31 338
11 сентября 2021 в 14:00
Автор: Дмитрий Корсак

Больше 70 лет на одной работе. 93-летний сельский фельдшер до сих пор лечит людей

Сергею Ивановичу 93 года. Больше 70 из них он работает заведующим фельдшерско-акушерским пунктом в небольшой деревне Покрашево. За долгие годы работы Сергей Иванович успешно сражался с эпидемиями холеры, тифа и другими смертельно опасными болезнями. Эту борьбу он продолжает и сейчас, но на сей раз с эпидемией коронавируса.

Сегодня практически все жители Покрашево и окрестных деревень после рождения сразу побывали на приеме у Сергея Ивановича. Он помнит каждого — в кабинете стоит картотека, заполненная делами: каждая карточка — отдельный человек. Фельдшер достает одно дело за другим, называет фамилию и с ходу рассказывает историю человека.

В деревне его уважительно называют Доктором — именно так, с большой буквы. Авторитет врача вынудил решать не только медицинские вопросы, но и многочисленные бытовые. Сергея Ивановича часто просят разрешить споры, уладить конфликты, помочь решить сложные проблемы. Это история про искреннего и доброго человека, который врос корнями в родную землю настолько, что стал с ней единым целым.

Вот лишь некоторые цитаты из этого монолога:

  • Родился я в крестьянской семье в деревне Серяги, расположенной в Слуцком районе. Детство, я считаю, проходило счастливо, пока в одно из воскресений по радио не прозвучало выступление Молотова, который объявил о внезапном нападении гитлеровской Германии на Советский Союз. Несмотря на свой возраст, я сразу почувствовал опасность, понял, что добром это не кончится.
  • Уже вскоре отца забрали. Произошло это, когда он работал на поле. Приехали четыре полицая и увели. Мать пошла назавтра узнать, как там отец, передала ему поесть, передачу взяли. Ходила туда каждый день, а однажды ей ответили: «Его нет — вывезли». А через шесть дней расстреляли.
  • Мама не смогла оправиться от горя и вскоре умерла. Я остался в семье за старшего мужчину. Мы — дети и бабушка — обрабатывали землю, для того чтобы прокормиться. Хлеба хватало и себе, и для того, чтобы сдать налог, которым обложили немцы. Так и жили несколько лет под оккупацией.
  • Но в какой-то момент среди полицаев почувствовалась тревога. Поползли слухи, что немцы отступают. В один из дней мы утром стояли в поле, видим — на нас идет цепь солдат. Присмотрелись — красные, наши.
  • Когда деревню освободили, приехал мой дядя, он был военным контрразведчиком. Увидел ситуацию и сказал: «Я тебя, Сережка, заберу в Ленинград». Я согласился и вскоре впервые в жизни очутился в таком красивом городе. Прожили мы с дядей недолго, вскоре его командировали в Западную Беларусь на борьбу с бандитизмом. Оставаться в городе не было возможности, я сел на поезд и поехал домой.
  • Два моих одноклассника поступили в Бобруйскую фельдшерско-акушерскую школу, я пошел с ними. К концу первого курса разочаровался, хотел поступать в автотехникум, но все же остался. А потом втянулся, понравилось. Учился хорошо. Если бы была материальная возможность — поступил бы без экзаменов в институт.
  • Пошел в армию, служил во флоте. После службы искал работу по специальности, получил направление в деревню Покрашево, расположенную неподалеку от моей родины. Прихожу работать в тельняшке, бескозырке, расклешенных брюках… Встретили хорошо, начал вести прием — в той же комнате, где работаю до сих пор. Это было больше 70 лет назад.
  • Больных тогда было очень много. То ли потому, что молодой доктор приехал, то ли на самом деле люди болели. Принимал каждый день по 20 человек. Я обслуживал шесть деревень и три хутора. Дорог практически не было, в осеннее время лошадь колеса телеги из грязи не могла вытянуть. Приходишь в одну хату, и соседи начинают: «Доктор, и ко мне зайди». А дальше по цепочке: «И ко мне… И ко мне…» Работал круглые сутки и не чувствовал никакой усталости. Никому и никогда в помощи не отказывал. Никогда!
  • Тогда пандемий не было, а были эпидемии. Эпидемия дифтерии, эпидемия кори, эпидемия скарлатины. Это было страшно. Например, если при дифтерии не оказать своевременную помощь, ребенок умирал. Больница была далеко, 30 километров. Скорой помощи не было.
  • Эпидемии приходили периодически, пока мы не охватили прививками все детское население. Теоретически я был хорошо подготовлен, сыворотка была, и я вовремя делал все необходимое. Поэтому смерть от дифтерии у меня была только одна: бабка категорически отказалась прививать свою 6-летнюю внучку, девочка заболела, я отправил ее в больницу, и там ребенка не смогли спасти.
  • Конечно приходилось упрашивать, настаивать, объяснять. Бабки кричали: «На черта мне эта прививка! Я прожила 70 годов и в больнице ни разу не была!» Вот и уговариваешь сначала бабушку, потом ее дочь, потом ребенка из под лавки вытягиваешь, потому что он туда уже от страха залез. Нелегкая работа была. Учитывайте, что одноразовых шприцов не было, стеклянный шприц приходилось кипятить после каждого укола. А через месяц надо сделать повторные прививки, через 3—6 месяцев — еще раз… За два года мы с акушеркой охватили всех детей, а их, в возрасте до 14 лет, было более 800.
  • Я придаю прививкам большое значение, и ликвидировать пандемию мы сможем только тогда, когда большинство населения будет дважды привито. Сам я переболел коронавирусом в феврале-марте. Чувствовал себя не так уж и плохо, но на кислороде находился все время в течение болезни. В реанимации — 10 дней. Я был уверен, что поправлюсь.
  • В округе, когда я приехал работать, проживало 1300 человек. Это было в первые три года моей работы. Сегодня домов больше, чем тогда, а населения только 300 человек. Рождается 1—3 ребенка в год, заканчивают 11 классов и уезжают учиться, а домой не возвращаются. Безусловно, сейчас деревня умирает. Остались маленькие населенные пункты, где 1—2 человека только живут. Дачники все пустующие дома раскупили.
  • Почему я не уехал из деревни? Я увлекся своей работой, мне нравилось, что она приносит результаты, что люди мне благодарны. Я не мог их оставить. Жаль, что по состоянию здоровья и возрасту приходится оканчивать свою службу. Вижу, что уже силы покидают. По всей вероятности, уже зимой я уйду на отдых. Очень не хочется. Я считаю, что без работы это уже не жизнь. Это — доживание. Скорее всего, вместе с моим уходом закроется и этот фельдшерско-акушерский пункт.

Наш канал в Telegram. Присоединяйтесь!

Есть о чем рассказать? Пишите в наш телеграм-бот. Это анонимно и быстро

Перепечатка текста и фотографий Onlíner без разрешения редакции запрещена. ng@onliner.by

Автор: Дмитрий Корсак
Без комментариев