Сидит 74-й день. История студента, который стал рекордсменом по «суткам»

13 января 2021 в 8:00
Автор: Дарья Спевак. Фото: Александр Ружечка, из личного архива героев

Сидит 74-й день. История студента, который стал рекордсменом по «суткам»

Студента четвертого курса БГУИРа Яна Солоновича задержали 1 ноября. Сначала ему дали 12 суток, а потом осудили еще семь раз — по части 1 статьи 23.34 КоАП за участие в акциях в сентябре и октябре. В итоге набралось 115 суток — до 23 февраля. Мама политзаключенного считает, что такие меры связаны с работой Яна в Научно-техническом центре КГБ. После задержания, как заявлял сам студент в суде, его отвезли в комитет. Сказали признаться, когда участвовал в протестах, — мол, после этого отпустят. Но с того момента идут 74-е сутки, которые парень находится на Окрестина. Историю Яна Солоновича рассказывает его мама Ольга.

Жизнь Ольги Солонович в последние месяцы похожа на день сурка: суды, встречи с адвокатом, частые поездки в ЦИП на Окрестина с передачами или вопросом, не этапирован ли оттуда ее сын. Третий месяц в семье не отмечают праздников, получают слова поддержки от случайных людей, а новости о единственном ребенке — от его бывших сокамерников. До 1 ноября женщина не знала, как искать задержанных и собирать передачи, что район суда обычно соответствует району РУВД и о многом другом — зато сейчас она в этом профи. Такими навыками гордиться нечего, но кажется, что в современной Беларуси без них никуда: давно пора выдавать книгу лайфхаков тиражом с букварь.

«Ворвалась в суд со словами „Я мать, дайте мне информацию!“»

Когда Ян выходил гулять, у него с мамой была договоренность: если до 18 часов парень не приходит домой, семья начинает его искать: значит, что-то случилось. 1 ноября Ольга советовала сыну не выходить: ее смущал маршрут акции. Но Ян все равно вышел. К вечеру Ольге позвонил товарищ сына, с которым тот гулял, и сказал, что они с Яном разминулись, — просил, чтобы перезвонил, как вернется.

— Внутри у меня что-то «подкручивало», но до 18 часов мы ждали сына. Потом начали искать его. До этого момента я вообще не знала, что есть какие-то Telegram-каналы со списками задержанных. Была очень растеряна, но благодаря волонтерам я получила весь механизм действия в ситуации. Начала обзванивать РУВД, нашла Яна в Партизанском. Спросила у дежурного, можно ли привезти одежду и еду, — тот ответил, что нет. Все равно я успокоилась, что сын нашелся и что он жив и здоров. Когда я смотрела видео из Куропат, где людей разгоняли и стреляли в них резиновыми пулями, в голове рисовались страшные картинки… А еще думала: вдруг Ян побежал в темноте, зацепился за пень, упал и умирает, а я сижу дома, — вспоминает женщина. Она даже хотела брать фонарик и собаку и идти прочесывать лес в поисках сына.

После звонка в РУВД Ольга начала думать, били ее сына или нет, но Ян позвонил из милиции. Сказал, что не били, и в целом был спокоен, просил маму не переживать.

Позже прошла стандартная процедура: поездка в ИВС на Окрестина, суд. На заседание к сыну минчанка не успела: поздно узнала о времени. Это потом она поняла, что надо ехать в суд того же района, в котором находится РУВД, и дежурить около доски с расписанием заседаний. Но тогда для женщины это было ново и неожиданно.

— Я просто ворвалась в суд со словами «Я мать, дайте мне информацию!» — улыбается Ольга. — Судья сказала, что назначили 12 суток. Мы были к этому готовы, Ян тоже это осознавал. Некоторые спрашивают у меня, почему я не остановила сына. Ну как я его остановлю? Это взрослый человек, ему 21 год, он имеет право высказывать свое мнение и выражать политические взгляды. Мне его брать за ногу и тащить по полу?

Другое дело — место работы Яна Солоновича. Буквально прошлым летом он проходил практику в Научно-техническом центре КГБ, где ему предложили должность инженера. Там парень проработал два месяца — ремонтировал технику, никакого доступа к данным у него не было. Сначала мама осторожничала и намекала Яну, что прогулки и такая работа не особо совместимы. Парень отвечал, что не считает это конфликтом интересов.

— В принципе, я с ним согласилась: неважно, где ты работаешь, твое мнение — это твое мнение. Но люди, которые все это курируют, так не посчитали. Видимо, им показалось, что он предатель родины и опорочил честь мундира. Хотя какого мундира? У человека ни звания, никакого доступа к секретным материалам. Он просто паял какие-то платы, — говорит Ольга.

13 ноября — спустя 12 суток после задержания Яна — минчанка поехала на Окрестина встречать его. Тогда она не могла и предположить, что арест затянется на месяцы.

— Я подошла и спросила, во сколько выпустят Солоновича Яна. Мне ответили, что в 16:30 или 17:30 — уже точно не помню. Приехала на два часа раньше и в итоге просидела в машине шесть часов. Периодически спрашивала, когда уже выйдет сын, отвечали: «Ждите». Почти в восемь вечера я снова подошла и сказала, что время уже вышло. Дежурный уточнил, что сын отбывает новый административный арест, — вспоминает Ольга.

«К каждому протоколу прикреплена копия письма из КГБ»

На следующий день она поехала в суд и узнала, что у Яна Солоновича за время первых «суток» прошло целых три заседания по части 1 статьи 23.34 КоАП. Сотрудники суда сразу же посоветовали женщине нанять адвоката. Ольга поняла, что дело плохо.

— Такой ход событий я не связывала с местом работы Яна до того, пока адвокат не стал знакомиться с материалами дел. Тогда и выяснилось, что сына возили в КГБ, где подтвердили, что он их сотрудник. Там же его опрашивали и сказали перечислить все его «прогулки». К каждому протоколу прикреплена копия письма из КГБ, что Ян признался в 15 эпизодах участия в несанкционированных массовых мероприятиях. Часть из них была в августе — на момент задержания сына у них истек двухмесячный срок давности, поэтому по этим эпизодам не судили, — говорит минчанка.

Когда у Яна появился адвокат, он написал заявление, чтобы его оповещали о предстоящих судах. Ольга попала лишь на пятое заседание сына. Ян на тот момент не знал, что у него появился защитник: письма от матери ему не доходят.

— Человек оказался в информационном вакууме. Мне было просто страшно думать, что происходило у него в голове: может, он себя уже заживо похоронил… Из-за того, что в суде были проблемы со связью, Яна привезли на заседание. Я не знала, что он приедет. Мы стояли с адвокатом в коридоре, ждали, когда нас пригласят в зал. Пришел какой-то молодой человек в медицинской маске — как в фильме про Штирлица, ничто не выдавало в нем разведчика, только тащившийся сзади парашют, — смеется Ольга. — У этого мужчины (а одет он был по гражданке) из кармана торчала огромная рация. Он ходил туда-сюда и периодически смотрел на нас, а потом спросил: «Вы по делу Солоновича? Смотрите, вон его ведут». Мы поворачиваемся, а сын идет по коридору! Мы увидели друг друга, внешне это была просто стена, но внутри — буря эмоций. Плакать было нельзя: я боялась, чтобы он после этого сам не заплакал, для него все это было большим событием, ведь пришли и мама, и адвокат. Мы успели пообщаться, я вкратце рассказала, что его все поддерживают, — улыбка не сходила с его лица. Мне кажется, Ян понял, что он не одинок, и воспрял духом.

Остальные суды проходили онлайн, но Ольге разрешали поговорить с сыном примерно по минуте. Говорит, что Ян постоянно просил книги, — у него в ЦИПе собралась уже целая библиотека. Женщина смеется, что при выходе ее сыну будут помогать охранники: вынести такое количество книг в одиночку нереально.

— Первое время Ян просил учебники по программированию и английскому языку, а потом я стала передавать ему художественную и развлекательную литературу. Сейчас я держу с сыном связь через людей, которые были с ним в одной камере и вышли. Один парень рассказал, что Ян нашел себе в камере единомышленника: сначала один прочитал толстенную книгу по программированию, потом другой. И они как стали дискутировать на эту тему — в камере никто ничего не понимал! — рассказывает Ольга о материнских радостях за сына, которые сейчас она может себе позволить. — Все, кто выходит и связывается со мной, благодарят за такого сына: говорят, что он очень добрый, открытый и щедрый парень. Постоянно делится вещами с вновь прибывшими и подбадривает новых «соседей».

В конце декабря, во время последнего суда над Яном Солоновичем, его мама узнала подробности о пребывании сына на Окрестина. Парень рассказал, что его какое-то время держали с представителями маргинальной прослойки.

— Правда, я думаю, что Ян быстро их «отмыл», — смеется Ольга, которая считает, что и такой опыт тоже можно считать полезным: чтобы сын не был «рафинированным мальчиком», которого родители от всего оберегают и защищают. — Говорил, что в соседней камере появились вши, — тогда я ему быстренько передала специальный шампунь. В душ его не водили ни разу за два с половиной месяца ареста. На прогулке он был однажды — после того как заявил об этой проблеме на одном из заседаний. Его вывели на улицу, но после той прогулки он приболел, кашлял в суде.

Женщина говорит, что первым сигналом того, что ее сын упадет духом, станет его безразличие к сверхчистоплотности. Ребята, которые сидели с Яном, рассказывают его матери, что парень всегда держит в идеальном порядке камеру и — насколько это возможно в ЦИПе — свой внешний вид. Несмотря на заключение, студент старается поддерживать физическую форму (раньше он занимался каратэ).

«Я два с половиной месяца не видела своего ребенка, а ему еще будут уголовную статью давать? А за что?»

Маленькие радости для Ольги сейчас — выбирать для сына книги (некоторые даже приходится заказывать из России), передавать снеки вместо запрещенных специй. Правда, она надеялась к Новому году передать Яну мандарины — не приняли. В семье Солоновичей в этот раз не было праздника: не до того. А в прошлый четверг — единственный день для передач на Окрестина — их вдруг отменили — «из-за коронавируса». Но женщина не отчаивается и старается видеть позитив даже в случившемся с ее семьей.

— До того момента, как задержали Яна, я думала, что у нас в стране нормальных людей осталось мало. Казалось, что проявлять доброту может только ближайшее окружение. Думала, что в основном наши люди — это маленькие улиточки, которые живут в своих раковинах и которых, в принципе, все устраивает. Но после случившегося с сыном я поняла, что сильно ошибалась: у нас очень много открытых и отзывчивых людей. Они тебя не знают, но готовы помочь абсолютно безвозмездно. Пишут слова поддержки и благодарят, что вырастила такого хорошего сына, — на этих словах Ольга сдерживает слезы. — Вокруг тебя создается тепло, и ты понимаешь, что в случае чего можешь обратиться к этим людям, даже просто поболтать. Это событие перевернуло мое сознание: ведь они были всегда, просто я с ними раньше не сталкивалась.

Но будущее, как водится, туманно. Если бы на Яна Солоновича изначально составили протоколы по каждому участию в акциях или один протокол на все случаи и все вместе передали в суд, студент получил бы не более 25 суток ареста — это максимальный срок, который могут назначить на одном заседании. Но теперь общий срок административного ареста парня превышает 90 суток, а трехмесячный срок назначается уже по уголовному производству. 115 назначенных суток у студента истекают 23 февраля, а 90 — 29 января. Именно заведения уголовного дела — а это, как показывает практика, уже стало на поток — боится Ольга.

— Как можно быть готовым к этому? Я два с половиной месяца не видела своего ребенка, а ему еще будут уголовную статью давать? А за что? Я даже не понимаю, за что ему эти сутки дают… Ладно, они дали 12 суток за марш в Куропатах. А потом, если они по письму из КГБ обнаружили семь эпизодов «прогулок», о которых он говорит и в которых даже чистосердечно раскаивается, то должны были по совокупности наказания дать максимум 25 суток. 12 плюс 25 — равно 37 суток. Он должен был уже давно выйти. Но почему-то в Партизанском РУВД решили все это поделить и дать сутки за каждый эпизод, — считает мама политзаключенного.

Ян до сих пор числится студентом четвертого (и последнего) курса БГУИРа — планировалось, что по месту своей работы он пойдет на распределение. Но во время беседы в КГБ он написал заявление об увольнении. Ольга обращалась в университет, чтобы оформить сыну академический отпуск. Средний балл у Яна — 8, пропусков по неуважительной причине нет. Однако университет ответил, что в такой ситуации выход один — написать заявление о добровольном отчислении. Семья такой вариант не рассматривает, ведь Ян был очень предан учебе и вузу.


30 ноября Яна Солоновича признали политзаключенным, сообщил лишенный регистрации правозащитный центр «Вясна». Сейчас парень является рекордсменом по величине срока административного ареста. Летом на большой срок по КоАП был осужден Павел Северинец, после 90 суток ареста в его отношении было заведено уголовное дело по массовым беспорядкам.

Наш канал в Telegram. Присоединяйтесь!

Есть о чем рассказать? Пишите в наш Telegram-бот. Это анонимно и быстро

Перепечатка текста и фотографий Onliner без разрешения редакции запрещена. nak@onliner.by

Автор: Дарья Спевак. Фото: Александр Ружечка, из личного архива героев
Без комментариев