БОЛЬШОЙ РОЗЫГРЫШ! Заказывай от 99 р. в приложении Каталог Onlíner до 31.01 и получи шанс выиграть призы от Dreame

«В семье, где все медики, просто нет выбора»

Самир родился в столице — Ашхабаде — в 1995 году в русскоязычной семье врачей. Детство для него — тот самый незапятнанный рай.

— Представьте, это не многоквартирная застройка, как в «Минск-Мире», где окна упираются в соседские и детей совсем немного, а частный дом. Улица — как большая семья, где все друг друга любят. Причем многонациональная: туркмены, русские, армяне, азербайджанцы… Очень колоритное детство. Мы с мальчишками часами играли на улице в альчики — это когда костью нужно выбить другие кости в кругу; в лянгу — ногой набиваешь кусочек бараньей шкуры, к которой прикручен небольшой вес, обычно свинец из переплавленных аккумуляторных сот; в футбол, баскетбол, волейбол, прятки, казаки-разбойники… Все миллениалы Ашхабада знают, о чем я.

По словам Самира, когда он окончил школу (кстати говоря, русскоязычную, имени Пушкина), то вопрос, какое высшее образование получать, даже не стоял.

— В семье, где все медики, просто нет выбора, — улыбается стоматолог-ортопед. — Моя прабабушка — медсестра, дедушка — стоматолог, бабушка — педиатр, мама — акушер-гинеколог… Редко встретишь такую крепкую и цельную семью. Моя мама оканчивала БГМУ, поэтому родители настояли, чтобы я тоже поехал учиться в Беларусь. Так в 17 лет, в октябре 2012-го, я оказался в Минске. Учебный год был уже в самом разгаре. Бабушка с дедушкой строго-настрого предупредили: если завалю хоть один предмет, они приедут и заберут документы! А на стенде отличников в главном корпусе БГМУ я увидел портрет мамы — почетной выпускницы. В общем, у меня не было вариантов, пришлось тоже хорошо учиться.

Адаптация проходила гладко. Все-таки у меня достаточно светская семья, а ментальность схожа с белорусской. Конечно, первые три-четыре месяца были самыми тяжелыми. До этого я жил «инкубаторской» жизнью под родительским крылом, не переживая ни о готовке, ни об уборке — вообще ни о чем. Ходил в школу, к репетиторам, играл с друзьями — а тут зачеты, экзамены, стресс, обязанности, чувство ответственности перед родителями. В общагу меня заселили вместе с парнями из Таджикистана, и мы хорошо дружили. Это помогало.

Миграция — такой опыт… Тебя забрасывают в другую страну, и ты выходишь из зоны комфорта настолько, насколько можешь. Если бы я остался в Ашхабаде, то благодаря своей семье знал бы всю внутреннюю медицинскую кухню. А здесь нужно было начинать самому, с нуля. Но это даже плюс: пришлось развивать самостоятельность.

Если начистоту, то учеба в меде — это адски тяжело (хотя и отличная школа жизни). Гистология, например, до сих пор снится мне в кошмарах. После третьего курса появилась хирургия, и 95% однокурсников сразу захотели стать хирургами. Увидели операции — и так сильно загорелись! Когда после бесконечной зубрежки появляется предмет с практикой, тебя просто ломает, ты жестко увлекаешься, начинаешь ассистировать, зашивать, что-то делать.

Уже тогда я понял удивительный факт про Беларусь: разница в медицинском образовании здесь и в соседних странах — колоссальная. Например, нас сразу начали допускать к пациентам, чтобы появился реальный опыт, а моих друзей-медиков в московских МГМСУ и РУДН — нет. Они не работают с пациентами от слова «совсем». На первичном приеме стоят за спиной врача, в лечении не участвуют. Просто сидят за учебниками. Это не очень хорошо. Белорусский мед в этом плане на голову выше.

Медицина — это не просто «работа», это лайфстайл. Я знаю много коллег, которые буквально живут медициной: принимают пациентов, ездят на конференции, с утра до ночи читают исследования… Здесь много конкуренции, соперничества: «Он может, а я нет?» Я прошел многое: работал и в «госке» интерном за 600 рублей, и бесплатно, и откликался на просьбы своих пациенток-бабушек, отвозил их домой… В итоге мне повезло: работа принесла не только профессиональный статус, но и друзей. У нас в частной клинике все врачи молодые. Так получилось, что я окружен только друзьями-белорусами. Когда приезжаю домой, в Ашхабад, бабушка удивляется: «У тебя уже говор как у белорусов!»

Горы vs снег

Что происходит с идентичностью человека, когда он уезжает из родной страны? Можно ли одновременно быть и туркменом, и белорусом? Вопрос сложный. Проще говорить о погоде.

— Я считаю, что у меня две родины, — задумчиво говорит Самир. — Никак не могу отличить, что мне ближе к сердцу. Единственное, в Беларуси нет гор.

И это правда. Полное отсутствие горных вершин стало первым существенным отличием Минска. Зато этот недостаток с лихвой компенсировал… снег.

— Мне очень нравится вся эта холодная снежная тема, — объясняет Самир. — В Ашхабаде очень жарко, постоянно выше +30. А тут мы с друзьями были и в Логойске, и в Силичах, и в «Солнечной долине» катались на ватрушках. Конечно, «Хавьер» в марте 2013 года застал меня просто врасплох. Но с тех пор я провел работу над собой, и с «Улли» в этом январе уже не было особых проблем. Наутро после нынешнего циклона, 9 января, я поехал на работу к 09:00 — и даже не опоздал. Вместо привычных 12 минут ехал за рулем максимум 20, и все.

Еще одна особенность Минска — это метро. В Ашхабаде нет подземки. Мне приходилось очень много ездить на метро до 2017 года, пока я не получил водительские права. Честно говоря, терпеть не могу подземку, не люблю даже запах. Думаю, это типичная азиатская история. Ведь в Туркменистане жара такая сильная, что ты всю жизнь проводишь в автомобиле, с брелком от кондиционера в руках. Люди передвигаются исключительно на машинах, а летом выходят только после 19:00, когда жара спадет. Отсюда любовь к автомобилям и нелюбовь к метро.

Я очень люблю Туркменистан, очень люблю Ашхабад, считаю, что это хороший город для жизни. Но качество образования в Беларуси, повторюсь, на голову выше. Не во всех платных аспирантурах в Москве учат так, как в Минске.

Цены и зарплаты

По словам Самира, уровень жизни в Ашхабаде примерно равен Минску, хотя абсолютные цифры могут сильно различаться.

— Зарплаты у опытных врачей в Минске в три-четыре раза выше, чем в Ашхабаде, — говорит 30-летний стоматолог. — Например, специалист с колоссальным стажем в Ашхабаде будет получать около $300—400 в месяц. Но важно понимать, что для Туркменистана это отличная зарплата. Ты можешь сходить в кафешку, нормально поесть, выпить коктейль — и заплатишь максимум $10. А просто перекусить — это сущие копейки. Отдых в Ашхабаде намного дешевле. В Минске же сходишь в нормальный кинотеатр один раз — уже набегает $50, в магазин — снова $50. Немножечко дороговато, но в целом нормально.

Разница в ценах на топливо тоже может удивлять. Если в Ашхабаде литр 95-го бензина стоит около $0,40, то в Минске — $0,90. При этом в Беларуси гораздо больше машин с мощными двигателями, которые «жрут» много топлива.

Или, допустим, квартиры. В Минске цена за квадратный метр сейчас около $2000 (уже немножко борщат!), а в Ашхабаде — гораздо дешевле.

Думаю, относительно крупные города в Беларуси и Туркменистане будут жить плюс-минус одинаково. Но вот про деревню ничего не могу сказать: у меня нет опыта. Я знаю, что многие мои соотечественники работают таксистами в Беларуси, но они не из Ашхабада, а из провинции. Видимо, это косвенно дает ответ на вопрос. В любом случае миграция — спутник всех развивающихся стран. Это нормально. Мигранты развивают экономику Беларуси. Не каждый захочет работать таксистом по 14 часов в сутки, это тяжело.

Помню, когда был студентом, однокурсница из Могилева жаловалась, мол, это самый бедный регион в Беларуси. «Боже мой, Могилев, как он плохо живет, такой нищий город», — повторяла она. Отправились мы к ней в гости на летних каникулах. Только заезжаем в Могилев — на светофоре стоят три X6. Все отремонтировано, красиво. И после этого белорусы жалуются на финансы!

На мой взгляд, недооцененный козырь Минска — это компактность относительно мегаполисов. Я даже не говорю о Москве! Просто сравните: население Ашхабада — 1 млн человек, а площадь — 918 квадратных километров. При этом в Минске 2 млн человек живут на 354 квадратных километрах. Минск меньше других столиц — и надо ценить эту компактность, возможность за 40 минут проехать весь город, от края до края, на машине по закоулочкам и проспектам. Нет скученности и нагромождения в центре.

А еще здесь меня приятно удивляет спокойное движение. Я это очень люблю. Потому что в Ашхабаде просто анархия на дорогах, не очень-то соблюдают правила. Автомобилисты в снег в Минске такие пупсики, все пропускают друг друга. Но никак не могу привыкнуть, что в Беларуси нужно сбрасывать скорость до 60 км/ч, когда проезжаешь деревни. В Туркменистане есть большое отличие: сквозь маленькие населенные пункты не прокладывают трассу, и тебе не нужно сбрасывать скорость, просто лупишь и лупишь.

Удивить меня чистотой даже не пытайтесь. Помню, смотрел в TikTok видео, где девочка шла по какому-то парку в Минске в белых носках, и они остались чистыми. Так вот, в Туркменистане еще больше заморачиваются по этому поводу. В Ашхабаде настолько чисто! Белые мраморные дома, белые машины на дорогах — все белое. Песок, который приносит пустыня, оперативно убирают.

Нравы

Разумеется, общество в Туркменистане более консервативное и патриархальное, чем в Беларуси. Шокировали ли Самира минчанки, которые желали самостоятельно заплатить за кофе на свидании?

— Ну, на такое я реагировал достаточно спокойно, — дипломатично отвечает Самир. — В конце концов, мы живем в эпоху интернета. Да, у меня картина ценностей другая (воспитывали так, что мужчина — доминанта в семье, в разумных пределах), но свое мнение никому навязывать не стану. Могу предложить, чтобы оплатил я, но, если девушка не согласна, у нее пунктик, давить не буду. Я и с пациентами придерживаюсь похожего подхода. Могу, условно говоря, предложить варианты по протезированию, все рассказать, но окончательное решение принимает сам пациент. Я не могу заставить и навязать. Это неправильно.

Общество в Ашхабаде чуть более консервативное. Например, Минск удивляет количеством разводов. Конечно, в Туркменистане ты можешь развестись, если захочешь, закон позволяет, пожалуйста. Но с точки зрения общественной морали и религии это не принято, осуждается.

Я считаю, что большинство моих друзей в Минске — «подкаблучники» (смеется. — Прим. Onlíner). Но, кажется, они довольны. Я в плане отношений самый везучий человек. Знакомьтесь: это моя невеста Юля. Мы вместе уже семь лет, обручены. Мне повезло: Юля славянской внешности, выглядит как типичная белоруска, но выросла в Казахстане, видела сопоставимый менталитет, а потому понимает меня. Например, в предыдущих отношениях я мог сказать девушке, что не хочу отпускать ее одну поздно ночью на вечеринку в незнакомой компании, ведь это небезопасно. Но в ответ слышал упреки: «Зачем? Почему нет?» С Юлей даже вопросов подобных не возникает. Мы легко находим точки соприкосновения.

Еда

Белорусская кухня с самого начала вызвала у Самира, мягко говоря, удивление.

— Картошка и свинина — это совсем не то, к чему я привык. Да, я вовсе не суровый мусульманин, скорее агностик. И все же не могу сказать, что прихожу на Комаровку и такой: «Мне 5 кило свинины, пожалуйста». Но если принесут пиццу или бургер с беконом, я не стану его выковыривать. Съем, ну и ладно.

Туркменская кухня достаточно калорийная. Продукты должны быть обработаны, чтобы не портиться на жаре, поэтому все сводится к мясу и его производным. Например, большое праздничное блюдо, которое готовят на свадьбы, — это дограма. Кусочки жареного слоеного хлеба рвут, заливают бульоном, добавляют баранину. В Минске аналогов я не встречал. Но здесь достаточно распространена турецкая кухня, а она ведь популярна и в Туркменистане. Найти доставку можно в один клик. Увы, мясная порода барашков в Беларуси не приживается из-за климата.

Например, заходишь в самый крутой ресторан в Минске, а там в меню заветное каре ягненка. Думаешь: вот это я сейчас наслажусь! Закажу, сфоткаю. Пробуешь, а мясо-то безвкусное. Мягкое, да, но насыщенного вкуса нет. Увы, настоящего вкуса баранины в Беларуси нет. Зато такая порода барашков, кстати, встречается в Грузии и Дагестане.

Но вот белорусские стейки из говядины — это моя отдельная любовь. Я пробовал все виды. Стриплойн — это лучшее, что есть в мире! Если его неправильно приготовить, получится жестким. Но если приготовить хорошенечко, су-вид, да еще с розмарином, м-м-м… Это очень вкусно.

Толерантность подлинная и мнимая

Самир прожил в Беларуси уже 13 с лишним лет, заслужил уважение коллег-врачей, вырос в доходе, но по-прежнему не перестает удивляться бытовому расизму.

— Сразу скажу, я сталкивался с откровенной дискриминацией всего пару раз. Был резок в ответ. Однажды друзья буквально унесли меня от конфликта и закрыли в квартире. Я тогда молодой был, горячий. Сейчас бы так остро на чужие слова не среагировал.

Но бытовой расизм существует. Звонит, например, пациент в клинику: «Запишите меня к этому доктору, который у вас в Instagram, ну, к „черненькому“». Ладно, это смешно! Безобидно. Или, помню, я продавал автомобиль, мы с покупателем заехали на авторынок в Малиновку, там было много нерусских ребят, и покупатель такой: «Хачи эти, конечно»… А я рядом с ним в машине сижу. Он поспешил объяснить: «Не-не, я не про тебя». Мы оба посмеялись. Хороший мужик, семьянин. Не думаю, что он сказал это со зла. Здесь не было намерения унизить или самоутвердиться.

А замечали ли вы, как в Threads достается от белорусов бедным россиянам? Тысячи комментариев: «Да хватит уже отдыхать у нас, понаехали, уезжайте из Беларуси!» Это очень смешно.

Белорусы не такие толерантные, как хотят о себе думать. Но это нормально, так и должно быть. Если народ — любой народ — хочет сохранить самобытность, ему нужно быть немножко самовлюбленным — в масштабе целой страны. Уважать свои законы и заставлять других уважать их. Недавно была новость: туркмена депортировали за нарушение на дороге. Я считаю, это нормально. В чужой монастырь со своим уставом не ходят.

Мне очень сильно нравится тут, в Минске. Я здесь как в раю, серьезно. Даже подумываю получить гражданство.

Восемь лет я не был в Ашхабаде. Приехал в прошлом году — и нахлынули воспоминания: детство, дом, где живут родители, моя улица… Это так греет душу. Все знакомо, жара, запахи, +20 на Новый год, хлопушки, которые взрывают на футбольном поле… В этом есть своя притягательность.

А потом я вернулся в Минск — здесь столько плюсов! Здесь мои друзья, моя невеста, мое будущее. Я не могу постоянно смотреть в прошлое. Я многое отдал Беларуси — и многое от нее получил. Какое место бы ты ни выбрал для себя, оно обязывает соблюдать определенные правила. И я говорю не о статьях УК, а о морали, которая, на самом деле, одинакова что в исламе, что здесь. Заповеди универсальны: будь добр к слабым, не укради, не убий. Следуй им — и станешь счастливым.

Спецпроект подготовлен при поддержке ООО «Статускво», УНП 101011505.

Есть о чем рассказать? Пишите в наш телеграм-бот. Это анонимно и быстро

Перепечатка текста и фотографий Onlíner без разрешения редакции запрещена. ga@onliner.by