«Единственный день приема передач — а ты ничего не успеваешь». Как родные задержанных на Окрестина пытаются передать им вещи

30 743
0
08 октября 2020 в 15:48
Автор: Татьяна Ошуркевич. Фото: Александр Ружечка

«Единственный день приема передач — а ты ничего не успеваешь». Как родные задержанных на Окрестина пытаются передать им вещи

Если предположить, что мимо изолятора на Окрестина каждый день проходит случайный прохожий, он вполне может причислить к символам этого места целлофановый пакет. Сейчас такими заставлена вся зеленая зона, до которой еще не добралась оранжевая ленточка «Проход запрещен». «Разрешите хоть носки передать, брата сегодня в Жодино увозят — заболеет», — просит у рации в тяжелых железных дверях крепкий парень. Громкоговоритель в очередной раз отвечает: «Нет такого» — и оставляет растерянного родственника стоять с доверху забитыми пакетами. С понедельника в двух местах заключения ввели новый порядок: передачи принимают только по четвергам. Говорят, это связано с эпидемической обстановкой. Теперь людям остается только одно: стоять в длинной очереди и надеяться, что их родные вскоре смогут получить теплые вещи.

Люди в балаклавах тяжело открывают ворота ИВС, пропускают внутрь милицейскую машину, просят ожидающих отойти чуть подальше.

— Отойдите, а то будет нам... — нервно комментирует эту просьбу женщина в цветном платке на плечах. — С утра всех предупредили: если кто-то что-то будет снимать на телефон, вообще запретят передачи.

Она подходит к нам в тот момент, когда мы беседуем с заплаканной девушкой. Это Татьяна: она сидит на корточках и заполняет бумажный список вещей, которые сложила для своего мужа Кирилла. Рядом с ней стоит брат мужчины, а в коляске лежит маленький ребенок.

— Самое странное, что его задержали в воскресенье не на акции протеста, а возле подъезда. Позвонили по телефону, попросили отогнать машину. Когда муж вышел, его забрали люди в балаклавах и увезли, — рассказывает женщина, едва приподнимая голову от листа и ручки. — Я знаю, что в нашем дворе так задержали еще двух человек. Все это мы увидели по камерам. Муж мне отзвонился, сказал, что его повезли в РУВД. Это была вся информация. До сегодняшнего дня я набирала все телефоны, которые могла найти. Но о том, что Кирилл находится на Окрестина, мне сообщили только сейчас. Я пришла в ЦИП, а мне сказали, что мужа здесь нет. То же повторили и в ИВС. После этого я просто стала и расплакалась. Видимо, меня пожалели работники, потому что после этого сами нашли нас на улице и подтвердили: мой муж здесь.

Татьяна показывает рукой на пакет и объясняет: если бы Кирилла здесь не оказалось, семье пришлось бы ехать с вещами в Жодино. Проблема в том, что передачи там принимают по тому же графику: один раз в неделю, в среду.

— Представьте: человека забрали в воскресенье в одних штанах и кофте. Как ему находиться в холодной камере в такую погоду? — риторически спрашивает девушка.

А еще она добавляет, что заполнить документы для передачи — это большая проблема. Внутрь людей запускают по отдельности, каждого человека оформляют в течение получаса. И повезет, если с вещами и бумагами все будет в порядке.

— Раньше проходить все эти процедуры было намного легче: возле изолятора дежурили волонтеры, предупреждали, что некоторые продукты передавать нельзя, помогали с оформлением списков. Но в воскресенье они свернули свой лагерь. Я слышала, что сотрудники ЦИПа не разрешают им сюда приходить. Причина в протестном марше, который дошел до Окрестина, — добавляет Татьяна.

Рядом с нами, в трех шагах от дверей, на бордюре сидит девушка и наблюдает за томительным ожиданием людской очереди. Это Кристина, она устало зажигает сигарету и рассказывает, что пару минут назад отдала передачу своему двоюродному брату-иностранцу.

— 9 сентября его задержали на Пушкинской. Он увидел ребят, которые расписывали баллончиками асфальт, подошел к ним. В этот момент его скрутил наряд и отвез во Фрунзенское РУВД. Предупредили, что заведут уголовку. Но когда заметили иностранный паспорт, поменяли свое мнение. Сказали, что он пойдет по делу как свидетель, и отпустили. А через полчаса к нему домой приехала миграционная служба, взяла в наручники и увезла, — говорит девушка.

Кристина рассказывает, с момента задержания она почти ежедневно дежурит у изолятора. Добавляет, что раньше делать это было намного проще: передачи принимали каждый день, и под этот график можно было подстроить свое рабочее время. А сейчас такого выбора нет.

— Кое-кто из сотрудников подтвердил нам, что все поменялось после воскресных событий. Да и заключенные пишут, что в изоляторе теперь другие условия. Мой брат весь месяц говорил, чтобы я не тратила деньги на мясное — «здесь хорошо кормят». А в понедельник написал, что им на ужин дали только ложку жидкой гречки и соленый огурец, — добавляет Кристина, подтверждая сказанное письмами.

Пока мы продолжаем разговаривать, очередь начинает медленно продвигаться вперед. Те, кто стоит в самом ее конце, с надеждой выглядывают через плечи соседей — неужели начали впускать быстрее? Надеждой пришлось тешиться недолго: оказалось, кто-то просто устал стоять и вышел из линии ожидания передохнуть. Мы наблюдаем за этой картиной, пока к нам неспешно подходит незнакомый мужчина. Через минуту узнаем в нем кандидата в президенты 2010 года. Это Дмитрий Усс, сейчас за стенами на Окрестина сидит его сын.

— Он участвовал в акции 16 августа, в 14:00 его зафиксировал милиционер Александр Александрович Александров. Через полтора месяца, 1 октября, к нему домой пришли с обыском пять сотрудников в штатском и балаклавах. Его другу дали 13 суток, сыну — 15. Вот поэтому я здесь, жду, когда смогу передать вещи. Раньше возле Окрестина были волонтеры, так что весь процесс был быстрым и понятным. А сейчас шесть человек ждут своей очереди уже полтора часа, многие ничего не знают, только внутри здания начинают заполнять бумаги. Естественно, это тяжело, — обводит рукой очередь Усс.

На обратном пути мы слышим диалог нескольких семей. Очевидно, их сблизила общая проблема — здесь ли находятся их родственники и как они спят в холодной камере без теплых вещей. Мы наглеем и чуть-чуть подслушиваем.

— Звонишь сюда — тебе говорят приходить и искать брата. Приходишь — отвечают, что его нет, — разводит руками один из собеседников.

— А у нас дочку перевозят в Жодино в 14 часов. Я смотрю на очередь — понимаю, что до этого времени мы ей вещи передать не успеем. Моя девочка вегетарианка, она ничего из того, чем кормят в изоляторе, есть не будет. Как она свои сутки досидит? — спрашивает какая-то женщина.

— Ну о чем говорить? Я своему сыну в субботу передала таблетки. А теперь оказалось, мне еще очень повезло. Получается, нам дали единственный день приема передач, а ты ничего не успеваешь за него сделать, — добавляет чья-то мать.

Теперь классический диалог белорусов выглядит именно так. В нем забывают обсудить курс доллара, растущие цены и маленькие зарплаты. Зато моментально отчеканивают статьи КоАП и Уголовного кодекса, сроки заключения и время приема передач. Кому-то повезет закрыть эту тему через 15 дней, другие боятся, что новые для слуха слова придется повторять очень долго. Но эти люди стоят под стенами Окрестина вместе. Ждут, когда голос из громкоговорителя обрадует их словами «Вашего родственника отпускают».

Наш канал в Telegram. Присоединяйтесь!

Есть о чем рассказать? Пишите в наш Telegram-бот. Это анонимно и быстро

Автор: Татьяна Ошуркевич. Фото: Александр Ружечка
Без комментариев