уже после работы, в 17—18 часов, в общественной столовой.

Эта футуристическая идея была осуществлена лишь частично. Из-за экономических проблем инфраструктурные комплексы со столовыми очень быстро перестали строить. Задуманная концепция рассыпалась сразу после того, как из нее убрали этот важный элемент. Но никто не подумал при этом изменить размер квартир, их планировку — в определенном виде она дошла и до наших дней.

Кстати, маленький размер кухни — это как раз американский прототип, где кухни в бюджетных квартирах чаще всего были «пеналами» шириной менее двух метров, стоя в которых человек мог без проблем дотянуться практически до любого места в помещении. Такие кухни также подразумевали, что чаще всего их будут использовать лишь для приготовления завтрака, а обед и ужин уже предполагались где-то в городе.

Примечательно, что многие девелоперы, возводящие многоэтажную застройку со множеством квартир малой площади, задумывались над тем, чтобы возродить эту концепцию целиком, со всеми составляющими. Но оказалось, что в современных реалиях это жутко невыгодно — подобного рода мощная инфраструктура, идеологически привязанная к окрестным домам, стоит очень дорого, и далеко не факт, что она будет окупаться.

Детские площадки раздора

— Как вы считаете, почему дворы в новостройках так отчаянно недружественны к своим жильцам?

— Для начала из неочевидного — есть, если так можно выразиться, определенная проблема демографической волны в новостройках. Мы проводили социологические исследования, которые оказались показательны и важны. Изучали ситуацию в Павшинской пойме в Красногорске (город в Московской области). Большинство людей, которые купили там квартиру, были в возрасте от 30 до 40 лет, и у большинства из них дети ходили в начальную школу. То есть жители новостроек логично требовали места для отдыха детей. Когда мы проектировали детские площадки, то осознавали, что надо рассчитывать на большой приток детей: все горки окажутся заняты, в песочницах будет не протолкнуться. Но при этом я понимал, что через каких-то 5—7 лет эта демографическая волна перекинется в другие места.

Как рассчитывается жилой двор? На каждого жителя приходится 0,75 кв. м детской площадки, и если дом большой, то получается, что детской площадкой должен быть весь двор целиком. Вы можете видеть, как сегодня многие девелоперы с гордостью заявляют о большой центральной детской площадке: она красиво выглядит, молодые мамы довольны, квартиры в таком доме хорошо продаются.

— И это естественно, потому что он отвечает насущным требованиям заказчика...

— Да, но архитектор должен учитывать и более отдаленную временную перспективу. Давайте подумаем, что произойдет через 5—7 лет. Дети станут подростками и начнут разбиваться на группы по несколько человек. В таком возрасте они ищут места для уединения. Если эти группы часто сталкиваются, рано или поздно начинаются проявления агрессии. На одной детской площадке это неизбежно.

И если раньше подростки, жившие в хрущевках, ходили воевать «район на район» и «двор на двор,» то сейчас, при нынешней плотности заселения, все чаще сталкиваются «подъезд на подъезд».

Мало того, подросткам очень не нравится быть постоянно на виду, они уходят подальше от крупных зданий или в подъезды, и в этих условиях очень сложно создать реально действующую инфраструктуру, которая устраивала бы жителей всех возрастов...

В итоге детская площадка может остаться полупустой уже через 10 лет, мест для парковки будет не хватать, а единственными, кто останется доволен всем, что происходит во дворе, будут бабушки, которые сидят возле подъезда на лавочках. Таким образом, на картинке и при сдаче дома все может выглядеть очень красиво, но это не говорит о том, что проблем не возникнет.

Ответы на многие вопросы насчет обустройства городского ландшафта могут дать антропологи. Одним из первых об этом начал говорить в 60-е годы прошлого века Эдвард Холл — американский антрополог и кросс-культурный исследователь, создатель науки проксемики, изучающей взаимодействие людей в пространстве. Проблема Беларуси еще и в том, что все новшества здесь — это копии, подсмотренные за рубежом. Причем копируют, как правило, не задумываясь о том, как это впишется в нашу структуру жизни. Так в центре города появляется красивое, но совсем неуместное здание мегамолла, возводить которые разумнее на крупных магистралях, желательно ближе к окраине города или даже за пределами кольцевой.

О чем говорят города будущего?

— Какие нынешние нормы градостроительства в Минске не согласуются со здравым смыслом?

— Давайте ориентироваться на самый передовой опыт. Очень богатые люди или крупные компании уже десятилетиями стремятся создавать новые города по своему прогрессивному разумению. В свое время концепцию города будущего, который назывался Epcot, представил Уолт Дисней. Наследный принц Эмиратов создает потрясающий экспериментальный город Масдар в Абу-Даби. Компания Huawei увлечена строительством ультрасовременного города Ox Horn в Гуанчжоу. Стив Льюис, бывший сотрудник Microsoft, занимался в Португалии умным городом PlanIT Valley, все элементы которого — от дорожного трафика до света фонарей — должны были управляться при помощи единой операционной системы.

Если обратите внимание на то, как строятся эти города, то сразу поймете, что в них нет коммерческой игры девелопера. Они небольшие по размерам, в них невысокие здания, не яркая, но и не тусклая архитектура. И, главное, они находятся на отдалении от крупных городских массивов, отделены зеленым поясом. Там есть скверы, внутренние общественные сады и зоны отдыха. В большинстве из них не делается акцент на детских площадках. При строительстве используется совсем иной взгляд на городскую среду, потому что порой реальность принципиально отличается от некоторых ГОСТов.

В качестве примера важный момент, который также касается детских площадок: одним из главных ориентиров для архитекторов при их планировании является инсоляция (освещение). В 10 утра солнечные лучи проходят в атмосфере под определенным углом, создавая спектр, который убивает определенные микроорганизмы. Теперь представьте, как часто солнце может «прокаливать» детскую площадку во дворе каменногорской высотки. Если нет достаточного количества солнечного света, такие площадки нужно регулярно мыть. Понятное дело, что никто этого не делает. А переместить детскую площадку на хорошо освещённое место мы уже не можем, так как там должен располагаться противопожарный проезд. То есть система сыпется с самого начала, важность малоэтажной застройки сложно преувеличить.

— Разумеется, изменить что-либо в уже построенном микрорайоне сложно. И если сейчас там все так плохо, есть ли какой-то выход?

— Возможно, следует подумать о такой крамольной для некоторых мысли: во дворе стоит оставить место для парковки и отдыха людей пожилого возраста, а места для отдыха детей разумнее выносить в отдельные общественные зоны и парки, которые надо создавать возле каждого микрорайона. Понятное дело, что в каждом случае это должно быть отдельное, продуманное решение. Важно, чтобы жизнь в районе была удобной, продумывалась с учетом ситуации, а не строилась по принципу формального наличия определенного набора элементов, которые стоят где попало и никакой пользы не приносят.

Не хороните себя в квартире...

— Есть ли какие-то четкие тренды в планировке квартир? На что стоит ориентироваться человеку, который задумался о постройке своего жилья?

— Отдельные и совмещенные санузлы, отдельные кухни и кухни, совмещенные с гостиной, — все это очень личностные факторы, которые каждый определяет для себя самостоятельно. Я бы не стал никому ничего навязывать. И обсуждая эту тему, думаю, стоит говорить о несколько иной проблеме — важно понимать, что уже давно квартира перестала быть покупкой «раз и навсегда». Мы покупаем квартиру и сразу привязываем к ней всю свою жизнь, рассчитывая там же умереть. А вот лично я считаю, что отвратительный вид за окном — веский повод для того, чтобы поискать вариант, куда стоит переселиться. Ведь это панорама, которую вы наблюдаете ежедневно, она влияет на ваше настроение, мысли, работоспособность.

Темп жизни, потребности сильно меняются в зависимости от вашего возраста. Вместе с этим меняются и запросы. Если покупаете квартиру в достаточно молодом возрасте, вам стоит держать в голове мысль о том, что ваши взгляды на жизнь и потребности через 20 лет значительно изменятся. «Прикипев» к одному месту, вы можете лишить себя чего-то лучшего. А ресурсы и возможности для этого есть — рынок недвижимости большой, динамично развивающийся, всегда можно найти что-то интересное.

Мне кажется, самой точной аналогией будет покупка автомобиля в советские времена и сейчас. Тогда «Москвич» покупался на 25 лет минимум. А сегодня многие не понимают, зачем держать машину старше трех лет, или вообще пользуются только арендным транспортом. При необходимости люди пересаживаются с малолитражки на микроавтобус или внедорожник.

— Являясь собственниками своего жилья, мы все еще продолжаем очень четко делить его на территорию до порога и за ним. Есть ли, на ваш взгляд, универсальные инструменты, которые позволят изменить ситуацию?

— Ответ однозначный, и кроется он в стоимости, которую мы должны платить за обслуживание общественного пространства — подъезда, двора, подвала. Только заплатив ты будешь считать недвижимость своей и проявлять настоящий интерес к ее сохранности. Например, мы скинулись с другими жителями подъезда и оплатили консьержа. Он контролировал, кто заходит в дом, убирал территорию, при необходимости оказывал помощь. Именно в этот момент я начал заходить в подъезд с удовольствием и действительно почувствовал, что это «мое».

Но даже если нет возможности пригласить консьержа, очень важно повысить стоимость оплаты общественной территории. Только тогда все в подъезде начнут задаваться вопросом «куда уходят наши деньги?». Для примера — сегодня в лучшем случае вы платите за обслуживание подъезда около 100 белорусских рублей. Представьте, что придется платить эту же сумму, но уже от каждой отдельной квартиры (это реальный пример из моей жизни в Москве). Обещаю вам — подъезд будет идеальным! Вас приведет в негодование даже одна треснувшая плиточка на стене: «С какой стати? Я же плачу!» Других действенных сценариев я просто не вижу.

— Давно хотел спросить специалиста из вашей области (думаю, как и многие другие читатели). Видите ли вы, что архитекторам, которые плохо выполнили свою работу, стыдно за то, что они сделали? Осуждают ли их коллеги? Почему не проявляют принципиальность?

— Что касается проявления принципиальности, то этот вопрос скорее может прозвучать в очень богатой стране, где у архитектора множество заказов и хорошая зарплата. У нас не так много работы, больше количество архитекторов работают в проектных институтах под жесткую указку руководства о том, что квадратный метр строительства должен обойтись в безумно маленькую цифру, при этом вы должны работать только с белорусскими материалами или ориентироваться лишь на какой-то один завод железобетонных изделий, выпускающий продукцию определенного типа. И люди сидят, ломают головы, ищут компромиссы. Выбирать особо не приходится. Думаю, часто им не стыдно потому, что понимают: в сложившейся ситуации они сделали все, что могли.

У меня отношение к Минску очень своеобразное. Сначала я очень обижался на неудачные проекты, переживал о том, как ведется застройка. Но потом понял, что, видимо, такова судьба города. Минск каждое третье поколение видит другим, даже в его названии слышится слово «меняться». Может, это проклятье, может, нет, я уже не знаю. Знаю лишь, что пока город меняется в худшую сторону, с нарушением принципов здравого смысла. С профессиональной точки зрения эту застройку можно рассматривать как архитектурное преступление.

Читайте также:

Подписывайтесь на нашу страницу в Facebook и присылайте свои истории и размышления.
Самые яркие из них могут стать темой для следующей колонки!

Наш канал в «Яндекс.Дзен»

Наш канал в Telegram. Присоединяйтесь!

Быстрая связь с редакцией: читайте паблик-чат Onliner и пишите нам в Viber!

Перепечатка текста и фотографий Onliner без разрешения редакции запрещена. nak@onliner.by

Ведущий рубрики: Дмитрий Корсак