Остался, уволился, вернулся в милицию. Три поствыборные истории силовиков

0
30 сентября 2020 в 8:00
Автор: Татьяна Ошуркевич. Фото: из личного архива героев публикации; Влад Борисевич

Остался, уволился, вернулся в милицию. Три поствыборные истории силовиков

В понедельник Onliner выпустил фильм о «людях под приказом» — силовиках, оставивших службу после жестких разгонов белорусских протестов. Мы дали слово тем, кто ушел. А сегодня будут говорить те, кто остался. В этом тексте три истории, и две из них — от действующих сотрудников. Мы выслушали личную правду каждого относительно событий в стране и поступков уволившихся коллег. И это не «плакатные» монологи, чего можно было бы ожидать. Один из героев при этом попросил не фотографировать его лицо и изменить имя. Слова второго приводим целиком, без авторских ремарок и комментариев. Чтобы все выводы вы сделали сами.

Юрий, уволился из милиции, но возвращается: «Если уйдут все нормальные сотрудники, кто останется?»

Юрий (имя героя изменено, попросил не фотографировать лицо) отработал в оперативном подразделении криминальной милиции более 15 лет.

Мужчина рассказывает, что все это время он занимался раскрытием тяжких преступлений. Но в первые поствыборные дни ситуация изменилась. По словам Юрия, после жесткого разгона демонстрантов ему стало тяжело продолжать работу в структуре.

— Когда это случилось, я решил уйти. Бросить все и хлопнуть дверью тогда казалось мне единственно верным выходом. Замечу, что у меня достаточно высокое звание — вряд ли кто-то сказал бы мне ходить с дубинкой по улице. Но я решил, что сидеть и ждать такого приказа неправильно, — начинает свой рассказ Юрий. — Мы всегда задерживали серьезных преступников — бывало, что это происходило действительно жестко. Но когда на улицы выходят обычные мирные граждане, это совсем другая ситуация.

По словам Юрия, лично разгон протестующих он не видел. О том, как все происходило, мужчина узнал из рассказов знакомых и Telegram-каналов.

— В тот момент я решил, что позиция структуры не совпадает с моей. Дело не в политике, просто меня не устраивали использованные методы: наказание должно быть соразмерно преступлению. Если человек спокойно стоит, зачем его избивать? Поэтому я написал рапорт и ушел по-офицерски, — добавляет Юрий. — Первые эмоции — это непонимание и опустошенность: все-таки я отслужил в органах больше половины жизни.

Юрий добавляет, что никакой негативной реакции от коллег он не получал. Вопросы возникали только к тем, кто «уходил громко», рассказывал об этом в соцсетях, показательно выбрасывал форму и удостоверение.

— Когда глава МВД называл уволившихся милиционеров предателями, вам было обидно это слышать? — спрашиваем у мужчины.

— Возможно, среди уволившихся и есть кто-то, кого можно назвать предателями. Но среди них есть и нормальные сотрудники, — отвечает милиционер. — Что я сделал предательского? Честно служил в системе до событий 9 августа, а потом у нас с ней немного разошлись взгляды. Я не был оппозиционером, ни с какой символикой не ходил — я простой гражданин, который хочет нормально делать свою работу.

Юрий признается: его задевают жесткие оскорбления в адрес милиционеров.

— В милиции, как и в любом срезе общества, есть обыкновенные нормальные люди. Обычный человек может даже не разбираться, чем именно занимается сотрудник, которого он оскорбляет. Раньше я пытался таким людям что-то доказывать, а теперь понимаю: я это уже перерос. Знаю, что давал народу присягу и ни одного ее пункта не нарушил.

Во время разговора Юрий трижды подчеркивает: его решение уйти из МВД было поспешным. После увольнения мужчина несколько дней ходил из угла в угол и напрягал родственников задумчивостью. Вскоре он признался самому себе: кажется, совершил ошибку.

— Я переживал около недели. А потом мне неожиданно представилась возможность восстановиться. Я сходил в ведомство на разговор с начальством, «прошел кастинг» — и мне дали добро, — смеется Юрий. — Теперь я буду ходить на работу как участковый, но с перспективой восстановления на предыдущую должность.

Мужчина добавляет, что решение восстановиться на службе он принял моментально. И объясняет: слишком скучал по своей профессии и не хотел давать преступникам поблажек.

— Я понял, что на работе я делал правильные вещи. Подумал: а почему политическая ситуация должна как-то на это влиять? Преступники были, есть и будут — кто-то должен их ловить. В большинстве своем в милиции служат люди, которые выполняют свою работу грамотно. А если все из них уволятся, кто же тогда останется?

Сейчас Юрий уверен: после возвращения на службу он спокойно продолжит свою работу.

Замечу, что я возвращаюсь в правоохранительную систему с четкой позицией: со стороны сотрудников МВД был перегиб. Об этом я говорил на высоком уровне — и мое мнение в штыки не приняли, — продолжает мужчина. — Да, я допускаю, что в будущем нам может поступить команда выходить на протесты. Но приказы можно выполнять по-разному: я, например, в таком случае все буду решать с помощью разговора.

Милиционер согласен с мнением, что в обществе сейчас происходит раскол. Мужчина уверен: тех, кто за, и тех, кто против, нужно обязательно примирять.

— Думаю, продолжаться все это будет не один месяц, — говорит Юрий. — Когда эта рана зарубцуется, я не знаю. Из этой ситуации я вижу один выход: пытаться выстроить диалог. Другого варианта нет, потому что у каждой стороны своя правда.

Алексей: «Я переживаю за то, что, пока люди машут флагами, у них воруют велосипеды»

Алексей работает участковым более 10 лет. Коротко объясняет: его обязанности заключаются в том, чтобы принимать заявления от жителей «Новой Боровой» и разбираться с их проблемами. Милиционер рассказывает, что он не может представить причину, которая заставит его уволиться. Говорит, он умеет вести диалог с «людьми с активной гражданской позицией» и не намерен уходить от конфликтов. Далее — только его слова…

О работе

— Большинство жителей «Новой Боровой» меня знают. Неважно, какой человек ко мне обратится, — я приму заявление и поеду делать свою работу. Просто помню, что в первую очередь я милиционер и должен быть аполитичным.

О негативе

— Негативная реакция людей связана не с моей работой, а с непонятной системой, которая есть у них в голове. У нас существуют разные подразделения, и в каждом занимаются своей работой. Люди просто не видят между ними разницы. Я встречаю в интернете оскорбления наших сотрудников, но никаких чувств при этом не испытываю. Ну, пусть человек высказывает свою позицию, лишь бы это было в рамках правового поля. На мою работу это никак не повлияет — на следующий день я буду принимать у него заявление, как у любого другого человека.

О расколе между силовиками и народом

— Мне кажется, все это временно. Просто картинку разногласий больше демонстрируют в интернете. Можете считать, что на мне надеты розовые очки. Я же от своего электората никогда не отдаляюсь, какая бы политическая или экономическая обстановка в стране ни была.

Если закрываться на восемь замков, становиться в сцепки вокруг друг друга, то к чему мы придем? Я веду диалог с жителями еще с начала всех политических событий. И я уверен, что таких сотрудников, как я, очень много.

О приказах

— Для меня это не является основанием для увольнения. Я таких распоряжений не получал и не знаю, кто из руководителей на это пойдет. Ребята, которые говорят, что не хотят исполнять какие-то «преступные приказы», и уходят… Пусть это останется на их совести.

О видео, на которых видно, что протестующие спокойно стоят, а их начинают задерживать

— Лично я этого не видел, поэтому комментировать не буду. Есть видео с одной стороны, а есть с другой: что-то не знаете вы, что-то не знаем мы. Я останусь при своем мнении. Путем диалога мы можем прийти к тому, что было на самом деле. По крайней мере те люди, с которыми я общался, соглашались, что в стране произошел какой-то ужас и психоз. Нам такого больше не надо.

О тех, кто выбрасывает форму

— Я знаю, что некоторые ребята уходят из структуры и даже выбрасывают свою форму. Мне кажется, что это люди, которые пришли в милицию с иной установкой, чем у меня. Сейчас я нахожусь на своем месте, могу разобраться в сложной ситуации и решить проблемы людей. Так зачем им меня терять? Вот реальный пример: восемь лет я работал в Колодищах — там проживает разный контингент. За эти годы мне удалось найти с ними общий язык. Я чувствую свою ответственность за это место. Допустим, я уйду из структуры, а на мое место придет кто-то другой. Я же не знаю, как он будет выполнять свою работу. И я искренне переживаю за то, что, пока люди машут флагами и кричат «Жыве Беларусь!», у них воруют велосипеды.

Об отношении к тем, кто ушел

— У меня из МВД уволились два кума — мне что, нужно переставать с ними разговаривать? Мы ведь живем не в военное время — никто в системе органов внутренних дел идеологической подготовкой не занимается. Если человека замучили политические взгляды или он просто устал, вполне может уйти — это его право.

Кирилл, уволился из милиции и рассказывает о тупике, в который попадают его коллеги

В Брестском УВД Кирилл проработал четыре года, еще пять лет проучился в Могилевском институте МВД. Общий стаж его милицейской карьеры составляет девять лет. Мужчина рассказывает, что служить в органах было его мечтой, и своей профессией он гордился.

— Все начиналось с должности участкового инспектора. Я поработал полгода и ушел в уголовный розыск. Здесь я служил вплоть до увольнения в звании капитана милиции, — начинает свою историю Кирилл. — Ситуация с моим уходом из милиции началась еще во время предвыборной кампании. Понимаете, политика до последнего не интересовала меня, я всегда был вне ее. Но все изменилось после разгона цепей солидарности. Мне также пришлось участвовать в этом, периодически я фиксировал эти действия на камеру. И вот после очередной такой акции я понял, что участвовать в них не хочу. Сказал руководству, что готов выполнять только свои прямые обязанности по раскрытию преступлений, от остального отказываюсь.

После такого заявления Кириллу дали выбор: увольняйся или переводись. С решением мужчина решил не спешить вплоть до 9 августа. Свое бездействие он объясняет просто: с ним был заключен контракт на пять лет, а каждый год службы стоил бы Кириллу 10 тыс. рублей. Выплатить эту сумму для бывшего милиционера, как и для многих других, оказалось непосильной задачей.

— Но вот настал август, началось досрочное голосование. Я должен был участвовать в охране и обеспечении порядка, но от этой работы меня почему-то отстранили и сказали подежурить в отделе. В то время я уже понимал, что в день выборов люди станут выходить на улицу. Я был уверен, что, если возьму в руки щит и дубинку, обратной дороги не будет. Восьмого августа я написал рапорт и оставил удостоверение в сейфе. Сказал начальнику, что на следующий день на работу я не выйду. В итоге мне позвонили и сказали: это приказ. Я ответил: это не мое, хотите — увольняйте.

Кирилл понимал, что отказ от работы в день выборов ему засчитают как прогул, а его решение приведет к увольнению.

— Десятого и одиннадцатого августа я еще выходил на службу. Видел, как люди под ИВС сутками ждут родственников и не знают, где их найти, слушал рассказы коллег. К тому же у меня много знакомых, которые попали в такие ситуации. Они звонили и просили помочь. Я же только разводил руками — говорил, мол, сам в шоке. Тогда я понял: со службой в органах точно заканчиваю, — поясняет Кирилл. — А затем меня ознакомили с приказом. Оказалось, я отстранен от исполнения служебных обязанностей. Девятнадцатого числа меня официально уволили по причине прогула.

После увольнения многие коллеги Кирилла начали сторониться общения с ним. По мнению мужчины, это произошло из-за внутренней убежденности милиционеров.

— Мы все слышали позицию министра. Получается, ушедшие сотрудники — это чуть ли не предатели. Мне кажется, милиционеры придерживаются этого мнения, хотят верить, что то, что они делают, — правильно. Некоторые даже боятся представить, что они могут поступать «не так». Но отмечу, что есть и другие ребята — с ними я хорошо общался раньше и продолжаю поддерживать связь.

Кирилл рассказывает, что хотя он не понимает коллег, которые «видят нарушения своими глазами и молчат», но мести и инициативы «деанона» сотрудников МВД тоже не разделяет.

— К любой мести я отношусь негативно. Мы хотим жить в правовом государстве и должны действовать в рамках закона. Да, если существуют конкретные факты превышения полномочий каким-либо сотрудником, как, например, в Жодино, должна идти обязательная проверка в рамках закона, — поясняет свою позицию Кирилл. — Коллеги на моей прошлой работе понимают, что сейчас происходит что-то странное. Одна их часть воспринимает все нейтрально, другие же остаются на работе вынужденно. Есть часть людей, которым просто некуда идти. Например, у них только что родился ребенок, взят кредит на жилье, жена ушла в декретный отпуск. Одномоментно лишиться стабильной зарплаты и арендного жилья сложно.

Кирилл добавляет, что многих сотрудников привязывают к месту работы контрактные деньги. По его словам, «система построена так, что держит человека на финансовом крючке».

— После академии или силового вуза ты должен отработать пять лет — иначе за каждый год учебы будешь выплачивать по 10 тыс. рублей. И есть второй сценарий: человек приходит, работает какой-то период времени, затем с ним заключают контракт еще на пять лет и выдают 5000 рублей. Если он не дорабатывает до конца, то обязан выплатить эти деньги государству.

Бывший милиционер утверждает, что уволиться красиво в ведомстве сложно — о случаях ухода «по соглашению сторон» за все годы своей работы он не слышал.

— Если с тобой заключен контракт, на это сложно надеяться. Чем это аргументируется, я до сих пор не знаю.

Мужчина добавляет: при его службе случалось такое, что между сотрудниками и начальством возникали конфликты. А потом подобные истории развивалась грустно: коллеги отказывались выполнять приказы и попадали в условный тупик.

— Кто-то не соглашался после акций писать протоколы на людей, затем эти сотрудники переводились или увольнялись. Ни к каким последствиям, кроме ухода с работы, в будущем такие решения не приводят, — говорит Кирилл. — А вот если ты взял в руки щит, дубинку, вышел на улицу и отказался что-то делать, правовые последствия отказа могут быть куда хуже — вплоть до уголовной ответственности. Именно поэтому я заранее отказался выходить на работу 9 августа.

— Все индивидуально: кто-то действительно думает, что он действует по закону, — добавляет мужчина. — А когда ты выходишь в шлеме со щитом, перед твоими глазами опускается забрало. Ты вряд ли слышишь просьбы «Не бейте!» и вообще все, что происходит вокруг. Есть цель — и ты ей следуешь. Понимаете, когда человек попадает в такие условия, он становится полностью убежденным в своих действиях. Задумываться при этом, что на самом деле на улицу выходят не плохие и не проплаченные белорусы, сложно.

Сейчас Кирилл удивляется двум вещам: почему сотрудники милиции работают в балаклавах и без опознавательных знаков и почему молчат органы следствия и прокуратуры.

— Я никогда не скрывал свое лицо, потому что мне было нечего бояться: я работал в рамках законодательства. У нас большинство людей адекватные, они не настроены кому-то мстить или убивать. Чем же тогда все они руководствуются? — задается вопросом Кирилл.

Бывший милиционер также отмечает: его удивляет, почему следственные органы не говорят о превышениях полномочий силовиками.

— Я помню, как около года назад в отношении сотрудника милиции проводилась проверка по административному нарушению. Отклик на это незначительное событие был моментальным. Сейчас же мы видим серьезные кадры стрельбы в репортера, задержаний журналистов, свидетельства избиений людей на Окрестина — и никакой реакции на эти действия нет. Мне кажется, все, что сейчас происходит, больше напоминает какую-то антиутопию.

Если у вас есть история, которой вы хотите поделиться, напишите нам на osh@onliner.by или в Telegram по нику @oshurkev.

Наш канал в Telegram. Присоединяйтесь!

Есть о чем рассказать? Пишите в наш Telegram-бот. Это анонимно и быстро

Перепечатка текста и фотографий Onliner без разрешения редакции запрещена. nak@onliner.by

Автор: Татьяна Ошуркевич. Фото: из личного архива героев публикации; Влад Борисевич
Без комментариев