В сентябре прошлого года поселок Мачулищи, что под Минском, пережил шок. 28-летняя Екатерина Ивинская выбросила свою дочь в мусоропровод. Девочка пролетела 7 этажей и упала в мусорный контейнер, где ее нашли жители дома. Малышка выжила чудом: медики до сих пор говорят, что она родилась в рубашке. Сегодня мама — на скамье подсудимых. Женщине грозит от 8 до 25 лет лишения свободы за покушение на убийство.
Читать на OnlínerВ небольшом зале Минского областного суда немноголюдно. Екатерина сидит на скамье за решеткой в серо-коричневой куртке, выглядит потерянной. В суде присутствуют ее родственники — старшая и средняя сестры. И мама. Старшая сестра — законный представитель детей Кати. Трехлетнего сына Саши и полугодовалой Владиславы. Той самой, которая выжила.
Катерина сидит опустив голову. От дачи показаний отказывается. Но вину признает.
— Полностью, — говорит она. Прокурор зачитывает показания Кати, которые она дала раньше. Женщина не состоит на учете в наркологии и не имеет тяжелых заболеваний. В Мачулищах она жила вместе с мамой, сестрой и ее семьей, а также со своим двухлетним сыном Сашей. Она работала официанткой в летной столовой на территории военной части. Потом ушла в декретный отпуск. Муж ее сейчас находится в тюрьме второй раз.
— В начале ноября 2011 года прервала беременность из-за тяжелого материального положения. Я посоветовалась с мамой и сестрой, и мы приняли такое решение. Потом супруга забрали в тюрьму, — зачитывает показания Катерины прокурор. — В 2016 году, где-то в начале, прекратились месячные. Я сделала несколько тестов на беременность, но они были отрицательные — по одной полоске. Я еще потолстела, но не придала этому значения. В июне поняла, что беременна, но на консультацию к врачу не пошла.
Катерина признается: о беременности никому не рассказывала. Боялась, что никто не поймет ее и будет кричать. Даже мужу, с которым она созванивалась, женщина ничего не рассказывала. Все откладывала на потом.
В тот день, Катя чувствовала схватки периодически, но врачей не вызвала. Говорит, боялась.
— Сидела 19 сентября на лавочке с соседкой, почувствовала схватки, стали отходить воды. Когда я поднималась в квартиру — схватки продолжились и воды отошли полностью. Я пошла в туалет, поняла, что буду рожать. Двери закрыла, не хотела, чтобы все знали. Примерно в 21:30 почувствовала, что ребенок родился. Девочка. Она попала в унитаз головой. Ребенок издал крик, но не громкий. Я достала ее из унитаза. И в стрессе решила выбросить. Взяла черный пакет, укутала ее и незаметно вышла из квартиры. Потом открыла створки мусоропровода и выбросила ее. Я понимала, что она упадет и погибнет, так что может разбиться. Но я не знала, что с ней делать. Потом пошла в ванную и приняла душ. Через некоторое время в домофон позвонили соседи, стали кричать, и все вышли на улицу.
Тогда Екатерина рассказала маме и сестре, что выбросила девочку в мусоропровод.
— Я была очень напугана, что ребенок родился. Хотя и понимала, что это когда-нибудь случится. Меня в тот момент как какой-то петух клюнул в голову, что я такое натворила. Я хотела бы вернуться в то время, чтобы так не поступать. В содеянном я очень раскаиваюсь, — говорила в показаниях Екатерина.
Вере Михайловне, маме Екатерины, за 60. Она работает заведующей производством летной столовой. Это в ее квартире жила Екатерина с сыном и мужем, а также старшая дочь с мужем и двумя детьми.
— Нормально все было, жили и жили, — говорит мама Екатерины. — Саша родился 16 апреля. Она была довольна, что на свой день рождения получила такой подарок. Она его любила, все время за ним ухаживала: гуляла, стирала, смотрела за ним. Да и мы рядышком в квартире, помогали. Катюша детей очень любила. Помогала старшим дочерям растить своих: у старшей двое, а у средней четверо детей.
После рождения первого ребенка у нее была беременность. Она ко мне: «Мама, я хочу второго родить еще». Я ей говорю: «Катюша, ребенок у тебя маленький, а муж не очень-то надежный». Когда мы первого Сашку забирали, он уже сидел. Говорю: «Давай подрастим первого ребенка. Нет такой надежности в мужчине». Она меня выслушала, не перечила и согласилась, что так нужно поступить. И она сделала аборт. Саше было где-то 1,5—2 года.
Уже в начале прошлого года Вера Михайловна стала замечать, что дочь поправилась. Та отвечала ей: «Так хорошо живу, наверное, мама».
— Я спрашивала: «Кать, может, ты беременная?» — «Да что ты, мама, от кого я могу забеременеть? Муж-то в тюрьме», — объясняет женщина. — Чтобы она гуляла или пьянствовала, такого не было. Супруг к детям относился нормально, но очень мало этим занимался. Во всяком случае, я не видела, чтобы он как-то ругался или грубо как-то относился.
В тот день, 19 сентября, Вера Михайловна пришла с работы домой. В планах у нее было закатать сок. Катя, по ее словам, сидела на кухне и перебирала щавель. Ничего подозрительного в поведении дочки мать так и не заметила.
— Я еще ее попросила снять деньги в банкомате. Она сходила, покормила ребенка, пошла на улицу с ним погуляла, — вспоминает мама Екатерины. — Чтобы какая-то тревога или суета в ее поведении была, я этого не заметила. В часов восемь она пошла посидеть на скамеечке с женщинами. Я занималась закатками. Банки стерилизовала. И все почти сделала это, когда услышала крик на коридоре: «Мама, мама, иди сюда!» Дочь старшая кричала: «Посмотри, что с Катей случилось?» У нее кровь была на джинсах. Катя говорит: «Месячные пошли». Я говорю: «Так у тебя кровотечение, а не месячные». Наташа сразу сказала, мол, мама, смотри, она как-то похудела. И тут позвонили Наташе на телефон. Она мне: «Мама, внизу в мусоропроводе ребенок плачет».
Мама Екатерины плачет. В суде стоит абсолютная тишина, слышны только всхлипывания. Слезы вытирают и сестры Екатерины. Она сама тяжело вздыхает.
— Я схватила простыню и побежала вниз, — продолжает Вера Михайловна. — Где-то на втором этаже увидела: соседка несет ребенка. Забрала его и помчалась на 7-й этаж без лифта. И только одна мысль была: «Только бы он не умер у меня на руках, только бы не умер». Ну а дальше уже милиция была, скорая и все.
Катя была в растерянном таком состоянии, глаза квадратные: «Я не знаю, я не знаю, это не мой ребенок». Уже в больнице я спрашивала: «Катюша, почему так все случилось?» Она говорит: «Мама, я не знаю почему». И плакала. Потом писала: «Как там мои деточки, Сашка и доченька, напиши».
— Вера Михайловна, может, она так поступила из-за того, что аборт раньше делала, и из-за вашей позиции? — задал вопрос адвокат.
— Да не было у меня какой-то угрозы и так далее. Никто ей не запрещал детей рожать. Она у нас такой ребенок другой, не совсем как две старшие дочери. Она родилась с нарушениями небольшими. Я не могу объяснить, почему она такое сделала. Что у нее в тот момент произошло? Я ж не запрещала ей рожать. Тогда просто поговорила и сказала: «Может быть, второй ребенок и не нужен в доме, чтобы маленького подрастить». Ну разве бы я ее из дома выгнала с этим ребенком, ну нет же...
Мы сейчас не представляем, как были бы без Влады. Это же такая радость в доме. У меня трое детей, у одной дочки четверо, у второй — двое. Я у нее спрашивала: «Чего ты мне не сказала, я что — зверь какой-то?» Она не отвечала.
— Сейчас Владислава себя чувствует хорошо, — добавляет бабушка девочки. — Дочь возила ее на обследование в центр «Мать и дитя». Развитие соответствует возрасту. Нормальный, хороший ребенок. Я только всегда думаю, как мог этот ребенок жить и выжить. Девочка очень хорошая. Никаких отклонений в развитии ребенка нет. Она на Катюшу похожа, такая хорошая девочка...
— Вы знаете о мере наказания по этой статье? — задал адвокат вопрос матери.
— Ребенок же живой, может, не нужно так сильно строго, она не вылезет, она такая беззащитная, — рыдает Вера Михайловна.
Она говорит, что Катя была замкнутой. Иногда могла и поговорить. По ее словам, отношения с мужем тоже были нормальные: жили с ним в соседней комнате.
— Она на свидания не ездила, посылки отправляла, деньги отправляла. Я даже ругалась, они в письмах переписывались, — говорит мама. — Бюджет ее семьи состоял в основном из детских денег. Он как-то подрабатывал, когда был на свободе. Ну и понятно, что я ей все время помогала.
— Может, она в чем-то нуждалась? Не голодала она? — уточнила судья.
— Ну вы что. Да, она жила на детские. Но ребенок ни в чем не нуждался, и она ни в чем не нуждалась. Я всегда ей давала деньги. Всегда говорила: покупай себе все, что нужно. А ребенку я помогу.
Соседка Екатерины Алеся говорит, что женщина была прекрасной матерью — старший Сашка был ухожен, она никогда на него не кричала и не била. По ее словам, ребенка из контейнера достал муж старшей сестры Кати — Виктор.
— В десятом часу позвонили мне в дверь: «Алеся, вынеси что-нибудь, у нас в мусорке ребенок». Я схватила пеленку одноразовую. Возле мусоропровода я встретила Виктора, мужа старшей сестры Екатерины. Кто-то подсветил фонариком нам. Виктор достал из контейнера ребеночка и передал мне абсолютно нагим. Я стала его закутывать, потому что было холодно. Я в кожаной куртке на улицу выходила. Я посмотрела, травм не было, он был какой-то чистенький. Малышка кряхтела, как уточка. Вышла мама Кати, я спросила: «Девочки — это ваш?» Они сказали, мол, мы не знаем, но Катя в крови.
Во время перерыва мама Кати не может сдержать слез. Она говорит, что два года назад потеряла мужа. Он не успел увидеть первенца Кати.
— Ее очень жалко. Если дадут срок, даже 8 лет, она просто там не выживет, — вытирает слезы Вера Михайловна. Говорит, что до сих пор не может себе простить, что в тот день была слишком занята.
— Хоть бы что-то екнуло — ничего, — плачет она. — Я только видела, как она с пакетом куда-то пошла. Спросила: «Катя, ты куда побежала?» Она говорит: «Мусор выбросить». Если бы у нас хоть одна мысль была, что она беременная. Она пополнела, но выпирающего живота не было, видно не было ничего. Такое же бывает.
— С Владиславой все хорошо. Девочка чудесная, растет хорошо. 19-го числа будет уже полгодика. Сашка, ее родной братик, очень любит Владу, ручки ей целует, обнимает, — говорит старшая сестра Екатерины Наталья. Сейчас женщина является законным представителем девочки и ее брата Саши. — Это чудо, что она выжила. Бог соломку подстелил. Вот правда. И значит, ей нужно жить.
— Мы сразу приняли решение забрать деток себе. У нас все хорошо — растем. Уже и сесть хочет, очень любит покушать. Интересная такая девочка, — добавляет Наталья. — Я вообще не знаю, что с ней случилось, она моих двоих вырастила. Я пошла работать, когда моему старшему было 7 месяцев. Тогда еще и не замужем была. У нее ребенок рос, она его холила и лелеяла. Она столько лет растила моих детей и в школу водила. И вообще детей обожала.
По словам женщины, она не знает, могла это быть послеродовая депрессия или нет. Наталья объясняет: врачи про психологическое состояние Кати ничего не говорили и признали ее вменяемой.
Напомним, новорожденная была своевременно обнаружена в металлическом мусорном контейнере и госпитализирована с различными телесными повреждениями, образовавшимися в результате совокупности падения с высоты и действия низкой температуры.
Девочка родилась доношенной. На первоначальном этапе ее состояние было тяжелым, но врачи его стабилизировали. Ребенок находился на вспомогательной искусственной вентиляции легких. Надежда, что малыш поправится, оправдалась. Сейчас с девочкой все хорошо.
По уголовному делу произведен комплекс следственных действий: допросы свидетелей, родственников, проанализированы результаты полученных экспертиз.
По заключению стационарной комплексной психолого-психиатрической экспертизы обвиняемая в период времени, относящийся к инкриминируемому ей деянию, хроническим психическим заболеванием не страдала, в состоянии повышенной эмоциональной напряженности, вызванной психотравмирующей ситуацией, связанной с родами, не находилась. Экспертами установлено, что подследственная осознавала фактический характер, общественную опасность своих действий и могла руководить ими.
Действия обвиняемой квалифицированы следствием как покушение на убийство заведомо малолетнего, находящегося в беспомощном состоянии, совершенное с особой жестокостью (ч. 1 ст. 14, п. 2, 6 ч. 2 ст. 139 УК РБ).
Перепечатка текста и фотографий Onliner.by запрещена без разрешения редакции. nak@onliner.by