Катерина Борисевич, которую осудили по делу «Ноль промилле», вышла из колонии

 
UPD
1493
19 мая 2021 в 7:29
Автор: Андрей Рудь, Дарья Спевак. Фото: Tut.by, Onliner

Сегодня из гомельской колонии №4 вышла на волю журналистка Tut.by Катерина Борисевич. Она была осуждена по делу о «ноль промилле» и провела в местах лишения свободы полгода. За два дня до истечения срока Катерину перевели в Гомель. Отсюда она отправится домой, в Минск.

Журналистку встречают несколько коллег и друзья. Она с довольным видом волочет по земле от ворот колонии клетчатую «челночную» сумку, там пожитки.

— Воняют. Надо бы выкинуть, — объясняет Катерина. И объявляет о первоочередных планах: — Кофе и сыр!

Позже, отъехав подальше от колонии, делится накопленными ощущениями. Собравшиеся вокруг нее при этом то и дело озираются на прибывший следом тонированный бус и штатские машины. Из которых, впрочем, никто не выходит. Воспоминания пока не систематизированы. Может, потом напишет книгу. Пока же на ней под курткой футболка с пришитой желтой биркой.

— Два этапа в наручниках, все как полагается. Я все время рапортовала так, — журналистка начинает тараторить: — «Борисевич Катерина Анатольевна, 1984 года рождения, осуждена по статье 178 УК, состою на профилактическом учете как склонная к экстремизму и иной деструктивной деятельности. Спальное место находится справа от двери».

Оказывается, «кровать справа от двери» — это не просто так. «Экстремисты» должны просматриваться через глазок.

— А в чем проявлялся твой экстремизм?

— Не знаю, мне не объясняли.

Уже за городом, остановившись на заправке, Катерина продолжает неугомонно таскаться со своей «тюремной» сумкой — нет подходящего мусорного бака. Попутно хвастается свитером, который натерпелся вместе с ней:

— В Стокгольме купила...

О ближайших планах

В первую очередь, рассказала Катерина, ей хочется обнять всех близких, поесть маминого борща и сырников и поехать в деревню заняться цветами.

— В колонии я была на карантине три дня, попросила себе хоть какую-то работу, чтобы делать хоть что-то, — мне сказали высаживать календулу и васильки. И я их пересаживала из одного ящика в другой — получила невероятное удовольствие, поэтому хочется поближе к природе, — улыбается Борисевич.

Что значит желтая нашивка на одежде?

Также у нее спросили, что означает желтая нашивка на ее одежде.

— Это просто [нашивка с указанием того], что я Борисевич, содержусь в колонии. На самом деле у меня была на эти три дня форма, как говорят, «зоновская»: достаточно симпатичное розовое платье в цветочки, пиджак, телогрейку мне даже дали — вдруг какое похолодание — и какие-то туфли, — ответила она.

Эта нашивка, по словам журналистки, не является отметкой того, что она «политическая» осужденная. Катерина говорит, что нашивала ее себе сама и это делается просто для обозначения.

О деле Tut.by

После выхода из колонии Катерина рассказала, что практически ничего не знает о произошедшем вчера с сотрудниками Tut.by.

— Я просто знаю, что были обыски, адвокат ко мне приезжал около трех часов дня, поэтому вообще ничего не знаю, ничего не читала, — сказала она.

Об отношении в местах лишения свободы

— Я не могу сказать, что ко мне было какое-то особое отношение. Сотрудники были подчеркнуто вежливы и корректны — отношение было таким же, как и к остальным обвиняемым либо заключенным. Но так как у меня была коричневая карточка (обозначает, что человека поставили на учет как склонного к экстремизму. — Прим. Onliner), из Жодино в Могилев меня этапировали в наручниках, так же я ехала и из Могилева в Гомель, — вспоминает журналистка.

Жизнь за решеткой — тяжелая?

Самое тяжелое, по словам Борисевич, — то, что она не может обнять своих близких. Также она, как некурящий человек, тяжело переносила табачный дым от сокамерниц.

— Я, наверное, на то и журналист, чтобы найти общий язык со всеми. Я нормально общалась и с теми, кто сидит за убийства, и за наркотики — мы даже вместе танцевали. С людьми у меня вообще проблем не возникало, хотя контингент совершенно разный: на «Володарке» он один, в Жодино — все совсем по-другому, но это те люди, которые тоже живут среди нас, — рассказала Катерина.

По ее словам, некоторые заключенные по «политическим» статьям ее узнавали.

— Мне кажется, я теперь научилась на все безумные вещи смотреть спокойно. Сказать, что меня кто-то там сломал или я стала другой, я не могу. Оказалось, что я очень сильный человек — это было приятно. Плакала я первый раз от радости, когда освободили уже на тот момент близкого мне человека. Еще потом плакала, когда Алла Шарко (программный директор «Пресс-клуба», сейчас находится в СИЗО. — Прим. Onliner) рисовала мне открытки с изображением деревни. В первый день [задержания], когда я, может быть, и хотела бы поплакать, но, увидев в камере студентов 19—20 лет, поняла, что это не мой вариант — я плакать точно не буду. Даже в тюрьме есть хорошие, иногда даже счастливые дни, — поделилась Катерина Борисевич. — Да, меня лишили свободы, но внутренняя свобода оставалась всегда.

Журналистка поблагодарила тех, кто поддерживал ее все это время. Она рассказала, что получила за полгода заключения примерно 700 писем.

К обеду Екатерина приехала домой. Друзья и коллеги встретили ее с цветами. Сегодня журналистка впервые за полгода смогла обнять свою дочь Дарью.


Выходит, что за эти полгода журналистка побывала как минимум в пяти местах заключения. Изначально находилась в СИЗО КГБ, потом — в следственном изоляторе на улице Володарского в Минске, затем ее перевели в Жодино, оттуда за неделю до ожидаемого освобождения — в Могилев. Пятой точкой оказался Гомель: 17 мая, перед самым истечением срока, выяснилось, что Катерина уже в здешней женской колонии.

Судя по той информации, которая от нее доходила, сохраняла бодрость. Вчера, общаясь с адвокатом, удивлялась его рассказам о том, что происходит на воле. Но решила выяснять подробности, уже выйдя за ворота. Теперь ей предстоит как-то переварить непростую новостную повестку начиная с прошлого ноября.


За что осудили?

После смерти Романа Бондаренко 12 ноября прошлого года СК сообщил, что у погибшего была алкогольная интоксикация. Вскоре в сети появились данные осмотров Романа. Анестезиолог Минской БСМП Артем Сорокин подтвердил журналистке Tut.by, что у Бондаренко не было алкоголя в крови. Позже в эфире СТВ заместитель генпрокурора Геннадий Дыско отметил, что алкоголь был найден в «других биологических жидкостях».

Был ли в крови алкоголь и нашлись ли подозреваемые? Важные вопросы по делу Романа Бондаренко

Вечером 19 ноября Борисевич и Сорокина задержали. На обоих завели уголовное дело за разглашение врачебной тайны, повлекшее тяжкие последствия (ч. 3 ст. 178 УК). В свою очередь родственники Бондаренко заявили, что не имеют претензий к журналистке и врачу. Мама Романа сама передала в СМИ результаты анализа на наличие алкоголя в крови. Там значится ноль промилле.

Первое заседание суда состоялось 19 февраля и по ходатайству гособвинителя Людмилы Иваненко было объявлено закрытым «во избежание разглашения медицинской тайны и данных предварительного расследования», а также потому, что «материалы дела содержат медицинские документы, в том числе ранее не публиковавшиеся».

Второго марта судья Московского района Минска Светлана Бондаренко приговорила Борисевич к 6 месяцам лишения свободы и штрафу 100 базовых (2,9 тысячи рублей). Тогда же анестезиолог Сорокин получил 2 года лишения свободы с отсрочкой на год.

В дальнейшем и обвинение, и защита Борисевич заявили апелляции. Одна сторона считала приговор недостаточно строгим, другая настаивала на невиновности журналистки. (Примечательно, что так и осталось неизвестно, сколько запрашивало обвинение.) В итоге изначальный приговор был оставлен в силе.

Читайте также

Наш канал в Telegram. Присоединяйтесь!

Есть о чем рассказать? Пишите в наш телеграм-бот. Это анонимно и быстро

Автор: Андрей Рудь, Дарья Спевак. Фото: Tut.by, Onliner